Глава 8
Господин Королёв, объявляю вам официально, вы – страшный болтун!
Я неплохой слушатель.
Ваня очень ждал этого дня – пятницы. Конец практики. Информации для отчетной работы за глаза, плюс он лично сумел продать две квартиры. Можно записать себе в актив. Даже бывалые начали смотреть на Ваню с уважением. Ну вот и все. Осталось после обеда зайти в отдел кадров, подписать какие-то бумаги и даже получить некоторое вознаграждение. Все-таки квартиры продал! Интересно, чем там умник в инвестициях занимается? Уж точно чем-нибудь посерьезнее.
В общем, подписать бумаги и валить отсюда. Чтобы больше не видеть, не слышать, не вспоминать. Потом, конечно, еще на свадьбе встретятся, но к тому времени Ваня постарается как-то собраться. Сейчас ничего не получается. По коридорам ходить больно, все время кажется, что вот сейчас появится она – рассеянная и растрепанная, и снова сообщит о том, что беременна. А потом прошествует мимо он – счастливый будущий отец, которому давно пора на пенсию.
Мысли были злые и желчные, но избавиться от них Ваня не мог. Как и от постоянного желания плакать. Только мужчинам плакать не полагается, поэтому – бодрой походкой в отдел кадров. А там уже стоял умник в ожидании, когда ему выдадут документы. Вот даже для сына по-свойски не сделает. Все официально, все по букве закона. Танька, в какую семью ты вздумала войти?! Вся надежда на умника.
Илья обернулся, улыбнулся и протянул руку для пожатия. Ваня на приветствие ответил. После этого Илья забрал свои документы и вышел, а Ваня остался. Отвечал на вопросы сотрудницы, ставил подписи в нужных местах и, конечно, благодарил за такую крутую практику. Ему в ответ пожелали удачи. Да еще и комиссионные с продаж пообещали. Надо будет их Таньке перевести, в счет погашения долга.
В коридоре Ваню поймал умник, который, оказывается, тоже закончил все свои дела и остался ждать друга. Он быстро подхватил Ваню под локоть и отвел его в сторону.
– Ты как?
Ваня в ответ пожал плечами:
– Нормально.
– А выглядишь так, будто не очень. Как дома?
– Не знаю, как дома. Я туда только ночевать хожу. Все-таки не каждый день узнаешь, что когда-то… а… – махнул рукой. – Пойдем выпьем? В честь окончания практики?
Ваня старался выглядеть невозмутимым и беззаботным. И что значит «выглядишь не очень»? А как бы ты сам выглядел, если… если бы… но у тебя есть Танька, и она собирается за тебя замуж. Так что… нечего на меня так внимательно смотреть! Я не ноты Малера!
– У меня есть предложение получше, – ответил Илья и потащил Ваню к выходу. Они миновали пост охраны, спустились вниз на лифте и вышли на улицу. Прощай, строительная компания и ее владелец! Глаза б мои вас больше не видели.
– Хоть сниму этот костюм, – проговорил Ваня. – Как ты в них ходишь?
– Голым я тебя в машину не пущу, – последовал незамедлительный ответ.
Зеленый «мерседес» стоял на парковке и блестел своими полированными боками. Ваня собрался было уже пойти к пассажирской двери, как вдруг Илья вложил ему в руку ключи. Ключи от своей машины. Ваня растерянно посмотрел на друга.
А тот обошел машину, открыл пассажирскую дверь и, прежде чем сесть в салон, сказал:
– Поехали.
– Ты чё? – Иня ошалело смотрел на друга. – Серьезно?
– На Воробьевы, шеф. Туда и обратно, – раздалось из салона.
И они поехали на Воробьевы. Водить машину Ваня умел. Только на права не сдал. По части провалов на экзаменах он был мастер. А тут такая тачка, мама дорогая! Красавица! Так бы всю и зацеловал. Сначала было волнительно. Все-таки первый раз за рулем такой машины, приладиться надо. И ак-ку-рат-но, аккура-а-атно… выехать со стоянки, потом по дороге, потом на магистраль и встроиться в общий поток. До Воробьевых они, конечно, доехали. Но послеобеденная Москва, да и вообще любая, кроме ночной, славится своими автомобильными потоками, поэтому получились все те же шестьдесят километров в час. Так дело не пойдет. Поэтому на обратном пути Ваня свернул в сторону Печатников. Там была специальная огороженная территория и трасса для желающих погонять. Когда подъехали к воротам, Иня вопросительно посмотрел на друга. Илья демонстративно проверил, как пристегнуты ремни безопасности, и кивнул:
– Вперед.
И началось! Ваня никогда так не гонял. Он сконцентрировался весь – только машина, он и скорость. Один круг, второй, третий… Вместе со скоростью Ваня сбрасывал все, что накопилось, что хотелось выкричать, выплакать, выкинуть из своей головы и сердца. Машина, казалось, понимала. Она позволяла все и слушалась идеально. На какое-то время Ваня вообще забыл о человеке рядом. А потом вспомнил и, немного устав, остановился на обочине.
– Теперь ты.
Они поменялись местами. Умник пристегнулся, повернул ключ зажигания, нажал на газ и… очень-очень аккуратно проехался по треку без единого заноса, а в завершение круга почета сказал:
– Поехали ужинать.
– Поехали, – согласился Ваня.
Они миновали ворота и через пять минут снова встроились в общий столичный поток. Илья вдруг стал на удивление разговорчив. Он начал рассказывать про предстоящие гастроли, про летний фестиваль «Белые ночи» и про то, что они с Таней выбрали ресторан для свадьбы. Ваня даже не подозревал, что умник может быть настолько красноречив. Но интересовало его сейчас только одно. Особенно после недавнего круга почета.
– Ты на ней хотя бы сто тридцать выжимал? Хоть раз?
– Даже больше, – Илья немного помолчал и продолжил: – В тот вечер, когда ты остался у нас ночевать.
– Я бы на это посмотрел, – признался Ваня.
А к теме предстоящих гастролей они вернулись уже в ресторане, заказав по стейку. Гонки на треке спровоцировали волчий аппетит.
– Гастроли надолго? – спросил Иня, орудуя ножом и вилкой.
– На три недели.
– Танька дома остается?
– Мы пока не знаем.
Мы. Ваня глянул на друга. Они реально уже становились семьей. И это было непривычно. Ваня кивнул.
От предложения довезти до дома он отказался. Иня полюбил вечерний город и свои одинокие прогулки в нем. Это помогало. Да и с родными общаться не хотелось. Он просто не мог вести семейные разговоры и улыбаться маме. Не сейчас. Чуть позже, когда немного отпустит. Если отпустит. Около метро стоял киоск с газетами и журналами. Ване не были нужны ни газеты, ни журналы. Он просто рассматривал обложки и читал заголовки.
«Шестнадцатилетняя дочь олигарха покорила сеть новым купальником».
«Как бороться с бессонницей».
«Секреты красоты от Алисы Дементьевой».
«Ваш гороскоп на неделю».
«Как пережить безответную любовь».
Ваня засунул руку в карман, выудил оттуда мелкие купюры и зачем-то купил лотерейный билет.
Советы не помогут. Любовь надо просто постараться пережить. Как-то…
* * *
Сын: Привет. Я хочу заехать к тебе в офис сегодня или завтра. Когда тебе будет удобно?
Отец: В любое время. Я на месте.
Сын: Тогда через час буду.
Илья отложил телефон. Каким presto[14] в последнее время несется его жизнь. А именно – последние полгода. Сколько произошло перемен. У него появилась любимая девушка, которая скоро станет его женой. У него появился друг. Не обошлось и без потерь. И без нововведений и потрясений не обошлось тоже.
Практика окончена. Илья был доволен тем, как она прошла, несмотря на то, что он на время выпал из привычного ритма занятий музыкой. Ничего, наверстает, он уже начал – все выходные провел за роялем, под неусыпным надзором Танюши. Надо готовиться к гастролям. Надо окончить цикл пьес и показать Виктору Рудольфовичу – как Илья и пообещал Тане. А потом свадьба. И фестиваль в Санкт-Петербурге. И где-то там еще сессия притаилась.
Если задавать вопросы, которые его мучают, – то сейчас.
– Проходите, пожалуйста.
Если твоя фамилия Королёв, то тебе улыбается даже похожий на цербера секретарь. Илья вежливо поблагодарил и шагнул через порог.
Хозяин кабинета работал. Это было его обычным состоянием. Отец работал в офисе, работал дома. Даже когда он просто сидел на диване, выражение готовности и сосредоточенности никогда не покидало его лица. Илья к этому привык.
Сейчас отец оторвался от бумаг и улыбнулся.
– Привет.
– Здравствуй, папа.
Отец внимательным взглядом смотрел, как Илья проходит к столу, как садится напротив него. Смотрел. И ждал.
– Как у вас дела? Как мама? Все в порядке?
Отец молчал. Они оба знали, что приехал Илья не за этим. Но отец, конечно, все же ответил:
– У нас неплохо. А у тебя?
– Все в порядке. Практику прошел успешно и вернулся к роялю.
Илья замолчал. Он знал, что должен спросить. А раз должен – спросит.
Он начал говорить медленно:
– Несколько дней назад я разговаривал с отцом Тани. Мы… втроем разговаривали. И он сообщил нам о том, что было давным-давно. О тебе и Таниной маме.
В этот раз молчание было более долгим. И гораздо более насыщенным. Отец тронул висок пальцем – таким привычным жестом.
– Что ты хочешь от меня услышать?
Если бы я знал, папа… Я бы и сам себе это сказал.
– Мама знает?
– Ты поэтому так гонял накануне? – На стол легли распечатанные штрафы.
Отвечать вопросом на вопрос – это любимый прием отца. Илья наклонил голову, разглядывая листы.
Может быть, это были его штрафы. А может быть, Ванькины. Это не имело никакого значения. С Ваней они в одной лодке пострадавших… или контуженных.
– Можно сказать и так.
Отец кивнул и снова вместо ответа задал вопрос:
– Кофе будешь?
– Буду.
Отец сделал распоряжение насчет кофе. А потом заговорил. Медленно, тщательно взвешивая каждое слово. Словно они были золотыми.
– Да, мама знает. И тебя не должно это беспокоить. Это прошлое, и оно останется там.
Отцовское послание «Это мои дела, и у меня все под контролем» Илья уловил четко. Но сегодня ему было этого послания недостаточно.
– Как она это восприняла?
И тут случилось странное – отец вдруг улыбнулся. Хотя Илья совершенно не понимал, что могло вызвать в его вопросе улыбку.
Принесли кофе. Кофе, который дома был под запретом, но Илья не стал этот факт комментировать. Отец с видимым удовольствием сделал глоток, а потом встал и отошел к окну. Там, за окном, была Москва. На нее и смотрел Илья Юльевич Королёв. А что он видел – знал только он сам.
А Илья смотрел на отца. Всегда прямая спина в безупречно сидящем костюме. Седина… Илья почему-то не смог вспомнить, как давно она появилась. Кажется, еще недавно волосы отца были темными, такими же, как у него самого, – и вот…
О чем ты так долго думаешь, отец? Я задал такой сложный вопрос?
Он заговорил, не оборачиваясь:
– Твоя мама – самый главный человек в моей жизни. Так было, есть и будет. Если бы не она… не родился бы ты, и мне кажется, я бы никогда не смог стать по-настоящему счастливым. Это именно то, что ты всегда должен знать и помнить.
По королёвским меркам это была целая речь. Теперь уже Илья взял паузу, осмысливая услышанное под взглядом все же обернувшегося отца. А потом улыбнулся.
– Хорошо. Тогда я больше не беспокоюсь.
А вот теперь можно и кофе попить спокойно.
Но не тут-то было.
– Раз уж мы коснулись этой темы… – отец вернулся на свое место. Сделал глоток из чашки. – Есть еще кое-что…
Так. Спокойное кофепитие, похоже, откладывается.
– Я тебя внимательно слушаю.
– Мама ждет ребенка.
Это все же хорошо, что чашку с кофе Илья отставил.
Сначала удар наносит прошлое. А потом сверху прилетает будущее.
Мама ждет ребенка. Это значит, что у него самого будет брат или сестра. Когда-то Илья мечтал о братике или сестренке. Потом перестал. Когда-то он мечтал о девочке с синим в белый горох бантом. Потом перестал.
Девочка вернулась. А теперь…
Сезон «Мечты сбываются» объявляется открытым.
– Спасибо, папа! – Илья начал вставать. – Пусть спустя пятнадцать лет, но вы с мамой выполнили мою просьбу!
Объятья между мужчинами семьи Королёвых – явление редкое. Для особого случая. Сегодня – как раз именно такой случай.
Папина ладонь на плече по-прежнему теплая, твердая, надежная. А голос – тихий.
– Ты уже давно взрослый и все, конечно, понимаешь. И маме сейчас будет непросто, и… и никто не знает, как все пройдет…
Отец замолчал. Главные слова произносят тихо. Самые главные – молча.
Илья понимал, о чем самом главном промолчал отец. Никто не знает, как все пройдет. А у отца возраст.
Это взрослая жизнь, и у нее свои законы. Я все понял, папа.
Илья еще раз коротко прижался к отцу. Проглотил комок в горле и спокойно и даже бодро произнес:
– А я знаю. Все пройдет хорошо. У меня будет брат или сестра?
Рука отца на его плече сжалась. Он улыбнулся.
– Это пока неизвестно.
* * *
– То есть вы видите жизнь с богатым и знаменитым беззаботной?
– Ну денег-то много, все можно купить: дом у моря, яхту, дорогую одежду.
– Вы этого хотите?
– Конечно.
Таня вела разговор со слушателем в прямом эфире. Тема: жизнь с богатым и знаменитым. Она была утверждена главным редактором и приурочена к очередному кинофестивалю. В студию между музыкальными и рекламными паузами звонили люди. Получалось пятьдесят на пятьдесят. Одна половина слушателей хотела вкусить этой жизни, другая не желала, предпочитая свое тихое житье-бытье.
Женечка сидел на музыкальных заявках, а переговоры вели попеременно Таня и новая ведущая – Клара Кораллова, которая позже составит Женечке постоянную пару.
Авторский проект Тани и первые интервью дали хорошие рейтинги. Было решено продолжать делать записи, и на ближайшие семь дней у нее планируется два интервью, а потом работа в студии – монтаж. А также очередные переговоры по поводу отпуска за свой счет на время гастролей. Если Таня там будет нужна Илье.
– Вам полностью придется поменять свою жизнь, – сказала Таня слушательнице.
– Я готова, – беззаботно отозвались на том конце. – Главное, встретить принца.
– А вы готовы к тому, что однажды принц снимется в неудачном кино, запишет не ту песню, не соберет полный зал на спектакле, потеряет свой бизнес и так далее? Тогда вы станете просто Золушкой на час.
– Зато будет о чем рассказать внукам.
– Согласна с вами. Какую песню хотите послушать?
– «Ее тело танцует самбу».
– А вы самбу танцуете? – это уже в разговор включилась Клара.
– К сожалению, нет, – ответила слушательница.
Женечка поставил трек. Зазвучала музыка. Таня подумала, что зря она прицепилась к слушательнице со своими вопросами про «готова ли она»? Просто тема эфира оказалась животрепещущая. Жизнь с богатым и знаменитым – это прямо про нее. Только в жизни с Ильей очень мало было того, что смакуется в СМИ. Да и Илья – не тот принц с яхтой. Кстати, и яхту Таня не хотела. Ее больше волновали его предстоящие гастроли и композиторские изыскания. Услышанные пьесы никак не выходили из головы. Илья должен сочинять, он должен это исполнять и, да – записывать альбомы. Это должно быть услышано.
– А у нас в студии новый звонок, – послышался голос Клары, и Таня поняла, что, задумавшись, она не заметила, как закончилась песня.
Через два часа, когда она покидала студию, Женечка спросил:
– У т-т-тебя все в порядке?
– Да, все просто отлично. Дел много навалилось сразу – авторская программа, гастроли Ильи, свадьба…
– С б-б-богатым и з-з-знаменитым?
Таня засмеялась.
– Типа того, да. Ты на йогу?
– Ты на танцы?
Они обменялись привычными вопросами. Только ответ в этот раз Таня дала другой:
– Нет, я в книжный.
Именно в книжном неподалеку от студии ее и настигло сообщение Ильи.
Илья: Могу пригласить прекрасную леди на чашку кофе?
Таня: И даже забрать из книжного.
Илья: Книжный? Внезапно. Скинь адрес.
Она скинула. И через четверть часа около магазина остановился зеленый спортивный «мерседес», а Таня вышла на улицу с пакетом, на котором красовались логотип и слоган: «Читайте, учитесь, фантазируйте и мечтайте!»
Илья вышел из машины, открыл перед Таней дверь и, когда она подошла, поцеловал в щеку. На сиденье лежал букет – яркий и весенний, оранжево-желтый. Таня, прежде чем сесть, взяла букет в руки.
– У нас какое-то событие?
– Да. Но цветы просто так. Без особого повода. Просто потому, что я тебя люблю.
И губы сами разошлись в улыбке.
– А у меня с поводом, – ответила Таня, вручив Илье пакет из книжного, а потом села в машину.
Илья начал изучать содержимое пакета. Там находилась книга, большая, подарочная, с множеством пошаговых фотографий – «Кулинария для чайников».
Таня отлично помнила, как несколько дней назад Илья хозяйничал на кухне, и подумала, что таланты надо развивать в разных областях. Кто знает, может, однажды, он сам испечет пирог? А что? Между прочим, кухонные эксперименты порой помогают расслабиться не хуже медитации. А Илье – во-первых – необходимо время от времени расслабляться, а во-вторых – Тане очень любопытно будет попробовать пирог или запеканку его приготовления.
Илья подарок оценил. Во всяком случае, смеялся, пока поворачивал ключ зажигания и трогался с места.
– Спасибо.
– Пожалуйста, – Таня тоже смеялась, держа в руках свой весенний букет.
– А есть из этой же серии – «Обращение с младенцами для чайников»?
Вопрос оказался настолько неожиданным, что Таня чуть не задохнулась от резкой нехватки воздуха. Она посмотрела на Илью. Он следил за дорогой. И как-то сразу перестало быть смешно. Слишком серьезная тема. И, наверное, не такая, которую стоит обсуждать в машине по дороге… Ах да, они едут пить кофе.
– Давай сначала… ну… не будем торопиться, – тихо ответила Таня. – У нас свадьба, твои гастроли, фестиваль…
А он вдруг улыбнулся:
– Поздно. У нас будет пополнение в семье.
Да?! Таня начала усиленно перебирать в голове кандидатов. Они с Ильей точно нет, а больше и некому… или есть? Неужели…
– Только не говори мне, что Иня влип… Он в последнее время совсем на себя не похож. И любовь эта загадочная.
Она с осторожностью посмотрела на Илью, а на него, похоже, напал приступ неконтролируемого и непонятного Тане веселья. Только позже, уже в кафе Таня поняла, что веселье это нервное, от смятения.
– Влип, по твоему меткому выражению, мой отец. Моя мама ждет ребенка. У меня будет брат. Или сестра.
Они приехали. Илья повернулся к Тане и был в этот момент очень серьезен. Только глаза возбужденно блестели. А Таня не знала, что сказать, она осознать это не могла даже, только руками с букетом водила.
– А… и… вот точно? Как же?.. Ой…
– Точно.
В кафе Таня заказала себе три разных пирожка. Три! От потрясения. Потрясение надо было срочно чем-то заесть.
Илья посмотрел на принесенное официантом блюдо и поинтересовался:
– Может, тебе коньяку в кофе?
Таня испепелила его в ответ взглядом. Так она не смотрела на Илью давно, со времен «маньяка-фетишиста».
– Ты понимаешь, как это… непросто? – она отложила пирожок. Пирожок был вкусный, но сердце прыгало в груди так, что есть оказалось совершенно невозможно. – Это же… С ума сойти. Кто тебе сказал?
– Я разговаривал с отцом, – Илья наконец стал очень серьезным. – Разговор начался с прошлого. А завершился… вот этой новостью. И я прекрасно понимаю, как это все непросто.
Таня кивнула и протянула ему пирожок:
– Будешь?
Илья отрицательно покачал головой:
– Я ем пироги только одного производителя.
Такое признание ее кулинарных талантов было очень приятно. Но от коньяка Таня, наверное, отказалась зря. Не успела осознать одну новость, как последовала другая.
– И что с прошлым? – спросила осторожно.
Илья пожал плечами:
– Оно осталось в прошлом. И у меня больше нет к нему вопросов.
И это была хорошая новость. Таня выдохнула, все-таки откусила пирожок и запила его кофе. Прошлое осталось в прошлом. Ее мама тоже сказала нечто подобное. Они справятся с этой ситуацией, и все будет хорошо. Все обязательно будет хорошо.
– Теперь есть только настоящее и будущее, да? – спросила Таня.
– Да, – торжественно ответил Илья.
Таня протянула руку, Илья ее в ответ пожал, и пальцы вдруг сами собой переплелись. Расплетать их не хотелось. Все обязательно будет хорошо. Уже хорошо. Кофе вкусный, пирожок очень вкусный, букет необыкновенный, книга забавная, только вот… Там тоже все обязательно будет хорошо. О другом и думать нельзя.
– Я найду книгу про младенцев, – произнесла вслух Таня.
И он понял. Она прочитала это в его глазах.
Я тебя нашла. Теперь мы вместе.
* * *
Стресс прошел. Пережито и волнение за мужа – как он справится с такими новостями. Эйфория тоже схлынула.
И пришли мысли. Разные.
Риски, связанные с возрастом. Майя вспоминала первую беременность – она прошла очень легко, и роды были простыми. Но тогда ей было двадцать пять. Сейчас – на два десятилетия больше. И уже побаливает спина, если долго стоять. И лопатка немеет – если долго играть. И все чаще хочется вместо туфель на шпильке надеть лоферы. И тут – беременность. Набор веса, гормональные всплески, нагрузка на весь организм.
Ничего такого, с чем она не справится. Чудеса не случаются просто так, что-то всегда на другой чаше весов. Майя Королёва – женщина состоятельная. Вполне по средствам заплатить.
– Майя Михайловна, вы сможете подойти завтра к генетику?
– К кому? – опешила Майя от такого вопроса своего гинеколога. Инесса Максимовна, врач высшей категории, доктор медицинских наук. Ей Майя верила как себе. Но вопрос про генетика застал врасплох.
– К медицинскому генетику, – терпеливо повторила Инесса Максимовна. – Чтобы оценить риски развития генетических патологий плода и составить план тестов, которые нужно пройти.
– Но с Юней… в смысле, с первой беременностью ничего такого… кажется… – Майя была растеряна. Слова «генетические патологии» как-то разом выбили почву из-под ног.
В лице врача промелькнуло что-то похожее на жалость. Или Майе показалось.
– С возрастом риск появления хромосомных нарушений в клетках как мужчин, так и женщин возрастает. После сорока он возрастает резко. Поэтому… – врач замолчала.
– Хорошо, – ответила Майя резко. – Я завтра приду.
Майя открыла футляр и достала скрипку. Как давно она не играла вот так, для себя. Дома особенно некогда, дом – это дом. Хотя в последнее время дома – именно для дома, для семьи – дел не так уж и много. Дом опустел с уходом Юни. И обычно свое свободное время Майя тратила на подготовку к занятиям – изучала различные материалы, смотрела видео, набрасывала планы уроков. Ей нравилось преподавать. А вот играть дома она совсем почти перестала – хватало того, что происходило в стенах консерватории.
Теперь же в пальцах жгло.
Майя потуже затянула резинку на волосах – чтобы не мешали. Положила скрипку на плечо. Майя не знала, что будет играть.
Но знали ее пальцы.
Взлетел вверх смычок.
Ну, положим, сдаст она эти анализы и тесты. Что дальше? А дальше может быть страшное «патологии, несовместимые с жизнью». Это значит, что беременность придется прервать. Скрипка глухо застонала.
И ушла в высокие ноты. Бессмысленно сейчас об этом.
А может быть иное. Патологии, совместимые с жизнью. Например, синдром Дауна. Чаши весов. Проклятые чаши весов. Один ребенок – гений. Другой – другой. И что ты тогда будешь делать, Майя Королёва? Решение принимать тебе. Откажешься от ребенка, потому что он… не такой?
Так у тебя и первый – не такой. Но все же… это совсем, совсем иное. Ты решишься на этот шаг? На любой из шагов. Выбирать – тебе.
Скрипка заплакала. Высоко, надрывно, почти по-человечески.
Она сделает эти чертовы тесты. И не скажет Илье. Она будет молчать. До самого конца – молчать. Не нам распоряжаться чудесами, падающими на твои собственные весы.
Смычок опустился. Отзвучала тема из «Орфея и Эвридики».
Мы обязательно выйдем к свету.
Майя несколько раз моргнула, возвращаясь в реальный мир. И обернулась.
Оказывается, у Глюка был слушатель. Тот самый.
– Ты по-прежнему в единственном ряду? – ей удалось улыбнуться. Как хорошо, что она не обернулась раньше. Когда все эмоции были на лице. Оборачиваться надо вовремя. Жаль, что Орфей этого не понял. А вот Майя – Майя обернулась вовремя. И все будет хорошо.
– Конечно, – невозмутимо ответил муж, подошел, поцеловал в щеку и мимоходом ослабил резинку. Он не любил, когда у Майи слишком гладко убраны волосы. А потом добавил: – У меня сегодня был Юня.
Юня. Ее сын. Ее старший сын. Возможно.
– Да? – Майя принялась убирать скрипку в футляр. Чтобы занять руки. Чтобы окончательно взять под контроль лицо. – Как у него дела?
– У него все хорошо, – Илья взял ее за руку, мягко увлек к дивану и усадил рядом с собой. Туда же пришлось взять и скрипичный футляр. – А у тебя?
А ведь только восемь недель. Что будет дальше? Нет, нельзя ему ничего говорить про эти скрининги, нельзя.
– Со мной все в порядке, – ответила Майя как можно тверже. Этого внутреннего королёвского параноика надо сразу держать в ежовых рукавицах. Иначе дело может кончиться для Майи весьма печально. Туда не ходи, сюда не ходи, это не делай. Все это хорошо исключительно в меру.
– Юня знает про прошлое. Муж Дуни ему рассказал. Вернее, рассказал им обоим. И Тане тоже.
Он назвал эту женщину по имени. Майя мысленно называла ее всегда Евдокия Романовна. А он – Дуня. И это совершенно не взволновало. Показалось вдруг такой мелочью. Подумаешь – прошлое. Оно – за спиной. А когда идешь к свету, главное – не оборачиваться, если не хочешь кончить, как Орфей.
– Это было так необходимо? Зачем он так сделал? – совсем оставить без внимания такие слова нельзя. Они касаются сына. Старшего сына. Ой, не начинай!
– Я не знаю. Каждый человек, когда делает что-то, имеет свою мотивацию. Но знаешь… рано или поздно это все равно бы произошло. Они бы все равно узнали. Это был лишь вопрос времени.
Ее виска коснулись губы. Майя положила голову на плечо мужу, чтобы удобнее было обдумывать услышанное.
– Как Юня это воспринял?
– Больше всего его волновала ты. Как ты? – Илья обнял ее. – И я его успокоил. Сказал, что у нас все хорошо.
Нельзя было при этих словах не улыбнуться. Ее сын… ее старший сын… ой, ну не начинай! – очень чуткий.
– Мой мальчик, – довольно вздохнула Майя и плотнее прижалась щекой к плечу мужа. Но следующие слова заставили ее резко поднять голову.
– И еще я ему сказал, что ты станешь мамой. И что у Юни появится брат или сестра.
Сначала Майе показалась, что она неправильно что-то поняла. Но встретив уверенный и спокойный взгляд, поняла – все она поняла правильно.
Что там она давеча говорила себе – что решать ей? А вот рядом сидит человек, который считает, что решать все и за всех – ему.
Майя пока не думала, как сказать о своей беременности Юне. Знала, что этот разговор должен быть. Верила, что сын поймет и примет. Но как и в каких словах – нет, не думала. А теперь об этом и думать не надо. Потому что…
– Господин Королёв, объявляю вам официально, вы – страшный болтун!
– Да? – Ни тени сомнений в своей правоте ни в голосе, ни в глазах.
– Трещотка!
– Послушай меня, – начал Илья спокойно и терпеливо. Таким тоном, каким он пятилетнему Юне объяснял, что такое черная дыра. – То, что мы узнали об этом недавно сами, – ничего не меняет. Срок уже два месяца. Это вполне приличный срок для того, чтобы сказать сыну. В четыре или пять будет уже поздно, как мне кажется. А сегодня сложился очень удобный момент.
Он все говорил правильно. Он все говорил не то.
Скрипка снова покинула свой дом. И зазвучал Брамс. Венгерский танец номер пять. Потому что из цыганочки с выходом Майя уже выросла.
Кончик смычка ткнулся прямо в середину белоснежной рубашки.
– Что сказал наш сын на это удивительное известие?
Наш старший сын!
– Поблагодарил, – последовал невозмутимый ответ. – Правда, заметил, что мы опоздали с выполнением его желания лет на пятнадцать.
Осознав услышанное, Майя рассмеялась. И опустила смычок.
Да какая разница, как это все произошло. Произошло – и произошло. Главное – не оборачиваться назад.
– Ты помнишь, кого он больше хотел – брата или сестру?
– Мне кажется, ему было все равно.
– А теперь, – Майя снова села на диван, не выпуская из рук скрипку и смычок, – теперь ему тоже все равно?
– Думаю, да, – ее снова прижали к теплому и родному плечу. – С Юней все в порядке. И он рад.
– Будем считать, что я вам поверила. Пойдем ужинать. Я страшно голодная!
– Пойдем.
* * *
На ужин были рыба и овощной салат с белым сыром. Майя так и не переоделась – сидела напротив в платье, волосы стянуты резинкой, ела с аппетитом. Илья смотрел на нее и вспоминал визит Юни и его вопросы: «Мама знает? Как она это восприняла?»
В тот момент сын показался Илье маленьким мальчиком, который глядел на него как в детстве, полными надежды глазами, ожидая услышать уверения в том, что мир не рухнет. И за скупым тихим «Мама знает?» было громкое «А как же моя мама? Ведь ты ее должен любить, ее, а не чужую неизвестную женщину!»
Все правильно, сын. Именно ее я и люблю. Ту, которая сидит сейчас напротив и с удовольствием ужинает. И ведет шутливый разговор. Потому что о серьезном она уже сыграла на своей скрипке. Я неплохой слушатель.
– На завтра обещают совсем теплую погоду, настоящая весна, – Май поддела вилкой кусочек сыра.
Этот сыр идеально подходит к белому вину, но у них теперь вместо вина цветочный чай. Зато к чаю – конфеты ручной работы с тончайшими пластинками темного и белого шоколада и манговым джемом.
– А в Питере мокрый снег с дождем, – закончила Май делиться новостями про погоду.
– Возьмем зонтик и плащи, – пожал плечами Илья.
Май улыбнулась:
– И резиновые сапоги.
– Непременно.
Илья разливал чай по чашкам. Потом открыл маленькую картонную коробку с конфетами. Май не смогла устоять перед искушением, Илья улыбнулся. Он смотрел, как она вынимает из углубления конфету с ярким оранжевым пятном джема и закрывает глаза, перед тем как откусить кусочек. Она не менялась.
Конечно, Майя уже не девочка, и давно нет наивности, и взгляд ее – взгляд женщины, познавшей жизнь, но при этом она сумела сохранить в себе ту Май, которая однажды ворвалась в его жизнь. А он места себе не находил все последние дни.
Он знал все прописные истины. Первая из них: беременная женщина – не больная женщина. Она просто ждет ребенка. Но ей сорок шесть! И где-то рядом поселился страх, он сопровождал теперь Илью постоянно. Вдруг с Майей что-нибудь случится? Споткнется, подвернется нога, произойдет выкидыш. Вдруг его в тот момент не будет рядом? Вдруг доктор не поднимет трубку? Одни вдруг, вдруг, вдруг… Он не жалел о том, что сегодня все рассказал сыну, потому что, если вдруг рядом не будет Ильи, сможет оказаться Юня. Илья ни в коем случае не желал перекладывать свои вопросы на сына. У сына своя жизнь и уже своя семья. Но Илья должен быть уверен, что, если это «вдруг» случится с ним самим – Майя одна не останется.
Все эти мысли он не мог выкинуть из головы. Он просто их не озвучивал.
А Май все-таки переоделась в домашнее и устроилась на диване в гостиной с нотами и учебниками. Она готовилась к своим урокам. Да и сессия впереди. Аккуратно складывать книги она так и не научилась – они, раскрытые, лежали в разных концах дивана и пара даже на кресле. Все совершенно так же, как было, когда она сама училась в консерватории. Только тогда еще все это перемежалось фантиками от конфет, а сейчас фантиков не было. Зато были очки! Вот уже год, как Майя пользовалась очками, и Илью это почему-то очень забавляло. Как совсем недавно забавляла мысль про Май и бабушку. Да уж…
Он подошел и привычно поцеловал ее в макушку. С бабушкой придется повременить.
Чаепитие они повторили чуть позже, перед тем как идти спать. А потом, лежа в кровати, долго не могли уснуть. Не получалось не думать.
Майя легла на спину и вдруг подняла верх атласной пижамы. Оголив живот, она начала его разглядывать, а потом сказала:
– По-моему, пока ничего не заметно.
– Заметно, – возразил Илья, который тоже внимательно смотрел на живот и осторожно провел по нему ладонью. – Это просто мы слепые.
Как он вообще мог раньше не замечать этот маленький бугорок внизу? Он, знавший ее тело лучше, чем свое собственное? Списывал на возрастные изменения. Он всегда замечал малейшие изменения – формы груди, бедер, упругости кожи в районе шеи. Он просто это замечал и принимал. Ей сорок шесть, только и всего. А беременность проглядел. Тоже списал на… сорок шесть. Глупец.
Илья вернул свою ладонь на живот и оставил ее там, поцеловал Май в висок, сказав:
– В Питер еще надо будет взять с собой теплые свитера. Вдруг и в мае выпадет снег.
– И валенки! – предложила Майя.
Она удобно устроилась на его плече. Разговор о Питере и предстоящей поездке нравился обоим.
– И валенки, – согласился Илья. – Обязательно.
* * *
Илья решил не быть оригинальным. И продублировал то же сообщение, что не так давно отправлял Тане.
Сын: Могу я пригласить прекрасную леди на чашку кофе?
Мать: Смени кофе на чай и назначай место. Я освобождаюсь в четыре.
Сын: Отлично. Тогда в четыре пятнадцать в кофейне у консерватории.
Два дня понадобилось Илье, чтобы уложить новые обстоятельства в голове. У него будет брат или сестра. С ума сойти.
Говорят, что жизнь одной рукой отбирает, а другой дает. У него забрали Сатурна. Но дали так много. Теперь у Ильи есть невеста, друг, а будет еще и младший брат или сестра. Илья посмотрел на фото Сатурна, стоящее на другом краю рабочего стола.
Спасибо тебе, дружище.
Они встретились на улице, в нескольких шагах от кофейни. Сначала просто стояли и смотрели друг на друга.
– Ты все знаешь, – это было сказано странным тоном – не вопрос и не утверждение.
– Знаю, – на всякий случай согласился Илья.
– И как ты?
– Счастлив.
Объятья в публичном месте для семьи Королёвых – не табу, но явление редкое. Ну так и случай особый. Снова. И потом, это же мама. Он еще услышал тихое и торопливое «Я тебя очень люблю, мальчик мой», прежде чем руки их разжались. Мама отвернула лицо в сторону и быстро поднесла пальцы к глазам. Слезы? Это совсем что-то из ряда вон. Впрочем, в ее положении, наверное…
– Ты решила поддержать папу и тоже не пьешь кофе? – Илья подал матери руку, сделав вид, что не заметил ее короткого выразительного жеста.
– Можно сказать и так, – она взяла его под руку, и они направились к кофейне.
– Ну, рассказывай, – потребовала мама, когда они устроились за столиком. Пока мать делала заказ и долго выбирала десерт к чаю, Илья рассматривал ее. Мама выглядела чудесно. После завуалированных намеков отца это было видеть особенно приятно.
– Я? Я думал, это ты будешь рассказывать.
– О чем?
Илья помолчал, не торопясь с ответом. А потом посмотрел матери в лицо. Теперь они молчали оба, глядя в глаза.
– Когда ты успел так повзрослеть…
– Не знаю.
Принесли заказ – Илья ограничился только кофе, а маме к чайнику с чаем принесли порцию пышных вафель с клубникой и шоколадом. Пахли они изумительно.
– Со мной все в порядке, – мама принялась за вафли. – Я чувствую себя прекрасно и предлагаю больше пока к этой теме не возвращаться.
Как же это похоже на отца. Это мое здоровье, я сама справлюсь, не задавайте мне этих вопросов. Говорят, супруги с возрастом становятся похожи друг на друга. Это точно про его родителей. Интересно, а у них с Таней будет так же?
И все же я очень за тебя волнуюсь, мама.
– Но ты будешь держать меня в курсе?
– Обязательно.
– А если родится девочка, вы назовете ее Майей?
Спустя несколько секунд раздался смех, только потом ответ:
– Ни в коем случае!
Аромат вафель преследовал Илью даже в машине. И он вдруг понял, что хочет опробовать Танин подарок. И что-то приготовить. Ведь если вдуматься, в сочинении и музыки, и еды должно быть что-то общее. Вспомнился «Рецепт приготовленья миндального печенья» из любимого с юности «Сирано де Бержерака». Ну что, пора, пора осваивать новые горизонты.
К тому же время сделать сюрприз у него есть – Таня сегодня задерживается в студии с очередным монтажом интервью. У нее тоже новые горизонты, и Илья за нее искренне радовался. Главное, чтобы не попадались больше такие, как этот «композитор в брендах». Однако сегодня Таня приедет сама – она открыла мотосезон.
Дома Илья первым делом прошел на кухню и снял с полки красочную кулинарную книгу. Сразу открыл оглавление, пробежался по нему глазами. А потом снова закрыл книгу и сжал ее обеими ладонями. Гораздо интереснее довериться случаю.
Книга раскрылась на рецепте лазаньи. Хм. Лазанья – это вкусно. Но Илья не предполагал, что это блюдо из категории «для начинающих кулинаров». Что же, посмотрим. И он принялся изучать список ингредиентов.
Первым значились «Листы для лазаньи». Это что за зверь неведомый?
Спустя двадцать минут Илья уже забирал доставленные курьером продукты. В том числе и листы для лазаньи.
* * *
Таня села на мотоцикл и надела шлем. Привычные движения. Оказывается, она соскучилась по своему скоростному коню. Не сказать что страдала. Жизнь за последнее время настолько изменилась, что Таня успела привыкнуть к тому, что за ней приезжает зеленый спортивный «мерседес». Если, конечно, водитель в это время свободен от репетиций, переговоров, концертов. И все же прокатиться по городу с ветерком – это особенное удовольствие.
Устроив за плечами поудобнее рюкзак, в котором была бутылка итальянского вина – подарок от очередного гостя студии, – Таня тронулась с места. Сегодня она задержалась в монтажной, работа заняла гораздо больше времени, чем планировалось. Но такое бывает. А перед монтажом был эфир. Снова на троих. И страдальческое лицо Женечки. Клара Кораллова вдруг почувствовала себя звездой и сегодня «звездила» по полной программе, не давая другим ведущим вставить и слова, интервьюировала известного музыкального критика. Таня за всем этим наблюдала с интересом. И даже с философским спокойствием, а Женечка злился. Потом злилась Клара, потому что подарок критик подарил все же Тане, а после они даже договорились о часовом интервью в рамках серии авторских передач. Клара была оскорблена. Таня предпочла эту обиду не заметить. У нее были заботы поважнее внезапно возникшей короны на затылке напарницы.
Таня впервые задумалась о детях. Никогда еще серьезно не думала, все мысли были на уровне «когда-нибудь, конечно…», а чтобы по-настоящему – нет. И вдруг такая новость – мама Ильи беременна. Этот вопрос с Ильей они больше не обсуждали, и своей маме Таня тоже ничего не говорила. Почему-то казалось, что не надо. Конечно, мама узнает. Но именно сейчас – не стоит. Потом, позже… В их теперь уже большой общей семье появится ребенок. Как же Майя Михайловна решилась? В таком возрасте? Наверное, на это нужна отчаянная смелость. И готовность.
Сама Таня для материнства еще не готова. Хотя кто знает… Год назад она считала себя не готовой и для создания семьи. И как все резко изменилось.
Дорога заняла немного времени. На мотоцикле удобно избегать привычных столичных пробок.
Дома Таню ждал сюрприз. Все началось с вкусного запаха, который встретил ее сразу же, как только она открыла дверь квартиры. Пахло умопомрачительно, а для голодного человека вообще головокружительно.
Илья хозяйничал на кухне в переднике поверх джинсов и футболки. Книга, подаренная накануне Таней, была раскрыта и лежала на столе, духовка работала. И всюду мука – на рабочей поверхности, на посуде и даже на щеках и носу шеф-повара.
Таня некоторое время постояла на пороге кухни, наблюдая за чудесной картиной, а потом подала голос:
– Как удачно мне сегодня подарили, – и приподняла руку, в которой была бутылка вина.
Илья обернулся, тут же отобрал у нее бутылку, повертел ее в руках, прочитал этикетку с таким серьезным видом, что Таня не удержалась и поцеловала измазанную мукой щеку. Теперь они оба были в белой мучной пыли.
– С каких пор тебе дарят вино? – Илья обнял.
– Периодически такое происходит, – Таня начала на мучнистой щеке рисовать пальцем вензель. – На самом деле вино редко, чаще конфеты. Это в основном гости студии. Некоторые приходят не с пустыми руками. Кто-то с шоколадом, а кто-то, – она немного отступила и улыбнулась, – со списком ответов.
– Да, если бы я тогда пришел с вином… – протянул Илья задумчиво. – Все могло бы сложиться иначе.
«Интересно, насколько бы иначе?» – пронеслось в голове Тани. А потом она подумала, что ничего не хотела бы менять в прошлом, потому что тогда, может, у них все не сложилось бы так счастливо. Не надо ничего менять. Илья повел носом и провозгласил:
– Так, пора доставать! Иди мой руки.
Пока он упражнялся с духовкой, а потом с разрезанием аппетитной на вид лазаньи, Таня успела не только вымыть руки, но и быстро переодеться и заняться сервировкой стола.
Весенний, недавно подаренный букет привычно стоял на подоконнике. Привычно – потому что цветы в их доме теперь были часто, и не от преданных поклонниц, нет. А ваза получила свое постоянное место прописки на окне. И цветы в ней всегда были особенные – их дарил любимый мужчина.
Таня огляделась. Вокруг царил полный кавардак – мужчина готовил на кухне! – но это она приведет в порядок потом. Главное – стол был красивый. Фарфоровые тарелки, готовая лазанья, бокалы тонкого стекла и итальянское вино.
– За твои неизвестные таланты, – провозгласила первый тост Таня. – Пора их откапывать.
– Ты сначала попробуй, – улыбнулся Илья. – А то, может, придется обратно закапывать.
– И не надейся.
Таня отрезала первый кусочек лазаньи, положила его в рот и от удовольствия закрыла глаза:
– М-м-м… предлагаю установить график дежурств на приготовление ужинов.
Илья тоже приступил к дегустации своего творенья, кивнул удовлетворенно и ответил:
– Хорошо. Я готовлю раз в месяц.
– Почему не два?
– Потому что я чайник.
– Ладно, – согласилась Таня. – Тогда каждый месяц новый рецепт. За год станешь профи, и в твоем активе будет двенадцать блюд.
– Договорились.
Некоторое время они оба наслаждались лазаньей, а потом Илья, подняв бокал, сказал свой тост:
– За открытие безопасного мотосезона.
– Это актуально! – засмеялась Таня.
По ответной улыбке Ильи она поняла, что оба вспомнили про гонку. Бокалы соприкоснулись и звякнули. Таня сделала глоток. Божественно вкусный ужин. Она снова подумала о том, насколько меняется ее жизнь. Она не могла об этом не думать. Ужин – только маленькая часть всего того, что происходит. А есть вещи гораздо глобальнее. И правильно ли она себе все представляет? Правильно ли принимает решения? Иногда ей казалось, что да, иногда приходили сомнения.
Впереди гастроли. Таня помнила зиму, помнила, насколько Илья выкладывается на каждом выступлении. Помнила, как оставляла его одного перед концертом, давая настроиться, и как они ехали в гостиницу после, тихо ужинали, делились впечатлениями. Тогда ей казалось, что ее присутствие рядом ему помогало, восстанавливало. Но, может, она это придумала? И на грядущих гастролях ее присутствие вовсе не обязательно?
Таня начала говорить негромко, подбирая слова:
– Я разговаривала с руководством… я могу взять отпуск за свой счет… если вдруг ты решишь, что на гастролях будет лучше вдвоем. Если тебе надо поехать одному, я останусь дома.
Илья ответил не сразу. Он некоторое время смотрел на нее внимательно, а потом подлил им еще в бокалы вина и сказал:
– За наши гастроли, – и после небольшой паузы добавил: – Спасибо.
Пальцы свободных рук переплелись. Таня подумала, что скоро это станет их привычным жестом. И что все правильно – интуиция ее не подвела. Она идет правильной дорогой. У них обязательно все получится.