Глава 25

– Помнишь, я когда-то упоминал, что мои родители рано умерли?

– Ага, – киваю, не совсем понимая, при чем здесь это.

Марат тяжело вздыхает, и я понимаю, что эта тема для него непростая. Он вдавливает педаль газа в пол, унося нас все дальше и дальше от его дома, и все же продолжает рассказ:

– Я был тогда совсем молод, ничего не умел. Компанию отца почти растащили – кредиторы, конкуренты, другие акционеры. Мне, парню, который интересовался гонками и каждую ночь трахал разных грудастых девочек, одному было не справиться со всем этим, поэтому я обратился к единственному человеку, которого знал и которому мог доверять. Отец долгое время дружил с ним, мы часто ездили вместе на рыбалку, только Гольдман тогда был далек от губернаторского кресла, у него было рыбное хозяйство, лодки и… связи в некоторых кругах.

В каких именно кругах, Марат не уточняет, но я и сама догадываюсь. Достаточно было услышать их разговор, чтобы понять методы Гольдмана и сделать выводы о его прошлом.

– Он дал мне денег под процент с условием, что за его покровительство я буду выплачивать ему часть прибыли.

– Почему ты не откажешься от его услуг? Он ведь… я же видела, что тебе он не нравится.

–  Не все так просто, но я над этим работаю. Именно поэтому мы затаимся на некоторое время. Я вышел на одного человека, можно сказать, что у нас есть общие цели. Если переговоры пройдут хорошо, то Сергею Николаевичу недолго осталось.

Последние слова он произносит с такой интонацией, что я так и не понимаю: он говорит о том, что Гольдман отойдет от дел, либо о том, что его… убьют? От этого предположения становится не по себе. Все же каким бы плохим ни был человек, его смерти не хочется. Особенно чтобы к этому делу был причастен Марат.

– А что с Яной? И Дашей. Она ведь не твоя дочь, ты снова соврал мне, да? Марат, она же не пострадает? Обещай мне, – умоляю мужчину, но тот словно не слышит меня. – Она в безопасности?

– Еще нет, но скоро будет. Я жду звонка, – сухой ответ, но для меня и этого достаточно. – А насчет Яны… здесь все сложно. Я расскажу тебе, когда мы доберемся до места. Это долгий разговор.

Я разочарованно вздыхаю, а потом с удивлением наблюдаю за тем, как Марат сворачивает с дороги прямо в лес, бороздя колесами машины гладкое снежное одеяло.

– Приехали, выходи. – Марат неожиданно глушит мотор, я же взволнованно оглядываюсь по сторонам, и на душе становится неспокойно. То глупое предположение о том, что меня вывезут в лесок и закопают под раскидистой сосной, вдруг становится близко к реальности.

Давидов выходит из салона, я же не двигаюсь с места. С силой сжимаю кулаки, борясь с подступающим ужасом и истерикой. Пистолет, лес, ни единой души вокруг. Я не хочу умирать. Не сейчас. Не от руки мужчины, которого я желала. Я бросаю взгляд на руль и замечаю, что Марат не вытянул ключ из зажигания. Соблазн пересесть на водительское сиденье и сбежать от всего этого велик, и я даже отстегиваю ремень безопасности, чтобы пересесть, как вдруг замечаю, что  Марат наклоняется и тянет на себя… камуфляжную сетку. Взору предстает другой автомобиль. Старый серый пикап «Ford», который был спрятан рядом с кустами.

Мужчина обходит его, открывает дверцу, заглядывает в салон, из моего же рта вырывается нервный смешок. Господи, придумала же себе!

Я несмело выхожу из салона, и в лицо ударяет морозный воздух. Ноги утопают в толстом слое нетронутого снега.

– Я вещи перенесу, иди садись. – Марат действует быстро. Достает из багажника большую черную сумку, мой рюкзак с заднего сиденья и загружает все в пикап.

Я на автомате пристегиваю ремень безопасности и вздрагиваю, когда Марат с силой хлопает дверцей. Его напряжение передается и мне, а вместе с ним и паранойя, что нас вот-вот найдут.

– Надеюсь, эта малышка не подведет меня и заведется, – потирая руки и дыша на ладони, произносит он, а потом вставляет ключ в зажигание. Автомобиль без труда заводится, и на душе становится немного спокойней.

– Думаешь, нас не найдут на ней?

– По крайней мере, это даст нам фору. Все блокпосты ждут мой гелик, а мы прокатимся на «додже».

Марат возвращается обратно на дорогу, в машине холодно, но печка быстро разогревает салон, и я расстёгиваю куртку, потому что становится жарко.  Мы летим на скорости, обычно я бы сжалась на переднем сиденье от страха за свою жизнь, но водительским способностям Давидова почему-то доверяю и сама не замечаю, как от волнения и усталости закрываются глаза и я засыпаю.

Просыпаюсь от оглушительной тишины и чьего-то пронзительного взгляда.

– Нам надо заправиться. Если хочешь в туалет, у тебя есть шанс не отморозить задницу в кустах у обочины, – посмеивается он, но по его резким движениям видно, что его настроение далеко от хорошего.

– Нас уже ищут? – интересуюсь, прочищая пересохшее горло.

– Не сомневайся. Купить тебе что-нибудь?

– Кофе, пожалуйста. — Мой рот наполняется слюной, когда я думаю об ароматном тёплом напитке.

– Хорошо, идем.

Мы выходим из машины вдвоем. Интересно, если я закричу, обвинив Марата в похищении, мне помогут? Идея неплохая, но я вспоминаю о том, что у него есть пушка, поэтому приводить план в действие не решаюсь. Марат кивком указывает мне в сторону уборной, следит взглядом, чтобы я пошла в правильном направлении и не сбежала. Я скрываюсь за углом, выжидаю несколько минут и выглядываю. Давидов стоит спиной ко мне у кассы, расплачиваясь за бензин. Я делаю глубокий вдох, провожу взглядом по помещению мини-маркета и внезапно замечаю в углу таксофон. Господи, в какой же мы глуши, что здесь есть эти древние штуки?

Сердце забилось чаще, кровь хлынула к лицу. Если бы можно было сделать один короткий звоночек, всего несколько слов, – я была бы спасена.

Марат оборачивается в мою сторону, и я быстро прячусь за углом. Толкаю дверь и оказываюсь в вонючем туалете с ободранной краской на стенах. Словно на автомате подхожу к умывальнику, снимаю с запястья дорогие часы, включаю кран и умываю лицо. Слышу стук в дверь, и даже гадать не нужно, кто за ней. В последний раз бросаю взгляд на свое отражение в зеркале, провожу пальцами по часам и, оставив их лежать на краю умывальника, выхожу из помещения.

– Воняет ужасно, – морщу нос, встречаясь с пристальным взглядом Марата. – В какую глушь мы попали? – Я не надеюсь на то, что Марат раскроет наше местонахождение, но попытаться ведь стоит? Сейчас я жалею о том, что уснула. Указатели на дорогах могли бы мне помочь.

– Идем, не стоит сейчас задерживаться где-то, — игнорируя мой вопрос, хватает меня за локоть. — Я взял тебе кофе и снеки перекусить, а когда будем на месте, поедим нормально.

– А сколько нам еще ехать? – Я следую за Маратом, провожая взглядом таксофон. Все звуки вокруг вдруг исчезают, ничего не вижу, кроме этого синего древнего аппарата. Хоть бы все получилось.

– Часа три, – отвечает он, пропуская меня вперед.

На капоте машины стоят два картонных стаканчика, из которых выходит пар. Возле колонок больше ни одной машины. Пустота.

– Оставил остудить, – поясняет Марат, беря один из них в руки. – Нужно ехать, – смотрит задумчиво в небо.

– Да. – Я беру свой кофе, делаю глоток. Напиток обжигает язык и горло. – Ой, я забыла на раковине свои часы. Я сейчас, – протягиваю ему стаканчик.

– Нет времени возвращаться, Кристина, садись в машину.

– Это подарок. Я… я не могу их там оставить. Они дороги мне, и они с бриллиантами. Я быстро, — смотрю на него с надеждой, сжимаясь вся изнутри от нетерпения и волнения.

– Хорошо, у тебя минута, Кристина. Я пока сделаю один важный звонок, — сдаётся Марат.

Я киваю и бросаюсь обратно к мини-маркету. Минута. У меня всего минута. Не верится, что мой план сработал. Еще бы денег раздобыть.

– Простите, – говорю запыхавшись, стоя у кассы и краем глаза поглядывая через окно на Давидова, – таксофон работает?

– Да, – с безразличным видом отвечает мужчина, даже не взглянув на меня.

– А у вас… у вас не найдется мелочь? Пожалуйста. Мой муж и брат ненавидят друг друга, а у брата день рождения, и я хочу его поздравить так, чтобы муж не знал об этом. Поможете? – улыбаюсь и моргаю быстро-быстро в надежде, что мое очарование поможет растрогать этого угрюмого продавца.

Мужчина вздыхает. Недовольно смотрит на меня и, к моей удаче , бросает на стойку несколько монет.

— Удачи. — На его бледном уставшем лице появляется намёк на улыбку.

— Спасибо большое. — Сгребаю в ладонь мелочь и несусь в другой конец помещения, не сводя взгляда с фигуры Марата. Меня не покидает ощущение, что я предаю его, делаю неправильно, но это ведь я жертва, меня удерживают против воли здесь, моя дочь неизвестно где, я просто обязана воспользоваться моментом и связаться с отцом.

Трясущимися пальцами набираю заученные цифры и не могу поверить в свое счастье, когда в трубке слышатся первые гудки. От нетерпения постукиваю носом ботинка о пол и прикусываю губу изнутри. Чувствую, как температура тела повышается от страха быть пойманной Давидовым.  Боюсь, что он может сюда войти в любой момент и я так и не смогу ничего сказать отцу.

Гудок. Второй. Третий.

– Ну же, пап, пожалуйста, – отчаянно шепчу я, секунды тянутся настолько долго, что, когда на том конце провода берут трубку, мне кажется, словно прошла целая вечность.

– Алло, пап, это Кристина. Меня похитил…

– Вы дозвонились до Безрукова…

Я рычу от разочарования, услышав монотонный женский голос автоответчика. Черт, только не это. Дожидаюсь, когда можно говорить, и быстро-быстро  тараторю в трубку, так как вижу, что Марат идет в мою сторону.

– Это Кристина. Меня и Дашу похитили. Марат Давидов. Пап, я не знаю, где я, мы на черном «додже» на какой-то заправке. Помоги мне, пожалуйста, – голос становится глухим и хриплым, я одновременно ощущаю и облегчение оттого, что наконец-то сообщила все отцу, и опустошение, так как после этого меня найдут очень быстро и наши с Маратом пути разойдутся. Я так никогда и не смогу понять, какие цели преследовал он, где врал, а где говорил правду.

Когда Марат тянет руку к ручке, чтобы открыть дверь, я бросаю трубку, словно ядовитую змею, и бегу в уборную. Хватаю с умывальника свои часы и на негнущихся ногах возвращаюсь обратно. Сталкиваюсь с Маратом посреди мини-маркета, и мне начинает казаться, что он все знает. Молчу, стоя напротив мужчины, не в силах оторвать от него взгляд. Почти задыхаюсь от нахлынувшей паники. Таксофон, который находится справа от нас, то и дело притягивает мой взгляд, но я сдерживаю себя, иначе Марат обо всем догадается.

– Ты долго, – его голос громыхает в зале пустого мини-маркета.

– Двух минут даже не прошло, – нервно улыбаюсь я, впиваясь пальцами в изящные часики. Марат смотрит на мои руки, хмурится, потом осматривается по сторонам и задерживает свой взгляд на кассире. Все же подозревает меня в чем-то?

– Идем. – Берет меня за локоть и, не отпуская, ведет к машине.

Кофе, стоящий на капоте, остыл. Я забираю стаканчик с собой в салон, чтобы хоть чем-то занять свои руки и унять нервную дрожь.

Мы выезжаем на дорогу, и я до последнего слежу в боковое зеркало за тем, как позади нас исчезает заправка. Бешено колотящее в груди сердце медленно успокаивается, но страх, что Марат обо всем узнает, не покидает меня весь оставшийся путь.

Большую часть времени мы едем по пустынным трассам, лишь изредка проезжаем населенные пункты, названия которых я вижу впервые. Скорее всего, это настолько маленькие и глухие деревни, что и на карте их найти будет проблемой. Интересно, Марат специально выбрал такой маршрут, чтобы я не смогла узнать, где мы? Я даже понятия не имею, в какой мы области и далеко ли от столицы.

Наше молчание разбавляет тихая мелодия, льющаяся из динамиков, наконец-то мы притормаживаем и сворачиваем с трассы на проселочную дорогу, ведущую в сторону густого соснового леса.

– Почти на месте, – не глядя на меня, произносит Марат, сбавляя скорость. – Раньше с отцом приезжали сюда на недельку-другую, подальше от города и суеты. Проводили время вдвоем, рыбачили, охотились, потом готовили на костре добычу. Как в каменном веке. И никакой связи, Интернета, цивилизации.

– Вы были близки с отцом?

– Да. Даже несмотря на то, что он не одобрял моего образа жизни и друзей. Даша, кстати, уже на месте. Мне звонили, пока ты возвращалась за часами.

– Я могу с ней поговорить? – резко поворачиваю голову в сторону Давидова, смотря на него умоляющим взглядом. Как она там без меня, моя маленькая? Я, конечно, оставляла ее с няней и на большее время, но я знала, где они, и в любой момент могла набрать по видеосвязи, чтобы увидеть.

– Завтра организую связь. Не волнуйся, с ней все будет хорошо. Я спрятал ее в надежном месте. – Ладонь Марата внезапно накрывает мою руку, и я вздрагиваю от неожиданности. Его пальцы совсем холодные, он переплетает их с моими и легонько сжимает. Потом подносит мою руку к своим губам и дарит легкий поцелуй. На мгновенье сердце пропускает удар, а потом срывается с места, разнося по телу кровь с двойной скоростью.

Эта его ласка настолько простая, но и в то же время пробирает до кончиков пальцев. Воздух в салоне сгущается и становится слишком удушливым. Дышать становится тяжело, а все мое естество сосредоточено в месте соприкосновения нашей кожи.

– Почти на месте, вот увидишь, тебе понравится, а совсем скоро мы заберем Дашу и вернемся обратно в город. Я обо всем позабочусь.

Слова Марата звучат настолько искренне, что я проникаюсь к нему, начиная верить в его благие намерения и то, что он и в самом деле хочет нас уберечь. «Хотя от чего уберечь? Он ведь сам поставил нас с дочерью под удар», – напоминаю себе, чтобы не дать мужчине залезть к себе в душу и пропитать мое сердце теплом, заботой и лаской.