Глава 26

Не могу отнять взгляда от кружащих снежинок за окном. Завораживают. Спокойствием. Тишиной. Чистотой.

В комнате контрастно мрачно. Я не зажигаю свет, не открываю окна. Погружаю себя во тьму, которая на сердце. Снова запрограммированный андроид. Смутно помню, как вчера покидала квартиру Никиты, как выслушивала лекции Богдана, как он вез меня домой.

Телефон Самира отключен. Я звоню ему вечером, несколько раз ночью, рано утром. Безрезультатно. Он поставил точку. Ушел из моей жизни. Преданный. Растоптанный.

Богдан строго отчитывает Ольгу и требует от нее заявление по собственному желанию. Она соглашается. Знает, что лучше так, чем пойти под суд. Я не вмешиваюсь. Видеть ее не хочу.

В десять меня оживляет трель входящего сообщения. Увидев имя Руслана, опять сникаю. Хвастается, что уже в аэропорту. Присылает селфи с паспортом и билетами. Самир прав, Руслан всего добьется. Заранее позаботился о визе. Все подгадал, рассчитал. Желаю ему удачи. Пусть надерет зад своему деду.

К полудню возвращается отец. Богдан предупреждает меня, что ему была преподнесена лайтовая версия поимки шестого похитителя, но намекает, что мне еще многое придется расхлебать, ответить на оставшиеся без ответов вопросы. Рано или поздно с меня потребуют объяснения моим бойцовским навыкам, роману с Никитой, странных отношений с телохранителем.

Отец входит в дом не один. Помимо двух охранников, что вносят багаж, за ним робко плетется невысокого роста кареглазая девушка. Вернее, девочка. Ей от силы лет восемнадцать. В юбке в пол, в шубке. Волосы спрятаны под платок. На лице ни капли макияжа. Зато на пальце обручальное кольцо.

— С возвращением! — Богдан пожимает отцу руку, обнимает его, и они хлопают друг друга по плечам.

Я же присматриваюсь к девушке. Она тупит взгляд в пол. Боится выглянуть из-за отца. На новую прислугу не похожа. Они не носят дизайнерские шубы, брендовые сумки и бриллианты.

— Принцесса моя! — Отец добродушно протягивает ко мне руки.

Я послушно прижимаюсь к его груди. Но отчего-то больше не чувствую себя маленькой девочкой. И не хочу ею быть. Хочу слышать биение сердца Самира. Хочу вдыхать его запах. Наслаждаться его ласками.

— Как ты, моя маленькая? — Отец гладит меня по голове. — Прости, что подверг тебя всем этим испытаниям. Это было сделано тебе во благо. Теперь все подонки за решеткой, и ты снова свободна.

Я молча киваю, отстраняясь от него. Опять смотрю на девушку. Отец заботливо берет ее за локоть и подводит к нам.

— Это Майя. Моя жена.

Мы с Богданом переглядываемся. Он вздыхает, широко улыбнувшись. Неестественно, но не шокировано. Он знал, почему отец задержался. Поддерживал с ним связь. И разумеется, знал об этой Майе. Я же просто смотрю на нее, хлопая ресницами.

— Здравствуйте, — тонюсеньким голосом произносит она, несмело подняв лицо и быстро опустив.

Я нервно хмыкаю:

— Это шутка? Сколько ей лет?

— Майе уже девятнадцать, — невозмутимо отвечает отец. — Элла, проводи ее в комнату для гостей. Пока не вернется Раиса, будешь ей во всем помогать.

Я щипаю себя за перебинтованное запястье и до боли прикусываю язык, чтобы поверить в увиденное и услышанное. Майя не растворяется. Так и стоит скромной статуей передо мной. А отец и Богдан уже отправляются в кабинет.

— Капец, — выдыхаю шепотом. — Ну идем. Мама, — нарочно говорю это громче, заставив отца и брата обернуться.

— Элла, так надо! — строго наказывает мне глава нашей семьи.

Раз он просит проводить Майю в гостевую, значит, брак фиктивный. Это успокаивает.

Да уж, съездил папа на свадьбу. Привез жену. Еще и дикарку какую-то зашоренную. Вот Руслан-то оторвется, узнав о том, что у него теперь есть бабушка. Как бы не умер от смеха.

— Ты русский-то хоть знаешь? — спрашиваю у нее, вводя в комнату на втором этаже.

— Знаю, — отвечает без заметного акцента.

Ставит свою сумочку на комод, снимает шубу и сразу к зеркалу. Поправляет платок, затягивает потуже и только после этого осматривается.

— Ты голодна? — задаю следующий вопрос, не представляя, о чем с ней разговаривать.

— Мы кушали в самолете.

Смотрю на нее и думаю о том, как няня будет ее грызть, когда вернется. Косточки обглодает девчонке. Она двадцать лет метит на место госпожи Ярославцевой, а ею внезапно становится какая-то серая мышь других традиций.

— Там ванная. На первом и третьем этажах есть душ. В конце коридора два туалета. Кухня и столовая внизу. Там же гостиная, каминная, библиотека, спортзал.

— Спортзал?

— Да. Еще бильярдная и… Слушай, это какой-то бред! — Я мотаю головой. — Какая нафиг жена?!

— Законная, — говорит Майя, избегая зрительного контакта.

— Понятно, — вздыхаю я. Из этой забитой тихони ничего не вытянуть. Ее воспитали смиренно подчиняться традициям и мужчинам. Разговаривать надо с отцом. Причем, жестко. — Располагайся. Если что-то понадобится, моя комната через стену. И да, повара у нас временно нет. Обеды будут доставлять из ресторана. Лучше будет, если ты заранее решишь, что тебе привезти.

— Зачем из ресторана? Я могу готовить. Я умею.

Сделав вид, что я этого не слышу, я выхожу в коридор и снова набираю Самира. Недоступен. Может, кинул меня в черный список. Там мне самое место!

Сбегаю вниз по лестнице и без стука вторгаюсь в кабинет. Отец и Богдан замолкают. Я смело прохожу вперед и ладонями упираюсь в стол.

— Ты ничего не хочешь объяснить?!

Брат, поднявшись с кресла, берет меня за руку.

— Элла, что за концерты?

Отмахиваюсь от него, продолжая смотреть отцу в глаза. Он абсолютно непоколебим. Отставляет стакан и откидывается на спинку кресла.

— А что тут объяснять? Девочка пострадала из-за клеветы. В день свадьбы была отвергнута родными и женихом. Что ее ждало? Пойти по рукам и сдохнуть в канаве? Я выручил ее. Она выручит меня.

— Какой ты добрый! — язвлю я. — И как же, интересно, она будет выручать тебя?! Согревая твою постель?!

— Элла, ты не в себе, — шипит Богдан у меня над ухом. — Тебе надо отдохнуть.

Я опять отталкиваю его.

— Нет, Элечка, — отвечает отец, начиная злиться. — Она будет играть роль моей молодой жены на светских мероприятиях. Будет дополнительным пиаром нашего банка. Который, замечу, всех нас кормит. А вот ты ничего не хочешь мне объяснить? Рассказать о своих тренировках с неким тренером Александром? О нелегальных боях Руслана? О своем романе с тем парнишкой Никитой, который сейчас со сломанным носом в СИЗО? Или об интрижке с Самиром? — Отец подается вперед, взглядом выжигая во мне дыру. — Не надо держать меня за дурака. Ты не из-за наших денег пострадала. А из-за собственной избалованности! Майя же девочка умная. Она разумно распорядится своим положением. Извлечет из него взаимную выгоду.

Он включает свой мобильник, открывает галерею и поворачивает экраном ко мне. Показывает фотографию с ледового катка, где я в объятиях Самира, на носках тянусь за поцелуем.

Виновато опускаю глаза. Все-таки Никита подлец. Нет у него совести. Не понимаю, в чем я ее разглядела?!

— В принципе, я не против, — вдруг улыбается отец, убрав с экрана фотографию и выискивая что-то в другом приложении. — Гуляйте, целуйтесь, любите друг друга, сколько влезет.

— Ты разыгрываешь меня? — теряюсь я. По хроническому спокойствию отца всегда сложно определить, в каком он расположении духа.

Он включает запись телефонного звонка, в которой я четко различаю два голоса: его и Лейлы.

— Валентин Борисович, мне очень стыдно перед вами, — всхлипывает она, завывая. — Я даже Эллу Валентиновну не тревожу, потому что сильно провинилась перед вашей семьей. Умоляю вас, только не увольняйте меня. Мне больше не к кому обратиться. Я изменила мужу. С вашим человеком. Если вдруг он заговорит… Валентин Борисович, пожалуйста, проследите, чтобы он не разрушил мой брак. Я очень сожалею о содеянном.

— Лейла, успокойся. Кто посмел тобой подло воспользоваться?

— Телохранитель вашей дочери. Самир.

Пошатнувшись, я хватаюсь за Богдана. Он оттаскивает меня к креслу и осторожно усаживает. Не успеваю переварить запись, как брат протягивает мне стакан. Делаю жадный глоток, который обжигает пищевод. Морщусь.

— Это что? Алкоголь?

— Лучше, чем водичка. — Он забирает стакан, а я закрываю лицо руками.

Я всю ночь мучилась из-за поцелуя с Никитой, на который даже не ответила. А Самир переспал с Лейлой и равнодушно выставил меня предательницей наших отношений.

— Похоже, иногда надо рационально подходить к отношениям, — произносит отец, убирая мобильник. — Поучилась бы у своего брата. К чему его мятеж привел? К тому, что мой старший внук, первый наследник целой империи, позорит нашу фамилию.

— Ну спасибо, бать, — фыркает Богдан. — Другого примера не нашлось. Может, с себя начнешь? Ты меня-то как заделал? А мать Эллы где подобрал? Про Майю я вообще промолчу.

Да-а-а, Богдана сильно задело замечание отца. Глубоко. Осмелился зубы показать.

— Ты сам к ней этого Самира приставил. Теперь взгляни на нее! Кто, по-твоему, ее к жизни вернул? Я? Руслан? Рая? Или ты? Тот самый Самир! День за днем, шаг за шагом помогал ей бороться со страхами!

У меня отвисает челюсть. Я была искренне уверена, что Богдан недолюбливает Самира. Особенно после новостей о его судимости. Когда мы были у него в гостях, он тоже косился на него не очень дружелюбно. А сейчас глотку рвет, вступаясь за наши отношения.

— Когда звонила тебе Лейла? — продолжает брат. — Когда она провела с ним ночь?

Отец бросает ничего не значащий взгляд на свой мобильник.

— Утром двадцать восьмого.

— В то время, как мы с тобой, Элла, — обращается Богдан ко мне, — тут разговаривали с Лазухиным. Ты же помнишь, что было накануне? Как Никита спровоцировал тебя арестовать Самира? Да, вероятно, он провел ночь с Лейлой! А что еще холостому мужику делать, когда жизнь — жопа?! Он клялся тебе в любви и верности? Предал тебя? Или же между вами все случилось после? Ты уже достаточно наворотила, не думая о последствиях, но сейчас ты просто обязана поступить неправильно. Не так, как тебе твердят принципы и голос здравого смысла.

— Ты что, советуешь мне выбрать Самира? — спрашиваю я, боясь, что это сон.

— Естественно! Тебя же вычеркнут из завещания, и мне больше достанется, — отвечает брат, подмигнув мне.

Донесшийся с кухни звон битого стекла завершает наш разговор на полуслове. Переглянувшись, мы все трое покидаем кабинет.

Майя, шмыгая носом, собирает осколки разбитой чашки.

— Извините, — бормочет виновато, — я сейчас все уберу. Я просто хотела приготовить обед.

Я присвистываю, поведя бровями, а Богдан дергает меня за локоть.

— Наверное, в этой семье лучше каждому заняться своей личной жизнью, — говорит он отцу и тянет меня к выходу. — Счастливо оставаться. Со своей молодой женой.

Не позволив отцу ничего ответить, он помогает мне надеть шубу и пошевеливает, пока я обуваюсь.

— Что с тобой случилось? — настороженно спрашиваю я, когда мы садимся в его машину. — Ты пьян?

— Это с тобой что случилось?! Черт возьми, Элла, как мужик тебе скажу, таких, как Самир, днем с огнем не сыщешь! Я сам женщинами пользовался. Не ценил. Пока ты не появилась. Пока Марьяна не родилась. Сейчас, глядя на вас, понимаю, что любому глотку перегрызу, кто обидит. Это хорошо, что того Никиту в обезьянник увезли до моего приезда. Я бы под второй глаз ему заехал. — Он заводит машину и выезжает со двора. — Если я кому-то и позволю свою сестру в жены взять, то только Самиру. Мне, конечно, его жаль. Но мужик сам вляпался.

Округлив глаза от возмущения, толкаю его по руке, и Богдан смеется.

— Не дерись, я за рулем. Лучше скажи, куда ехать?

— Домой к Самиру, — отвечаю, облегченно выдохнув.

Червячок ревности все еще подтачивает меня изнутри, но отступать я не собираюсь. Соблазнит Самира какая-нибудь Лейла, и я буду в пролете. Это мой мужчина! И я сделаю все возможное, чтобы его вернуть!

Богдан привозит меня к дому Самира и осматривается через лобовое стекло.

— Мы здесь жили, — вспоминает с ностальгией. — Вон там с пацанами играли. А вон там я с мамкой Руслана зависал.

Меня же больше интересует двор Самира. Он почищен. Из каминной трубы идет дым.

— Он дома. — Я готова завизжать от счастья.

— Тебя подождать? — спрашивает Богдан.

— Нет. Я не отступлю. Это же Самир. Он не оставит меня мерзнуть на улице, — хихикаю, выходя из машины. — Спасибо, Богдан. Я перед тобой в долгу.

— О, поверь, скоро ты у меня много в долг возьмешь, — подшучивает он. — Беги давай к своему Самиру. Завтра приезжайте в гости. Люся будет рада.

— Обязательно, — киваю я и захлопываю дверь.

Богдан трогается с места и скрывается за поворотом, а я иду к калитке. Вхожу во двор, с улыбкой вспоминая, как мы пробирались тут по сугробам. Как я решила, что мы вламываемся в чужой дом. Смеюсь, поднимаясь на крыльцо. Открываю дверь, за ней еще одну, вхожу в теплую прихожую. Расстегиваю шубу, прислушиваясь к приближающимся шагам.

В предвкушении появления Самира прикусываю губу. Что я скажу ему? Привет? Как дела? С новым годом? А вот и я, твоя Снегурочка? Или просто брошусь на шею и буду умолять простить меня? А потом надую губки, припомнив ему Лейлу? Засранец такой! Передергивает от мысли, что он целовал и согревал собой другую!

— Ух ты! Цыпа? — слышу мерзкий сиплый голос, и мои пальцы задерживаются на уровне средней пуговицы. — А я твоего любовничка ждал.

Поднимаю лицо. Передо мной стоит Хотэй. За его спиной еще двое амбалов типа того, которого Руслан поборол на ринге.

Дверь за мной отворяется. В проеме появляется еще одна ухмыляющаяся рожа.

Окружили. Взяли в плотное кольцо. Загнали в капкан.

Кажется, я опять влипла…