Глава 22

Этот повелитель позволяет мне выйти из душа только полчаса спустя. Давно я так долго под водопадом не стояла. А так приятно — ни разу в жизни.

— А что в коробке? — спрашиваю, пропитывая волосы махровым полотенцем.

Самир, сидя в кресле и широко расставив ноги, обводит меня взглядом. Мажет. Сверху вниз и обратно. Дает понять, что готов на еще один заход. Ненасытный мой.

— Сама посмотри, — позволяет мне поощрительно.

Что ж, Самир умеет делать сюрпризы. Порой шокирующие, но восхитительные.

Взяв канцелярский нож, вспарываю скотч и открываю коробку. Достаю сверток с термокомплектом моего размера и коньки. Я уже не удивляюсь, что Самир угадал и с размером ноги. Но поражена, насколько хорошо он меня знает. Катанием на коньках я увлекалась в детстве и бросила лет в пятнадцать. Последние годы тратила на другие занятия.

— Ты задумал что-то коварное, да? — хихикаю, залезая на колени к своему любимому мужчине. — Заняться этим на ледовом катке?

— Какая же ты испорченная, — шепчет он мне на ухо, руками забираясь под халат.

— А я предупреждала.

Его губы легонько касаются моей шеи. Кожа начинает электризоваться, гореть. Внизу живота появляется легкость. Голова кружится. Я прикрываю глаза, все еще томясь в сладких ощущениях, пальцами глажу влажные волосы Самира и наслаждаюсь его поцелуями.

— На самом деле, все гораздо скучнее. Я не умею кататься на коньках. Думал, может, ты меня научишь.

— Сегодня? — Отстраняюсь от него и заглядываю в глаза. Он шутит, что ли?!

— Нет. Сейчас. Просто тридцать первого абонементы со скидкой…

Я толкаю его в плечо, и он смеется.

— Шучу. Не хочу сидеть в этих стенах. Не хочу тебя в них держать. Послезавтра вернется твой отец. Сколько бы времени ему ни потребовалось принять наши отношения, они будут на грани. Давай ловить момент сейчас?

Он смотрит на меня с молитвенным благоговением. Отчего сердце сжимается. Кажется, меня даже отец никогда так сильно не любил.

Как ему это удается? Мы с ним познакомились всего девять дней назад. Но за эти девять дней он перевернул мою жизнь вверх дном. Устроил встряску. Расшевелил. Помог расправить крылья. Взлететь.

— Давай, — согласно киваю я и целую его. — Не будем терять время.

И пусть костюм — не белое платье, в котором я хотела провести праздник, я все равно счастлива. Потому что я с Самиром. Наедине. Даже сопровождение конвоя не может омрачить этот день. Я просто не обращаю на него внимания, когда мы едем в город. К тому же мне есть, из-за чего подергаться. Сначала получаю сообщение от Никиты с приглашением вместе встретить новый год. Квартира у него свободная. Родители с мелкими уехали на дачу. Потом звонит Ольга и сражает меня новостью, что Руслан собрался на вечеринку.

Замечаю, что Самир поглядывает на меня, но не знаю, что ему сказать. «Мой бывший зовет меня на свидание, а мой племянник снова нуждается в няньке»? Не так я планировала отметить праздник.

Поразмыслив, в итоге бросаю мобильник на заднее сиденье. Это мой день! Я проживу его для себя!

Беру Самира за руку и до самого ледового стадиона не отпускаю.

Посетителей здесь много. Не все сидят дома, обложившись салатами и мандаринами.

Самир покупает в кассе два билета и берет для себя коньки в аренду.

— А мне зачем купил новые? — спрашиваю, когда мы переобуваемся на скамейке.

— Не хочу, чтобы надевала обувь после кого-то, — отвечает он.

— Балуешь меня.

— Люблю.

Он заботливо помогает мне затянуть шнурки и целует в кончик носа.

— Тебе бы шапочку с помпоном, — смеюсь я.

— Как у того парня? — Он кивает на молодую парочку в красных шапочках Санты. — Тогда и опору, как у той девочки. Вдруг ты меня не удержишь. А так всем зевакам будешь говорить, что привела дедулю на коньках покататься.

Я опять хихикаю, заставив Самира улыбнуться. Рядом со мной почти неуязвимый и на вид суровый мужчина превращается в упругую глину, из которой я леплю все, что мне заблагорассудится. Но и он умеет уговаривать. Никому не было бы под силу притащить меня сюда.

— Ну, идем! — командую я и тяну Самира за собой на лед. — Расслабься, это не страшно.

— Расслабишься тут, — отвечает он, не очень уверенно катясь следом и свободной рукой хватаясь за воздух в поисках равновесия. — Люди, которые катаются на коньках, обладают какими-то сверхспособностями?

— Сама задаюсь этим вопросом. Давай же: сначала одну ногу, потом — другую. У тебя получится! — Поворачиваюсь к нему, беру за обе руки и веду. — Ты правда никогда не катался на коньках?

— Я слишком стар для этого.

Я смеюсь, а в его глазах появляется игривый блеск. Мои пальцы кажутся мелкими и цепкими в его крупных ладонях. Он рядом со мной — гигант. И конечно же, мы привлекаем внимание всех посетителей. Странно, но меня абсолютно не волнует, есть ли среди них кто-то знакомый. На этот каток ходят Марьяна и Матвейка. Вполне вероятно, на другом краю поля может оказаться Богдан.

— Давай, — подбадриваю Самира, глядя ему в глаза и плавно катясь по гладкому льду. — Я тебя не отпущу.

— Этого-то я как раз не боюсь. Но если я, увалень, упаду…

— Лед треснет, — хохочу я. Самир тоже смеется, но послушно передвигает ногами.

Медленно и неуклюже катаясь, мы не зацикливаемся на других отдыхающих: смеющихся и кричащих, учащихся и профессионалов. Забываем о бьющей из мощных динамиков музыке. О боли, что ранила каждого из нас в свое время. Тьма и горькое ожидание избавления остались где-то там, в прошлом, на задворках памяти.

— Отлично, Самир! Теперь так. Держись. Забудь, что ты стоишь на лезвии. Подчиняй лед себе. — Я крепко скрещиваю наши пальцы и ускоряюсь. — Отлично! Вперед!

Попутно объясняю Самиру, как правильно сгибать ноги при скольжении, переносить вес тела при поворотах, держать спину ровной, но туловищем подаваться вперед. Как следить за тем, чтобы зубцы носка не касались льда и подъезжать к бортику для торможения. Не меньше часа я вожусь с Самиром. Увлекаюсь его обучением настолько, что вообще обо всем забываю. Спохватываюсь, только когда от усталости сердце из груди выпрыгивает. Вплотную подъезжаю к Самиру и оказываюсь в его объятиях.

— Ты ни разу не упал.

— Да, — отвечает он, бродя одурманенным взглядом по моему лицу.

— Ты соврал, что не умеешь кататься.

— Да, — не спорит, твердо стоя на льду и удерживая меня.

— Почему? — спрашиваю, тяжело дыша, но не в силах избавиться от счастливой улыбки.

— Ради этого, принцесса. — Его взгляд задерживается на моих губах. — Ради твоего смеха.

Этот мужчина неисправим. Свою жизнь мне посвящает. Душу продает.

— Я люблю тебя, Самир! — Делаю попытку подтянуться на носках, чтобы поцеловать его, но едва не падаю. Висну в его объятиях, хохоча, как в детстве, когда папа только учил меня кататься и я через каждый метр падала на задницу.

— Пойдем отсюда.

— Я пить хочу, — признаюсь.

— Здесь есть кафе, но тебе не…

— Понравится! — перебиваю его и снова беру за руку. — Главное, что ты рядом.

Пожав плечами, Самир указывает в сторону выхода. Мы переобуваемся, сдаем его коньки и отправляемся в здешнее кафе. Больше половины столиков заняты. Тут пахнет фастфудом, газировкой и мандаринами. Визжат бегающие дети. Клининговая служба едва успевает наводить порядок. Но меня ничего не отталкивает. Я занимаю удобный столик у фонтанчика и в ожидании Самира с заказом любуюсь кормящими рыбок малышами. Наверное, у нас с Самиром были бы чудесные дети. Они родились бы в настоящей любви. Девочки были бы красивые, мальчики — сильные. Интересно, как он отреагировал бы, подари я ему ребенка? Хочет ли Самир стать отцом? А я? Хочу ли стать мамой? Еще рано об этом говорить. И пожалуй, мне не помешает проконсультироваться с гинекологом и подобрать метод контрацепции.

— О чем думаешь? — Самир ставит на столик поднос с двумя чашками кофе и странными темно-коричневыми пирожными, украшенными карамельными снежинками. — Это «картошка», — поясняет он, садясь напротив. — Никогда не пробовала?

— Это написано на моем лице, да? — Я изгибаю бровь. — Выглядит жутковато. Не очень съедобно.

— Ты попробуй. Вот увидишь, попросишь еще взять.

— Поверю на слово. — Я размешиваю сахар в чашке, делаю глоток и десертной ложечкой отковыриваю от пирожного маленький кусочек. — М-м-м… Ты не преувеличил. Правда вкусно!

Самир снисходительно улыбается. Как обычно делал отец, водя меня в развлекательные центры. Типа, все для тебя, моя девочка, лишь бы ты улыбалась.

— Взять тебе «муравейник»? 152e1bc

Я округляю глаза, и Самир просто кивает. Пока доедаю «картошку», он приносит еще несколько пирожных. Я пробую все. Выпиваю три чашки кофе и наконец откидываюсь на спинку пластикового стула.

— Обалдеть! Я никогда ничего не пробовала в таких местах. Ходила с друзьями, но… ни к чему не притрагивалась. В отличие от Руслана. Он, можно сказать, основательно подготовился к жизни без денег Ярославцевых.

— Почему он отказывается от помощи твоего отца? — спрашивает Самир без намека на подвох.

— Они поссорились. Руслан затеял какой-то бизнес. Попросил денег. Даже обещал вернуть. Но прогорел. Вернее, его кинули. Лучший друг, — рассказываю я. — Умотал с его деньгами за бугор. Отец разозлился, высказал Руслану много неприятных вещей о его несамостоятельности. Вплоть до того, что сказал ему: «Ты не мужчина». Руслана это задело. Он высказался в ответ, что деду нужны только его бабки, собрал вещи и ушел. С тех пор они не общаются. Руслан лишь недавно впервые переступил порог нашего дома после той ссоры. Я не знаю, выйдет ли у него что-то в этот раз. Он упрямый, но…

— Выйдет, — вдруг отвечает Самир. — Даже потому, что он упрямый. Твоя вера в него помогла ему выиграть бой. Не переставай верить. Родные на расстоянии способны придавать сил.

Я знаю, что для Самира это больше, чем просто слова. Он хотел бы, чтобы его отношения с сестрой были такими, как у нас с Русланом. Хотя бы такими. Отвернувшись от Руса, я поступлю не лучше Назиры. А я не хочу причинить ему боль. Никому не хочу. Ни Руслану, ни Богдану, ни Никите, ни отцу, ни Самиру. Я люблю их. Каждого по-своему.

— Спасибо, Самир. Ты делаешь меня лучше.

— Может, просто вытаскиваю на свет тебя настоящую? — улыбается он, допивает свой кофе и встает. — Уже поздно. Поехали домой. А то бой курантов будем слушать в дороге.