Глава 19

Год назад

— Первое, что ты должна запомнить, — мой тренер стоит у меня за спиной и буквально дышит в затылок, — в бойцовском клубе нет места слабакам.

— А девчонкам? — Чуть поворачиваю голову, окидываю его кокетливым взглядом.

Не было бы у меня Никиты, а у тренера обручального кольца на пальце, я бы с ним помутила. И дело не в его чертовски крепком теле, от которого слюнки текут. Его фишка в загадочности. Порой кажется, он ледяной до мозга костей. Он утверждает, что улыбается, но я никогда этого не видела. Он жесткий, не терпящий нытья от бессилия и бесхарактерности. Даже от меня — от девушки. Для него мы все равны. Сопли жевать с ним не получится.

Он берет меня за голову и возвращает мое внимание к сопернику.

— Ты ненавидишь его? — спрашивает, чуть склонившись к уху.

— Нет. За что?

Урок о том, что бои в этих стенах — эмоциональная разрядка, я усвоила буквально шкурой. И хотя тренер утверждает, что мы в любой момент можем остановить бой, и никто не будет нас за это презирать, я знаю, как после такого провала меняется его отношение к спортсмену. Тренер больше не видит в нем потенциального победителя, уделяет меньше внимания и чаще сует в руки скакалку, чем допускает к боксерскому мешку.

— Кто твой враг в этих стенах? — задает он следующий вопрос, опустив свои ладони на мои плечи и начав их разминать.

— Я! — заявляю четко. — Мои предубеждения, страхи, слабости!

— Что ты делаешь на ринге?

— Восстаю против них! — выкрикиваю свой ответ, ударив друг о друга кулаки, обмотанные бинтами.

— Тогда вперед! — Тренер толкает меня к противнику. — Победи их!

Сегодня

Бетонная коробка, некогда служившая цехом целого завода, переполнена людьми. Из динамиков бьет тяжелая музыка. Свет прожекторов направлен на октагон в центре. Уже на входе брокер встречает нас провокационным вопросом:

— На кого ставите?

Самир одной рукой отодвигает его от меня. Словно шторку. Помогает протиснуться вперед сквозь плотную толпу веселых, громких, пьяных азартных зрителей. Завершить год пассивным крупным выигрышем круче, чем найти подарок под елкой. Для проигравших же утешение — лицезреть экстремальный мордобой. Люди любят кровавые зрелища. Животные инстинкты рулят. Особенно когда ты становишься свидетелем незаконного боя.

— Рус! — Схватившись за канаты, я залезаю на ступеньку перед рингом. Мой племянничек сидит на раскладном стульчике в углу и в нетерпении трясет ногой. — Ты совсем рехнулся, придурок?! Хочешь умереть?! Так давай я тебя убью!

— Спокойствие, пупс, — улыбается он, выдавая радость моему приезду. Тут немало его дружков. Скалятся вокруг октагона, обсуждая предстоящий бой. — Ты прикинь, какие бабки на кону!

— На кону твоя жизнь! — визжу, обеими руками схватившись за канат.

Самир, стоя за моей спиной, кладет свои ладони на мою талию. Подстраховывает, но не снимает. Позволяет выговориться.

— Что ты задумал, Рус?!

— Меня пригласили на стажировку в Нью-Йорк! — воодушевленно оповещает меня племянник. — Я ждал этого, пупс. Ты знаешь. Но мне нужны бабки. Я не могу явиться туда с голым задом.

— Не такой ценой, Рус! — продолжаю я. — Сколько тебе нужно?! Я дам!

— Мне не нужны бабки Ярославцева. Или поддержи меня, или вали отсюда, — психует Руслан.

— Я позвоню тренеру! — не унимаюсь я, слезая с ринга. — Он быстро разгонит весь этот сброд! — Достаю телефон из кармана шубы и лихорадочно ищу номер в списке контактов.

Тренер разрешал нам творить беспредел в стенах своего клуба, но никогда не поддерживал нелегальные уличные бои. Он делал нас сильнее, смелее. А зарабатывание денег, калеча друг другу без медицинской страховки и юридической защиты, вызывало у него омерзение. Он говорил, что это еще позорнее, чем драться с унитазом.

— Привет, Элла! — Его голос, будоражащий завидным самообладанием, замораживает меня на месте.

Машинально убираю мобильник и поднимаю лицо. Тренер стоит прямо передо мной. Джинсы, расстегнутая спортивная куртка поверх однотонного лонгслива. Он в простых вещах умеет быть стильным и привлекательным. Глаза сверкают, выражение лица демонстрирует его осведомленность и одобрение ситуации.

— Ты здесь?! — выдыхаю ошарашенно. — Останови это безумие!

Он переводит свой проникновенный взгляд за меня. Протягивает вперед ладонь и представляется:

— Александр.

— Самир.

Удивительно, но Самир без заскоков и обысков пожимает ладонь моему тренеру. Даже дружелюбно кивает. Хоть кого-то он не включает в список подозреваемых с первой секунды знакомства.

— Элла, я пытался, — признается тренер.

— Для тебя нет ничего невозможного, Саш! Ты не пытался!

— Скажем так: Руслан был весьма убедителен, когда просил оказать ему содействие.

— Это самоубийство! — вскрикиваю, не разделяя его уверенности в боеготовности Руслана к бою без правил.

— Он справится. Верь. Если ему не веришь, мне поверь.

Я протяжно вздыхаю, задрав лицо к потолку. Саша мог просто одолжить Руслану денег. Как тому удалось выбить из него добро на бой, для меня загадка.

— Элла, он хочет доказать, что всего может добиться сам. Без подачек и долгов. Да, сейчас он выбрал весьма рискованный путь к первоначальному капиталу. Но он все равно будет драться. С нами. Или без нас. Ты хочешь отвернуться от него, показав, что считаешь его ничтожеством? Или поддержишь, чтобы он, видя в твоих глазах веру, твердо шел к победе?

Я через плечо смотрю на Самира. Жду его реакции. Доверяю только ей. Он оглядывает соперника в другом углу ринга, в сторону которого я даже голову повернуть боюсь, и бросается к канатам. Поманив Руслана, что-то тихо говорит ему и хлопает по плечу. Мой племянник кивает, улыбнувшись уголком губ.

— Что ты ему сказал? — Я развожу руками, раздражаясь из-за поветрия мужского идиотизма.

— Дал пару советов. Он победит.

Впервые я вижу взыгравшую на лице тренера полуулыбку. Ринг-анонсер поднимается в октагон, и музыка становится тише. Бьет гонг. Шум толпы глушится. Мужчина пальцем ударяет по микрофону и заводит свою воодушевляющую речь, начав с поздравления всех с предстоящими праздниками.

Я же не могу отвести глаз от Руслана. Он подмигивает мне, улыбаясь. И мне приходится ответить через силу. Губы просто искривляются. Улыбкой это не назовешь. Но ему и этого хватает, чтобы взбодриться. Встав со стульчика, он разминается, припрыгивая на месте.

— Элла, кстати, познакомься, — снова обращается ко мне тренер, обняв прильнувшую к нему молодую брюнетку. — Это моя жена. Лу. — Он целует ее в висок, притянув к себе одной рукой.

Я слышала, что жена тренера — итальянка, но никогда не встречалась с ней лицом к лицу. Она и правда очень красивая, милая кареглазая девушка. Насколько мне известно, она младше меня, но уже мама веселого карапуза. Тренер не раз брал его с собой в зал. С пеленок приучает сына к спорту.

— Элла, — киваю я, улыбнувшись ей.

Она приветливо пожимает мне руку, сверкнув обручальным кольцом. То, что дамочка ревнивая, тоже всем известно. И наверное, она не была бы со мной столь любезна, не будь в моей компании Самира.

— Лу меня только Котя называет, — говорит она, крепче прижимаясь к мужу и заставляя меня чувствовать себя ущербной.

Я не могу позволить себе такого у всех на глазах. Стоя в шаге от Самира, вынуждена соблюдать эту проклятую дистанцию. И даже не могу представить его своим любимым мужчиной. Для моих окружающих он — безликое сопровождение.

— Саша о вас много рассказывал, — отвечаю я. — Лусиана же, да?

— Лучиана, — поправляет она. — Через «ч».

— Приятно познакомиться. — Я перевожу взгляд на Самира и разрешаю себе робкую вольность — дотянуться до его руки, коснуться его пальцев. Просто коснуться, но обрести уверенность, что просто стоять и смотреть, как колошматят Руслана, нормально.

— Все будет хорошо, — одними лишь губами произносит он, и мне становится теплее.

Ринг-анонсер объявляет бой.

Руслан не бросается на противника сломя голову. Защищается, блокирует удары. Я даже поражена, в хорошем смысле. Обычно в драке его конкретно клинит, мозги отключаются. А сегодня показывает совсем иной подход к спорту. Если это чудовищное безумие под музыку и сумасшедшие крики толпы можно назвать спортом. Но один удар Руслан все же пропускает. Получает прямо в челюсть.

Я отворачиваюсь, зажмурившись. Не хочу это видеть. Не могу. Утыкаюсь в широкую грудь Самира и чувствую, как его ладонь ложится на мою талию. Сердце замирает. Ноги немеют. В его объятиях снова становится тепло. Мир больше не кажется враждебным.

Открываю глаза, вдыхая его дурманящий запах, и вижу улыбающуюся Лучиану. В отличие от своего мужа, она смотрит не на ринг, а на нас. Поймала с поличным. Раскусила. Я резко отстраняюсь от Самира, но уже поздно. Девушка присасывается к трубочке своего кофе и переводит взгляд на ринг. Что это значит? Она сдаст нас? Растрезвонит всем, что дочь Ярославцева путается с телохранителем? Или у меня паранойя? Кажется, ей вообще до нас дела нет. На ее лице даже мелькнуло что-то вроде сочувствия, понимания.

А бой тем временем продолжается.

— Фанаты Ярого не теряют надежды! — вещает комментатор.

Визг толпы становится оглушительнее. Девушки тянут вверх плакаты с фотографиями Руслана. Парни кричат: «Ярый, соберись!», «Ты сможешь!», «Уделай его!», «Порви!»

Он сплевывает кровяной сгусток и хищно обходит здоровенного соперника-бугая. Только сейчас я осмеливаюсь разглядеть его: огромный, широколицый, бритоголовый, с татуировкой черепа на затылке. Нет, он непобедим. Он в щепки Руслана разнесет, потому что втрое больше его по комплекции.

От крадущегося по позвоночнику ужаса меня бросает в дрожь. Пальцы леденеют. Спасибо, племянничек, за Новый год за поминальным столом! Я еще от своего похищения не отошла, а ты мне свое самоубийство продемонстрировать решил!

Руслан снова получает удар и падает. Я опять кидаюсь к Самиру:

— Сделай что-нибудь! Он же убьет его!

Он полностью сосредоточен на ринге, но притягивает меня к себе, обняв одной рукой за плечи.

— Тише, принцесса. Верь мне. Дай ему еще минуту.

Минуту… Целую минуту я безвольно наблюдаю, как из Руслана вытряхивают душу. Его бровь рассечена. Кровь дорожками стекает по щеке, по шее, капает на грудь. Губы плотно сжаты. Все внимание на расслабившемся сопернике.

Поддержка Руслана уже не столь лояльна. Фанаты разочарованы. Выкрикивают проклятия. Он же по кругу обходит противника, словно добычу на охоте. И когда тот снова атакует, Руслан ловко увертывается, молниеносно сбивает громилу с ног и прямо в полете левой рукой наносит один-единственный сокрушительный удар. Лысый с грохотом падает на ринг. Под прокатившийся в толпе вздох полнейшего шока.

Я смотрю на тяжело дышащего Руслана. На одобрительно кивающего тренера. На чуть улыбнувшегося Самира. На ничего не понимающую толпу. На растерявшегося ринг-анонсера. Даже комментатор не может связать двух слов, что-то невнятно бубня в микрофон.

— Он победил… — бормочу я. — Победил… Скажи, Самир, он победил?!

Зрители начинают оживать. Спустя какой-то миг поставившие на Руслана ликующе кричат, обнимаясь, прыгая от радости и взрывая хлопушки. Судьи объявляют победителя. Абсолютного чемпиона. Руслана Ярого! Ему торжественно вручают диплом, символический пояс и сертификат на немыслимую сумму. Теперь его зад не голый. Лишь побитый.

Руслану толком не дают уйти с ринга. Ринувшиеся туда девушки спешат его расцеловать, а друзья — сфотографироваться. И только я горькими слезами рыдаю на груди Самира.

— У него получилось, принцесса. Он молодец. Никогда не сомневайся в нем.

Утираю слезы, мотая головой:

— Больше не буду.

Самир заглядывает в мое лицо. Подушечкой большого пальца проводит под моим левым глазом.

— Тушь потекла, — улыбается он. Вновь смотрит на меня с обожанием.

Жаль, мы не можем поцеловаться в такой момент, как мой тренер с женой, как другие парочки, как Руслан с конвейером поклонниц. Позволяем себе лишь близкий зрительный контакт, который прерывает неприятный до тошноты сиплый голос незнакомца.

— Самир?! А я-то смотрю — лицо знакомое.

На оголенным подсознательном инстинкте Самир заводит меня за свою спину. Прикрывает. Охраняет. Закрывает собой от опасности.

— Сколько же лет прошло?! — Мужчина с маленькими шакальими глазами и неестественной ухмылкой протягивает Самиру ладонь, но тот не спешит ее пожать. — Ой, да брось, братуха! Твой парень только что уделал моего бойца. Мы в расчете. Что за цыпа? — Он кивает на меня, отчего я сжимаюсь за спиной Самира. Пальцами цепляюсь за его полупальто.

— Пшел! — гневно фыркает он.

Нагло вторгнувшийся в наше личное пространство парень не остается незамеченным моим тренером. Он тоже присоединяется к Самиру.

— Проблемы?

— Нет. Он уже уходит, — цедит Самир. Не припомню его таким раздраженным. Если только с Никитой.

Хмыкнув, незнакомец миролюбиво поднимает ладони и пятится:

— Никаких проблем. Увидимся, Самир.

— Это вряд ли, — бросает он, резко разворачивается и хватает меня за локоть. — Мы уходим.

— Что?! Нет, Самир! Мы должны забрать Руслана! Кто это такой?!

Он останавливается и оборачивается. Их взгляды с тем парнем встречаются. Тот опять усмехается, прежде чем раствориться в толпе.

— Идите, — кивает нам тренер. — Я заберу Руслана. Ждите нас на улице.

Теперь я тяну Самира к выходу. Не нравится мне его настрой. Он будто о погоне помышляет.

Вытаскиваю его на свежий воздух, отвожу подальше от шумных компашек и, взяв за обе руки, заставляю посмотреть мне в глаза.

— Кто он? У меня от него мурашки. Это опасный человек, да? Вроде тех, кто похищал меня?

— Хуже, — хмуро отвечает Самир, все еще озираясь. — Нам нельзя здесь задерживаться. Я должен увезти тебя.

— Сейчас поедем.

Замечаю, что тренер с женой выводят из здания уставшего, но довольного Руслана. Поддерживают его под руки, еще и награды несут. А за ним льется река голосистых девушек. Едва ли не делают новые ставки: с кем сегодня чемпион проведет ночь. Толкают друг друга, шипят, как в террариуме. В общем, Руслан в своем репертуаре. Опять стал центром внимания и рыцарем сердца всех дам.

Самир открывает заднюю дверь автомобиля. Тренер усаживает Руслана и что-то обстоятельно втолковывает ему. Тот кивает, но по виду ясно — и половины не усваивает. Система в сотрясенной голове дала сбой. Самир переключается на аптечку, выискивая для Руслана болеутоляющее и бинты. А ко мне подходит Лучиана.

Швырнув опустошенный стаканчик в мусорный бачок возле скамейки, она натягивает перчатки на свои миниатюрные пальчики и поправляет пушистую шапку на голове.

— Мне это знакомо, — вздыхает она, поглядывая на мужскую половину нашей компании.

— Что? — уточняю, хоть и догадываюсь, о чем она.

— Встречаться тайком. Мы скрывали свои отношения, пока я не попала в больницу. На седьмом месяце беременности, — девушка улыбается. Воспоминания вовсе не нагоняют на нее тоску и ужас. — Иногда мне кажется, мы и тогда бы выкрутились. Но мне надоело. Сделала все возможное, чтобы спалить нас со всеми потрохами. Мой тебе совет, Элла, не жди. Подталкивай его, провоцируй. А то до пенсии в чуланах зажиматься будете. Мужчины — дети. В любом возрасте. Только не устраивай ему сцен. И не смей назвать его размазней, — хихикает она. — Подставь вас, а ему скажи, хлопая глазками, что случайно вышло. Что с тебя взять? Ты же девочка. Поверь, с таким катализатором процесс быстрее пойдет. Самца надо держать в тонусе.

Над ее словами нельзя не задуматься. Сейчас Самир просит повременить из-за отсутствия отца в городе. Позже найдет еще причину, потому что будет бояться за меня. Не захочет встать между мной и родными. И в один прекрасный день сольется. Особенно это вероятно после встречи с не очень приятным типом из его прошлого. Самиру важно оберегать меня. Даже ценой нашей любви.

— Спасибо, — благодарю я Лучиану. — Дельный совет.

— Пользуйся, — подмигивает она мне и идет к мужу.

— Уложи его спать, — Саша кивает на Руслана.

— Обязательно. Спасибо, Саш.

— С наступающим! — Обняв жену за талию, он уводит ее к их машине, а я сажусь на переднее сиденье.

До сих пор колени трясутся. Руслан умеет произвести впечатление! Еще и тот сиплый покоя не дает. Реакция Самира на него любого напряжет. Если бы не Рус, прямо сейчас устроила бы допрос с пристрастием.

Мой племянник снимает квартиру в одном из спальных районов на окраине. Он мог бы жить с Богданом, не будь у того тесной связи с отцом. А Руслан после ссоры никаких дел со своим дедом иметь не хочет.

Мы с Самиром помогаем ему лечь на кровать. Снимаем куртку и обувь. Даем еще обезболивающее. Побитый, уставший, но абсолютно счастливый и гордый за самого себя, он вскоре засыпает. Я накрываю его одеялом и некоторое время глажу по волосам.

Сумасшедший. Гонится за быстрыми деньгами, совсем не думая о своем здоровье. Ему бы девушку. Заботливую, любящую. Такую, чтобы он души в ней не чаял и на все ради нее шел. Тогда бы Рус угомонился.

В полночь получаю сообщение от няни. Не спит, бедняжка. Нас ждет. Накручивает себя. Рассказать ей о том, где я, не могу. Отцу это будет как бальзам на душу. А Богдан собственноручно прибьет Руслана. Поэтому я вызываю Ольгу. Та с радостью посидит возле парня, по которому сохнет с первого дня своего появления в нашем доме. И бульон ему сварит, и с ложечки покормит, и приласкает.

Погасив ночник, я ухожу в кухню, где Самир, стоя у окна, потягивает густой чай.

— Я тут немного похозяйничал, — произносит он, взглянув на меня через плечо. — Тебе налить?

— Нет, спасибо. — Обхожу его и сажусь на широкий подоконник. — Подождем Ольгу. И поедем домой. А то няня уже насыпает горох в угол.

Он едва улыбается, отставляя кружку на стол.

— Это был тот, кто подставил меня одиннадцать лет назад, Элла.

— Тебе не обязательно рассказывать.

— Обязательно. Я же по глазам вижу, что ты ищешь ответы.

— Я помню, как ты испугался, когда я случайно разбудила тебя в твоем доме. Сразу за пистолет схватился. Я догадалась, что тебя тоже преследуют тени прошлого.

Самир бедром прижимается к моей ноге и кладет ладони на мою талию. Смотрит на меня с рабским преклонением в глазах.

— У моего отца были большие проблемы с бизнесом. Он перешел дорогу серьезному конкуренту. А у того и без нас врагов хватало. Хотэй — один из них.

— Хотэй? — удивляюсь я.

— Да, так его все называют. Он сам вышел на нас. Предложил сотрудничество. Отец его послал. У него же на лице написано, чем он промышляет. Но дела шли все хуже. Мы увязли в долгах и кредитах. Матери требовалась операция, а денег не было. Я психанул и нашел этого Хотэя.

Самир делает паузу, опустив лицо. Прикрывает глаза. Вздыхает. Воспоминания пережитого ужаса его ранят, но я хочу знать, что так сильно гложет его. Хочу ему помочь. Глажу его по щетинистой щеке и шепчу, что я рядом.

— Мы должны были его лишь припугнуть. Дюжина здоровых парней вроде меня с не совсем безобидной внешностью. Я думал, теперь все наладится. Тот человек клялся нам… Но через два дня меня арестовали. Рано утром. Вытащили прямо из постели. Я никогда не забуду ужас в глазах матери и разочарование в глазах отца. Их я видел на «свиданках», на очных ставках, на судебных слушаниях. Дело сфабриковали. Меня обвинили в убийстве на почве вражды из-за конкуренции. Якобы нашли свидетелей и доказательства моих угроз в адрес погибшего. На пистолете, который обнаружили в мусорном контейнере возле его дома, мои отпечатки пальцев. Как думаешь, что говорил этот Хотэй на суде? Будто это я предлагал ему сделку. Он, как самый законопослушный гражданин страны, отказался. Просил у родных убитого прощение. Себя винил в том, что не придал значения моим нездоровым желаниям. Короче, сыграл спектакль, тянущий на «Оскар».

— А показания твоего отца?

— Их не приобщили к делу. Лазухин говорит, отца даже запугивали. Если бы он дал показания, то пошел бы под суд вместе со мной. За этим Хотэем стоят страшные люди, Элла. Кто-то из высоких чинуш. Того человека тупо заказали. Требовался лох, на которого можно будет повесить убийство. Лоха нашли… Выставить меня виновным не составило труда. Я тоже когда-то куролесил. Как Руслан сейчас. Поэтому и жена ушла. И того бойца, которого он сегодня одолел, я знаю. Сам с ним однажды боролся. Подсказал Руслану его слабости… Один раз Хотэй навестил меня в тюрьме. Не постыдился сказать, что я получил желаемое: конкурента больше нет, бизнес отца может снова процветать. Только процветать уже было нечему. — Самир поднимает на меня тягучий взгляд. — Я разрушил свою семью, Элла. Поверить после этого в то, что я могу что-то создать, нереально.

Требовать от него немедленных действий относительно нас… после услышанного… как-то жестоко. Теперь я понимаю, почему Самир был готов пожертвовать своими чувствами ко мне. Он слишком много потерял. Он утратил веру в то, что тоже достоин счастья. Я не имею права винить его сестру. Она отвернулась от него из-за обиды. Но и не могу понять ее. Вместо того чтобы искать лазейки и вытащить брата из тюрьмы, обелить его честь и придать значение смертям своих родителей, она просто поддалась эгоизму, лишив Самира всякой надежды.

На мои глаза наворачиваются слезы. Что было бы с Самиром, не появись в его жизни Лазухин? Он стал ему другом, старшим братом. Путеводителем. Он помог Самиру обрести себя, найти цель. А я его ни во что не ставила. Нельзя судить о человеке по поверхностным знаниям. Пусть он тянет с моим расследованием, но он спас Самира. А вместе с ним и тех, кого теперь спасает тот. С каждым своим новым делом.

— Ты можешь создавать, Самир, — шепчу, придвигаясь к нему. — Ты создал нас! И я от тебя не отвернусь.

Касаюсь своими губами его губ. Они не двигаются. Ему требуется секунда. Потом он притягивает меня к себе и целует. Долго, нежно, сладко. Так, как только он умеет.

Между нами больше нет тайн. Мы знаем друг о друге самое сокровенное. Мы знаем, где больно. И мы вылечим эти раны. Должны. Прощением. Любовью. Страстью.