Глава 27

Я бы хотела сопротивляться, но это было невозможно. Вместо этого я растворилась в моменте, идя на поводу у своих желаний. Мой разум подавал громкие сигналы тревоги, но тело отказывалось сопротивляться.

Предательское тело.

Мои ноги дрожат, сердце норовит пробить грудную клетку. И если бы Марат не сжимал рукой мою талию – до боли, до дрожи, –  я бы, наверное, свалилась на пол, показывая тем самым свою слабость перед ним.

В этот раз он целует меня по-другому. Более страстно, более отчаянно. Будто до этого сдерживал себя, а сейчас сорвался, перестал контролировать свои действия. Будто это наш последний раз и он хочет успеть насытиться мной, попробовать все. И как бы мне ни хотелось, чтобы он прекратил это, как бы я ни пыталась вырваться из его крепких рук – не могу. Кусаю его, царапаю, вкладываю в поцелуй всю свою злость и ненависть, а вместе с тем отдаю ему всю себя. Свою душу. Тело. И, кажется, даже трепещущее сердце.

Я не замечаю, как мы оказываемся внутри дома. В сравнении с улицей воздух здесь раскаленный. Я не понимаю, в самом ли деле это так, исходит это тепло от огня в «буржуйке» либо от желания, что сводит нас с ума.

Марат нетерпеливо стягивает с нас одежду, поворачивает меня к себе спиной, вдавливает в свое тело, кусает шею, исследует руками мой живот, добираясь до груди. Где-то на задворках сознания я замечаю перевернутый стол посреди комнаты и разбитый о стену стул. Марат был зол, но на что?

– В этот раз я не смогу остановиться, Кристина. Кричи, если хочешь, здесь мы одни, и никто нас не потревожит, – его голос звучит глухо и хрипло, Марат толкает меня на кровать и нависает надо мной. Я вся покрываюсь мурашками, дрожу от страха и предвкушения одновременно.

Марат жадно пожирает меня взглядом. Проходится по голой груди, плоскому животу, недовольно смотрит на джинсы, которые все еще на мне, а потом расстегивает их, резко стягивая вместе с трусиками и оставляя меня полностью обнаженной и беззащитной перед ним.

Не отрывая взгляда от моих глаз, Марат проводит ладонью по моему животу, вызывая внутри меня миллион мурашек. Я делаю глубокий вдох и забываю, что нужно выдохнуть. Смотрю на него словно зачарованная  и в то же время ненавижу его еще больше за то, что так действует на меня. Но эта ненависть лишь распаляет огонь внутри меня еще больше, и я задыхаюсь от тех ощущений, что дарит близость с ним.

Я вздрагиваю, когда его рука двигается ниже и пальцы внезапно накрывают мой клитор.

– Что ты делаешь? – единственное, что удается произнести, потому что голова идёт кругом от нахлынувших чувств, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

– Доказываю тебе, насколько ты прекрасна и чувственна. И в который раз убеждаюсь, что твой муж идиот, раз упустил такую женщину.

Я судорожно глотаю воздух и свожу ноги вместе, когда мужчина нависает надо мной, потому что предательская влага уже начала растекаться  по моим бедрам. И мне стыдно за это.

– Марат... – срывается молящее, когда Давидов раздвигает мои ноги, придвигает меня ближе к себе,  а сам устраивается на коленях на полу у кровати.

Я чувствую, как теку. Прямо на его пальцы. Громко стону, когда один из них проникает внутрь, а второй надавливает на чувствительную точку на клиторе. Его пальцы внутри меня ускоряются, я бесстыдно подаюсь ему навстречу, желая большего.

Марат словно читает мои мысли, и к его пальцам присоединяется его горячий язык. Я вскрикиваю от восторга и удивления. Затихаю, забывая, как дышать, и с силой сжимаю край одеяла. Это так… так… невероятно. Запретно. Грязно. И в духе Давидова.

Но мне мало. Безумно мало. Я хочу ощущать его всего. Внутри. Поэтому в какой-то момент смелею:

– Пожалуйста, Марат, прошу, – хнычу, зарываясь пальцами в короткий ёжик его волос.

Его не нужно просить дважды. Одной рукой он все так же ласкает меня, второй расстегивает ремень своих брюк. Приспускает их вместе с боксерами, и я жадно впиваюсь взглядом в его обнаженную плоть. Он большой и твердый. Алая головка блестит от смазки, и я облизываю губы, представляя, как он входит в меня.

Давидов отстраняется от меня всего на несколько секунд, а мне кажется, что прошла целая вечность. Накрывает меня своим телом, целует жестко, с напором, ласкает каждый миллиметр моей кожи, я же закрываю глаза, полностью растворяясь в своих ощущениях. Марат резко погружается в меня, задерживается всего на секунду и медленно выходит, а потом снова и снова повторяет эти движения. Я кричу, срываю голос, хриплю, двигаюсь ему навстречу, царапаю спину. Подставляю свою шею под его поцелуи, обвиваю ногами его бедра, нам тесно вдвоем на одной кровати, но ничто сейчас не имеет значения. Даже раздражающий скрип пружин и раскаты грома где-то вдали отходят на второй план. Весь мир сужается до размеров небольшого домика на берегу озера, до языков пламени, что согревают комнатку, и до запаха мужчины, что так неистово врезается в меня раз за разом, сводя меня с ума.

Я и не знала, что в постели с мужчиной может быть так. Горячо. Первобытно. Жадно и грязно.

Меня накрывает волной удовольствия. Так внезапно, что на какое-то время я, кажется, забываю, как дышать. Перед глазами пляшут искры, виски пульсируют, тело обмякло. Марат в последний раз толкается в меня и замирает. А потом падает рядом, пытаясь восстановить дыхание.

 Мы не произносим ни слова. Пальцы Марата перебирают локоны моих волос, грудная клетка тяжело вздымается, он задумчиво смотрит в потолок, пытаясь восстановить дыхание, а я вдруг резко трезвею и с силой сжимаю челюсть, чтобы не закричать от отчаяния.

Почему с мужчиной, которого я почти не знаю, который причинил мне столько боли, один секс в сотни раз лучше всех, вместе взятых, с моим мужем?

– Когда все закончится, я тебя никуда не отпущу, ты ведь понимаешь это? – разрушает тишину в доме, и я понимаю: так и будет. Наручниками к батарее прикует, но не отпустит.

– Зачем я тебе? – Я все же нахожу в себе силы посмотреть на него и с замиранием сердца ожидаю ответа.

– Ты мать моей дочери, женщина, которую я желаю, разве это не объяснение?

– Нет. Должно быть что-то еще. К тому же ты так и не показал мне тест ДНК. Ты столько раз врал мне с дня нашей встречи, что теперь я не знаю, где правда, а где ложь. Как я могу доверять тебе после всего? – мой голос срывается на последних словах, кажется, я готова заплакать прямо сейчас.

– Правда очень проста, Крис. Я не желаю вам зла, именно поэтому иду даже против своего партнера. Если бы вы были мне безразличны, я бы давно отдал вас Вадиму, соврав, что Яна родила от него. Но ты здесь, а Даша надежно спрятана. И пока я не буду уверен, что опасность миновала, никто не сдвинется с места.

– Я хочу к дочери, Марат, пожалуйста, – жмусь к нему, обнимая, в надежде растрогать мужчину, уловив нужный момент, но он не поддается.

– Нет, Кристина. Это исключено.

Его руки опутывают мое тело, губы прикасаются к вискам, оставляя горячий поцелуй, я же разочарованно прикрываю глаза, стараясь ни о чем не думать и надеясь, что наше вынужденное отшельничество быстро закончится.

Я просыпаюсь оттого, что мерзну. Кутаюсь плотнее в одеяло, но не помогает, несмотря на то, что до этого было даже немножко жарко. Принюхиваюсь, улавливая аромат кофе, и резко открываю глаза, натыкаясь на силуэт мужчины. До меня не сразу доходит, где я, а воспоминания прошлой ночи словно в тумане. Зато через несколько секунд щеки пылают от стыда, а низ живота наполняется приятным теплом.

Марат стоит спиной ко мне, не замечая, что я проснулась, поэтому у меня есть возможность наблюдать за ним. Он возится с едой, потом подкидывает дрова в печь, задумчиво глядит перед собой. Его лицо выражает тревогу, он настолько поглощен своими мыслями, что, кажется, совершенно забывает о моем присутствии. Я прикрываю глаза, решив сделать вид, что еще сплю, чтобы оттянуть момент нашей встречи. Я все еще не поняла своего отношения к нему и того, стоит ли винить его во всем случившемся.

Неожиданно он подходит ко мне, заботливо поправляет сползшее с плеча одеяло и долго стоит рядом с кроватью. Его взгляд словно прожигает меня изнутри. Тишина кажется невыносимой. Мои ресницы трепещут, контролировать дыхание становится тяжело, поэтому я  сдаюсь.

– Доброе утро, – произношу, приподнимаясь на локтях, и между нами повисает неловкая пауза.

– Я приготовил завтрак, – выдает сухо мужчина, кивком указывая в сторону стола.

– Я могу и привыкнуть к такому, – выдавливаю из себя улыбку, жалея, что очарование прошлой ночи с наступлением дня полностью развеивается.

– Не стоит. Обычно у меня нет времени даже на то, чтобы съесть завтрак, не говоря уже о его приготовлении, – произносит серьезно, но приподнятые уголки губ сдают его.

– Не поверишь, но у меня тоже. – Я откидываю край одеяла и ёжусь от холода. На мне лишь трусики и футболка Марата. Я ловлю на себе жадный взгляд мужчины и наслаждаюсь произведенным эффектом. Это возбуждает и будоражит одновременно.

Футболка белого цвета, тонкая, поэтому с легкостью можно заметить мои вставшие от холода соски. Марат громко выдыхает через нос, его глаза темнеют, кадык дергается. Ощущение, что он вот-вот набросится на меня, но мужчина умеет прекрасно контролировать себя. Стоит на месте и не двигается. Даже не пытается прикоснуться ко мне.

–  Я только сейчас поняла, что за последние четыре года ни разу не брала отпуск. Обычно мой телефон разрывается от звонков, а я курсирую между странами и почти не сплю по ночам.

– Ты только что полностью описала мою жизнь.

Марат делает шаг назад, я же опускаю ноги на холодный пол и ёжусь. Мужчина пристально и с насмешкой следит за тем, как я собираю по комнате свои разбросанные вещи. Дразню его, наклоняясь, чтобы подобрать свитер, и оттопыриваю попку назад.

– Я бы с удовольствием оттрахал тебя еще несколько раз, но у нас сегодня насыщенный график. Ешь и одевайся тепло. – Он с силой шлепает меня по ягодицам, заставляя вскрикнуть от боли, и смеется. Ленивой походкой направляется к столу, берет чашку горячего напитка и потягивает мне, все еще не отводя от меня горящего взгляда.

Мы завтракаем молча. Между нами снова какое-то напряжение. Я все еще не привыкла к быстрой перемене в настроении Марата, а оттого, что он сидит напротив меня мрачнее тучи, кусок в горло не лезет.

А чего я ожидала? Что он разбудит меня нежными поцелуями после жаркой ночи и начнет клясться в вечной любви? Пф-ф-ф, это уж точно не о Давидове. Скорее сдавит шею и пригрозит выбросить в озеро, если не сделаю все так, как нужно ему.

Мои вопросы, куда мы собираемся, Марат просто игнорирует. Он берет с собой лишь черный рюкзак и термос с чаем. На улице сыро и холодно. Стоит только выйти из домика, как ветер набрасывается на меня с такой силой, что кажется, будь я на несколько килограммов меньше, снес бы с легкостью куда-то в сторону.

Мы спускаемся с лестницы и, к моему удивлению, идем не в сторону спрятанного среди деревьев автомобиля, а к насыпи камней у берега. Марат бросает рюкзак на землю, поворачивается ко мне, проходится взглядом и поджимает губы, словно чем-то недоволен. Потом достает из рюкзака несколько пустых жестяных банок и стеклянных бутылок. Ставит в ряд и кивком приказывает мне следовать за ним. Мы отходим шагов на десять. Останавливаемся. Я в замешательстве смотрю на мужчину, не понимая происходящего, пока он не достает пистолет.

Сердце пропускает удар, и внутри меня поселяется дикий страх. Почему-то первое, что приходит в голову, – я все же ошиблась и он решил убрать меня. Наверное, что-то такое отражается в моих глазах, потому что Марат хмурится еще больше, подходит ко мне, и я дергаюсь, когда его пальцы прикасаются к моему лицу. Паника обрушивается на меня лавиной, я верчу по сторонам головой, пытаясь понять, куда бежать.

– Я всего лишь собираюсь научить тебя стрелять, – устало выдыхает Марат, отступая на шаг, и разочарованно смотрит на меня. Мой взгляд наконец-то фиксируется, а бьющие в голове молоточки затихают, давая возможность трезво мыслить.

Я смотрю на оружие в руке Марата, потом на бутылки и чувствую себя настоящей дурой.

– Я так и подумала, просто… просто оружие вызывает во мне страх, – вру, скрывая настоящие причины своей паники и надеясь, что Марат поверил мне.

– Тогда мне придется помочь тебе побороть его. Возьми его. – Протягивает мне пистолет, и я вся сжимаюсь, вспоминая прошлый раз. Чувство дежавю не дает покоя.

Я сглатываю подступивший к горлу ком, время вокруг словно замирает, когда я принимаю оружие из рук Марата. Тяжелая сталь холодит руку, и  появляется чувство опасности. Кажется, что стоит мне сделать неверное движение – и из дула вырвется смертельная пуля, которая может ранить и меня, и мужчину передо мной.

Мне страшно, но я стараюсь обуздать непрошеное чувство. В конце концов, мне не нужно будет стрелять в живого человека, это всего лишь бутылки.

– Я все же удивлен, что твой отец ни разу не преподал тебе урок стрельбы. Бывшие военные обычно муштруют своих детей, словно готовят себе на замену, независимо от их пола.

– Либо воспитывают в строгости, не позволяя ступить лишнего шага. Отец даже на школьные дискотеки запрещал ходить. Приходилось сбегать через окно. Однажды он поймал меня, и после этого у нас  на всех окнах  появились решетки, – смеюсь, вспоминая детство.

– Теперь я понимаю, как тебе удалось так долго сохранять свою девственность. – Во взгляде Марата пляшут черти, я же кривлюсь в ответ, не желая вспоминать бывшего мужа.

– Кстати, что там с моим разводом?

Мне хочется, чтобы Давидов обрадовал меня новостью, что с Андреем отныне нас ничего не связывает, хочется навсегда перевернуть эту страницу жизни, поэтому его ответ меня немного разочаровывает.

– Мои люди работают над этим. Не волнуйся. А теперь встань вот сюда, ноги чуть шире плеч, и направь оружие на мишень. Вот так. – Марат становится сзади меня, его дыхание щекочет кожу, грудь касается моей спины. Он заставляет поднять сцепленные на оружии руки чуть выше.– Правую руку чуть согни в локте. Расслабься, ты слишком скованная.

– Легко сказать, – бурчу себе под нос. Энергетика мужчины сбивает меня, не давая сосредоточиться.

– Теперь прицелься.

Я закрываю один глаз, как это делают по телевизору, навожу прицел на одну из бутылок и начинаю злиться, потому что ничего не получается.

– Давай я помогу. – Марат обхватывает пальцами мою кисть и наводит прицел. – Выстрел производится на задержке дыхания. Плавно. Не нужно резко жать на спусковой крючок. Прицелилась, задержала дыхание, выстрелила. Давай, попробуй.

Марат отпускает мою руку, и я немного теряюсь. Делаю несколько глубоких вдохов, напрягаюсь вся, задерживаю дыхание, медлю и наконец-то стреляю.

«Щелк», – едва слышно, и ничего не происходит.

Я с недоумением смотрю на Давидова.

– С предохранителя забыла снять, – смеется он. – Снова.

– Ты не говорил об этом, – злюсь, пытаясь понять, как это сделать.

– Вот так, – снисходит до меня Марат. – А теперь осторожно и делай все, как я сказал.

Я громко выдыхаю. Сосредоточенно целюсь. Задерживаю дыхание, и… отдача оказывается такой неожиданной и сильной, что я громко вскрикиваю, отшатываюсь назад, почти уронив оружие на землю.

– Крепче держи пистолет и перенеси вес на одну ногу, – голос Марата далек от нежного, он обращается со мной как с новобранцем. – Давай еще раз.

Я стону и послушно выполняю его указания, промазывая раз за разом.

– Не могу я. Все. С меня хватит, – злюсь после очередного смешка Марата. Руку уже печет от напряжения, уши заложило от громких выстрелов, а бутылки до сих пор целы.

– Никто не будет жалеть тебя, когда вам с дочерью будет угрожать опасность. Соберись и подними оружие. Встань в стойку и сбей наконец-то эту долбаную бутылку, Кристина. Даже десятилетний ребенок справится с таким заданием.

– Я устала. И я никогда не причиню вред другому человеку. Ты только зря тратишь время.

– Представь, что там, у заправки, когда я украл вас с дочерью, у тебя был бы пистолет, – надвигаясь на меня, зло рычит Марат. – Что бы ты сделала? Смотрела бы, как твою дочь забирают, или достала бы его из сумочки и выстрелила? Как ты собираешься защитить себя? Будешь протыкать злодеев своими цветными карандашами и кистями?

– Единственный, от кого стоит защищать свою семью, – это ты! Если бы ты не появился в нашей жизни, ничего этого не было бы! Мы с Дашей были бы в Милане, готовились к новому показу. Я бы уже открыла линейку детской одежды, жила бы своей идеальной жизнью! – зло выкрикиваю ему в лицо, наконец-то произнося вслух то, что так долго  не давало мне покоя. И мне становится легче. Несмотря на боль в глазах Марата, несмотря на жжение в руке, несмотря на то, что, возможно, наши отношения после этого никогда не будут прежними, но мне становится легче.

– Встань в стойку. Я никуда не отпущу тебя, пока ты не собьешь все бутылки, – безэмоционально произносит он, выводя меня из себя этим еще больше.

– Да пожалуйста, – выкрикиваю, поднимая пистолет в воздух, целюсь всего несколько секунд и ошарашенно замираю, когда на моих глазах, словно в замедленной съемке, одна из бутылок валится с огромного камня на землю.

– Молодец, – хмыкает позади меня мужчина. – А теперь еще раз.