Глава 26

Когда мы наконец-то выезжаем из леса и перед взором открывается безумно красивый вид на озеро, я не могу сдержать удивленного вздоха. Оглядываюсь по сторонам, чтобы ничего не пропустить. Дом из сруба возвышается на сваях над слегка замерзшим озером, выглядит так, словно перенесся сюда прямо из сказки.

– Знал, что тебе понравится, – самодовольно заявляет Марат, замечая мой горящий взгляд. Я не отвечаю, прикусываю губу, чтобы сдержать предательскую улыбку.

Марат останавливает машину прямо у дома, мне не терпится покинуть салон, чтобы подняться на террасу и иметь возможность рассмотреть все с высоты.

Пока Давидов достает из багажника наши вещи, я осторожно ступаю по деревянной лестнице, боясь свалиться. Доски на вид старые и прогнившие, но желание оказаться наверху затмевает разум и приглушает чувство самосохранения. Почему-то именно здесь, в безлюдном месте, в обществе вооруженного мужчины, я внезапно чувствую свободу. Колючий и морозный ветер хлещет в лицо, из глаз брызгают слезы, щеки всего за минуту становятся красными, нос холодным, но я стою словно на краю мира и чувствую умиротворение. Не хватает лишь дочери рядом, и именно этот факт затмевает ощущение полного счастья и свободы.

Озеро перед домом огромных размеров. Скорее всего, при сильных морозах оно замерзает полностью и можно кататься на коньках. Здесь нет снега, как в коттедже Марата в горах, и я понимаю, что, скорее всего, мы спустились с гор и уехали на юг.

Я не слышу, как Марат подходит ко мне сзади, поэтому вздрагиваю, когда его руки оплетают меня и он прижимает меня к себе спиной.

– Когда-нибудь мы приедем сюда, чтобы провести хорошо время, а не для того, чтобы прятаться. Прости, что впутал тебя в это. – Его горячее дыхание щекочет ухо, и мне становится тошно от его слов. Он действительно раскаивается?

Марат разворачивает меня к себе лицом, смотрит в глаза своим цепким и холодным взглядом. На дне глаз плещется целый ураган эмоций, разгадать который я не в силах. Его лицо внезапно становится все ближе и ближе, и наконец-то холодные жесткие губы прикасаются к моим, сухим и обветренным.

Поцелуй совсем короткий, но и этого достаточно, чтобы спутать все мои мысли и поселить внизу живота теплый огонек желания. Вопреки всему, что сделал этот мужчина, мое тело все еще тянется к нему, отзывается, жаждет ласк и того, что может дать лишь он.

– Идем в дом, ты совсем продрогла, – отстраняется мужчина, отводя от меня взгляд, словно не хочет, чтобы я знала о том, что он чувствует на самом деле.  Глава 26.2

Внутри холодно и сыро. Большая комната и дверь, ведущая в уборную. Мебель старая и хлипкая. Две раздельные кровати, стол, несколько расшатанных стульев и зона для готовки. Все выглядит так, словно здесь никто не бывал уже долгое время, а толстый слой пыли и паутина  лишь подтверждают мое предположение. Я согреваю ладони своим дыханием, чувствуя, что еще немного – и превращусь в ледяную статую,  пока Марат возится с буржуйкой, пытаясь разжечь в ней огонь. Сумки с припасами и вещами лежат в углу у входа, я голодна, но чувство холода вытесняет все остальное. Господи, да я здесь за несколько часов получу обморожение, а что говорить о целой неделе?

– Готово. Сядь сюда, пока я разберусь с вещами и обустрою здесь все. – Давидов пододвигает стул к «буржуйке», и я спешу оказаться рядом с обжигающим огнем. Грею ладони над пламенем и чувствую, как в дом наконец-то проникает тепло.

Я молча слежу за движениями мужчины. Он стягивает с постели старое пыльное покрывало, заменяя его теплым пледом, который привез с собой. Я лишь скептически приподнимаю бровь, встречаясь с взглядом Марата.

– Уверена, это одеяло спасет нас от смерти от обморожения.

– Одеяло, может, и нет, но я знаю один действенный способ согреться. Работает на все сто, — самодовольно заявляет он, думая о сексе даже в такой ситуации.

От его двусмысленных слов мои щеки заливает румянец, и мне приходится в очередной раз напоминать себе о том, что Марат под запретом. Больше я не поведусь на его сексуальное тело, грязные словечки и бешеную энергетику. Я жду отца. Он заберет меня отсюда, потом мы найдем дочь и моя жизнь вернется на круги своя. А Марат пусть и дальше погрязает во лжи и занимается своими разборками. Я, может, даже замуж выйду во второй раз и больше не буду думать о том, как жестко меня трахал Давидов на своём столе.

– Я попробую завести генератор. Если не получится, придется коротать ночи при свечах, а ты пока поищи, что можно поесть. Там есть остатки вчерашнего ужина, – кивает в угол комнаты, указывая на сваленные друг на друга сумки.

– Хорошо.

На самом деле мне не хочется ничего делать. Кажется, стоит мне отойти хоть на шаг от жаркого пламени, как тело вновь начнет трясти от холода. Я дожидаюсь, когда Марат исчезнет за дверью, на несколько минут прикрываю глаза, а потом все же делаю то, что он приказал.

В какой именно сумке еда, я не знаю, поэтому открываю первую попавшуюся, натыкаясь взглядом на теплую мужскую одежду. Интересно, сколько времени пикап стоял в лесу, дожидаясь нас? Он подготовил все для побега сегодня либо это была машина на экстренные случаи, которая была там спрятана черт знает сколько времени?

Я понимаю, что если бы «додж» пробыл там где-то месяц, то черта с два он бы так легко завелся. Скорее всего, Марат подготовил все совсем недавно. Словно чувствовал, что все обернется не в его пользу.

Когда я открываю молнию следующей сумки, от лица за мгновенье отходит вся кровь. Оружие. Марат взял с собой оружие. Здесь его столько, что можно уложить целую роту врагов. Я задерживаю дыхание и провожу пальцами по холодной стали. В голове сразу всплывает картина, которая произошла в его кабинете. Когда я крепко сжимала в руке пистолет и имела возможность пристрелить мужчину. Если бы я не была трусихой и сделала это тогда, повернулось бы все иначе? Насколько далеко я готова зайти ради дочери? Смогла бы вот так просто убить человека? А скольких убивал Марат?

Снаружи внезапно доносится громкое рычание, и я вздрагиваю от этого звука, разрезающего могильную тишину вокруг. Отскакиваю в сторону и сморю на сумку как на ядовитую змею. Я могу сделать вид, что никогда не видела этого, а могу прямо сейчас решить все проблемы. Ведь это так просто – прострелить Марату руку иди ногу, например, найти в кармане его куртки ключи, спуститься вниз к машине и уехать, оставив все пережитое за последние недели позади. Но что-то останавливает меня. Я резким движением закрываю сумку, делая вид, что никогда не видела этого, и наконец-то нахожу коробки с едой, консервы, крупы и отношу это все к старенькой тумбочке рядом с умывальником.

Марат возвращается в дом, принося колючую морозную свежесть в уже прогревшийся слегка воздух. Окидывает меня взглядом, снимает с головы капюшон и расстегивает куртку. Его лицо красное от порывов холодного ветра, волосы взъерошены, взгляд серьёзный и пронзительный.

– Надолго мы здесь? — спрашиваю, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, а сама поглядываю в сторону окна. Может, отец уже нашёл меня?

– Не знаю еще. – Он щелкает выключателем у двери, и пространство вокруг заливает желтым светом.

– Это безопасно? – смотрю на мигающую в потолке лампочку, не доверяя ни старой проводке, ни тому самобытному аппарату, который с помощью топлива производит электричество.

– Вполне. Но если хочешь, можем остаться в темноте. – Он подходит ко мне, обхватывает за талию и притягивает к себе.

– Сейчас не самое подходящее время, – отворачиваюсь от его губ, так как если он меня поцелует, то не смогу трезво мыслить и противостоять его чарам.

– Здесь больше нечем заняться. Не сопротивляйся, тебе понравится, — хриплым голосом произносит он.

– Как насчет звонка моей дочери? – намеренно игнорирую его слова, меняя тему. От нетерпения услышать мою малышку все внутри меня трясется.

– Мы договорились выйти на связь в десять, придется немного потерпеть. – Настроение Марата вмиг меняется, он отпускает меня и отходит в сторону. – Пойми, это вынужденная мера.

Я не отвечаю. Резкими движениями открываю картонную коробку с вчерашней курицей, во второй нахожу салат. Рот мгновенно наполняется слюной, я даже не предполагала до этого, что настолько голодна. Возможно, если бы не вся эта ситуация, если бы не Даша, если бы Марат не оказался таким же козлом, как и мой муж, я была бы рада этому приключению. Неделя в забытом богом месте, вдвоем с Давидовым, с прекрасным видом у окна, могла превратиться во что-то порочное, грязное и запретное.

Дурные мысли лезут в голову. Все же Марату удалось подчинить меня своей мужской энергетике, иначе почему от вида того, как он снимает свитер, чтобы переодеться, внутри меня разгорается пламя, ничем не уступающее тому, которое горит сейчас в «буржуйке»?

– Здесь есть корыто, я принесу воды, чтобы нагреть и помыться. – Он берет ведро, а я спешу убедить его в том, что смогу обойтись без ванны.

– Меня колотит от одной мысли о том, что придется снять с себя одежду, не говоря уже о том, чтобы залезть в воду.

Я не могла дождаться вечера. Мерила шагами комнату, смотрела, как медленно двигаются стрелки на часах, занялась уборкой и обустройством на новом месте в попытке скоротать время, пока Марат носил в дом дрова и пытался заткнуть старыми тряпками дыры в окнах и дверях, чтобы перестало так сквозить. В глубине души поселилась жгучая тревога и плохое предчувствие, но я не могла понять, с чем это связано, поэтому все поглядывала наружу через грязное стекло, боясь увидеть, как к дому подкрадываются наши преследователи. На то, что отец найдет меня в такой глуши, даже надежды не было.

– Садись.

Марат придвигает к столу два стула, по его виду легко понять, что он нервничает, как и я. Я с нетерпением дожидаюсь, когда он устраивается напротив меня  и достает из своего рюкзака телефон. Не новый, навороченный, даже не самый простой смартфон, а настоящий кирпич с антенной.

– По нему нас не отследят, – поясняет он, заприметив мой удивленный взгляд.

– Кажется, ты знаешь, что делаешь, – нервно усмехаюсь, складывая руки на столе, как прилежная ученица.

Воздух между нами сгущается, напряжение возрастает. Мы выжидаем. В какой-то момент я готова поклясться, что услышала, как тикают часы, настолько тихо стало вокруг.

Я вздрагиваю, когда черная трубка на столе издает противный истошный звук. Марат тянется к телефону и подносит его к уху.

– Да. Отлично. Нет, все хорошо. Несколько дней, надеюсь, не больше. Как ищейки Гольдмана? Хорошо. Ага.

Он разговаривает односложными предложениями. Взгляд серьезный, поза напряженная. Отдает несколько распоряжений, а потом наконец-то просит дать трубку Даше. Я практически вырываю телефон из его рук, когда слышу голос своей дочери.

– Дашенька, привет, милая. Это мама, я немного задержусь на работе, а ты побудешь с новой няней. Хорошо, дорогая?

– Мама! Мама! – кричит в ответ, и мое сердце разрывается от боли. Как же мне хочется быть рядом с ней!

Именно сейчас, как никогда, внутри меня разгорается пламя из злости и ненависти к мужчине. Из-за того, что разлучил нас, втянул в свои дела, из-за того, что нам грозит опасность и что нет гарантий хорошего финала. Из-за того, что разрушил мою налаженную жизнь, маленький светлый мирок, в котором я обитала и в котором была так счастлива.

Дашенька начинает плакать на том конце провода, и я не замечаю, как по моим щекам скатываются крупные слезы.

– Веди себя хорошо, мама скоро приедет, и тогда мы пойдем в магазин игрушек и купим всё-всё, что ты выберешь, – кажется, мои слова возымели эффект, так как малышка затихает.

Мне не дают больше поговорить с ней, Марат забирает телефон, я же вскакиваю со стула и несусь к двери. Подставляю лицо морозному ветру и задираю голову вверх, смотря в небо. Мелкая россыпь звезд расплывается перед глазами из-за влаги, стоящей в них. Я пытаюсь вдохнуть полной грудью, но не получается. Ощущение, словно мне с силой ударили под дых, а теперь я задыхаюсь от нехватки кислорода.

Позади меня за дверью слышится какой-то грохот, но я даже не оборачиваюсь на звук. Мне все равно, как там Марат, все равно, если в эту минуту он сдохнет, потому что у меня ощущение, словно я теряю свою дочь. Чувство одиночества и безысходности находит на меня в одночасье, придавливает к земле бетонной плитой. Я хватаюсь за поручни, задыхаюсь, с силой сжимаю деревянную доску и даже не замечаю, когда позади меня появляется Марат.

Его горячие ладони остро контрастируют с моей холодной кожей. Только сейчас замечаю, что вся продрогла.

– Кристин, – выдыхает он мне на ухо. С надрывом и в то же время как-то зло. Я не отвечаю, замираю, превращаясь в статую, и полностью игнорирую мужчину.

Так и не дождавшись от меня никакой реакции, Давидов резко разворачивает  меня к себе, я же отворачиваю  голову в сторону, не желая встречаться с ним взглядом.

– Посмотри на меня, – говорит он рычащим голосом, от которого на коже появляются мурашки.

Марат хватает меня за подбородок, пальцы с силой впиваются в кожу, я перестаю сопротивляться, когда он поворачивает к себе мою голову, но при этом закрываю глаза и жмурюсь. Чувствую себя безвольной куклой. Знаю, стоит мне взглянуть на него – сразу утону в нем. Забуду о своей ненависти, забуду, что он враг, почувствую сладкую истому во всем теле и захочу большего, чем простые прикосновения. Я задаюсь лишь одним вопросом в это мгновенье: почему мы не могли познакомиться при других обстоятельствах? Тогда все было бы совсем по-другому.

– Открой глаза. – Его горячее дыхание опаляет кожу, я отрицательно машу головой, пытаясь вырваться из захвата мужчины. Марат громко выдыхает. Хватка его пальцев на моем лице слабнет. – Мне казалось, все будет очень просто: найти девочку, забрать, отправить Вадиму весточку о том, что его дочь у меня, поторговаться и вручить ему ребенка, наблюдая за счастливым воссоединением.

Марат на мгновенье замолкает, я же чувствую, как мое сердце начинает биться все быстрей и быстрей, и боюсь услышать нечто, что даст мне повод еще больше возненавидеть его. (3303c)

– Я не думал, что все зайдет так далеко, а после того, как увидел ее перепуганные глаза, после того, как узнал тебя и... Блять, Кристина, не молчи, давай, скажи уже, что я урод, что мне плевать на чувства других людей. Ударь меня, но не молчи!

Марат отталкивает меня от себя, и я открываю глаза. Встречаюсь с его горящим в полутьме взглядом и не могу отвести глаз. Губы сжаты  в тонкую линию, между бровей залегла хмурая складка, руки сжаты  в кулаки, и на костяшках пальцев я замечаю алую кровь. Сглатываю подступивший к горлу ком и сжимаюсь вся от того напряжения, которое витает между нами в воздухе. Кажется, вот-вот в пол ударит молния.

Напряжение достигает своего пика, Марат с рыком надвигается на меня, сминая в свои объятья, и впивается своими губами в мои. Жестко. С напором. Безжалостно. Разрывая в клочья сердце и душу. Выжигая в пепел ненависть между нами.