Глава 6

Я никогда не задумывалась над тем, что делают женщины, которых предали. Уходят со скандалом? Выбрасывают через окно вещи неверного мужа? Подают на развод? Или же пытаются забыться в объятиях другого мужчины?

Во мне же словно что-то надломилось, застыло. Мою любовь, сердце, чувства – растоптали. Я не понимаю, что стало причиной измены Андрея, ведь у нас был счастливый брак и идеальные отношения. Мы вместе ещё с университета, столько всего прошли, а теперь....

Это все из-за того, что я не смогла родить ему ребенка? В этом разница между миниатюрной брюнеткой и мной? Я неполноценная?

Слезы застилают глаза, я не двигаюсь с места. Все так же сижу в кресле, с силой сжимая в руках фотографии, и смотрю на стену перед собой. Марат достиг цели, растоптал меня, но в какой-то степени я благодарна ему за это. Он открыл мне глаза, показал, какой слепой идиоткой была. Вот только чего он пытался добиться этим?

Даша что-то говорит мне, пытается обратить на себя внимание, но я ничего не замечаю вокруг. Боль, жгучая и тупая, проникла под кожу и терзает меня, не давая дышать полной грудью.

Я действую на автомате: беру дочь на руки, купаю ее, укладываю спать и все прислушиваюсь к звукам в доме, ожидая своего неверного мужа. Как встретить его? Бросить в лицо фотографии и хлопнуть дверью? Не пустить даже за порог дома?

Лютая ненависть стягивается пружиной внутри меня, желая освобождения. Я хватаю первое попавшееся под руку — вазу — и с размаху бросаю о стену. Наблюдаю за тем, как дорогой фарфор разлетается осколками по паркету, и чувствую некое удовлетворение. Это была ваза, которую нам подарила мать Андрея. Дорогая безвкусная вещь, купленная на наши же деньги. Я оглядываюсь по сторонам в поисках того, что можно было бы ещё разбить, но меня останавливает мелодия звонка мобильного.

Я с опаской смотрю на экран, боюсь, что это Марат либо муж, с которым я не готова вести разговор, но это всего лишь Алина, девушка, которая занимается моими финансовыми делами.

— Кристин, у нас ЧП, — с нотками паники произносит она, и в любой другой день я бы, наверное, заразилась ее нервозностью, но сейчас мне абсолютно все равно.

— Что стряслось? — мой голос звучит ровно, сама удивляюсь такому холодному спокойствию.

— Помещения, которые мы арендовали под бутики, выкупили. Нужно срочно освободить их.

— Я... я что-нибудь придумаю. Это какое? — Я прислоняюсь спиной к стене и прикрываю глаза, пытаясь сдержать рвущуюся наружу боль.

— Все, Крис, — понижая голос до шепота, произносит Алина.

— Что?

— Кто-то выкупил в один день все помещения. И здесь, и в Италии, и в Испании – везде! Я не знаю, что делать, нам дали три дня, чтобы убраться оттуда.

— Это невозможно. Как так? А договор? Почему прежние хозяева не поставили нас в известность? Кто мог выкупить разом все...

Я запинаюсь. Действительно, кто мог это сделать?

Марат.

Но зачем? Зачем ему разрушать мою семью и бизнес? Как это повлияет на мое решение бороться за свою дочь до конца? Он хочет ослабить меня? Показать, как крут?

— Нам вернули деньги, которые мы оплатили вперёд за аренду, и накинули компенсацию. Что нам делать, Кристина?

— Свяжись с Максом, пусть найдет недвижимость недалеко от прежних мест. И попроси Бланку подготовить рекламную кампанию с новостью о нашем переезде. Нужно сделать все максимально быстро.

— Хорошо.

Я отключаюсь, и взгляд цепляется за последнее сообщение от Андрея, которое высветилось на экране телефона.

«Срочное совещание. Буду поздно»

Я горько усмехаюсь. Совещание. Сколько их было за последний год? И командировок неожиданных. Неужели все это тоже было ложью?

Мне вдруг захотелось увидеть эту женщину в жизни. Посмотреть ей в глаза, спросить, спокойно ли она живёт, зная, что она увела из семьи чужого мужчину. Узнать  о ней больше информации, чем то, что я увидела на фотографиях. В какой-то момент я чуть не забыла о неприязни к Марату и не позвонила ему с просьбой сказать мне ее имя и адрес.

А ещё мне безумно противно. Чувствую себя испачканной в грязи. Сколько раз Андрей приходил от неё, целовал меня, трахал? Приводил ли он ее к нам в дом, пока я была в разъездах? Спал ли с ней прямо в нашей супружеской постели? Кажется, однажды я нашла в корзине с бельём кружевные трусики и все никак не могла вспомнить, были ли у меня такие. Но у меня столько одежды, что я списала это на свою забывчивость, а ещё слишком сильно доверяла Андрею. Получается, это она оставила мне послание, а я, дура, даже ничего не заподозрила?

Входная дверь открывается поздно ночью. Я сижу в кресле напротив входа, но Андрей не видит меня. Приглушённый свет бра скрывает меня в тени, зато прекрасно освещает лицо моего мужа. Он выглядит усталым, но счастливым. Губы растянуты в лёгкой улыбке. Он снимает верхнюю одежду, несколько минут переписывается с кем-то в телефоне, я же пристально слежу за каждым его движением, пытаясь понять, что чувствую. Ненависть? Унижение? Боль? Презрение? Любовь?

— Ты поздно, — подаю голос я, и Андрей резко вскидывает взгляд в мою сторону.

— Работы много. Почему не спишь? — Он делает несколько шагов в мою сторону. Щёлкает выключателем, и я щурюсь, потому что яркий свет слепит глаза.  — Все ещё обижена? — спрашивает спокойным голосом, словно ничего не происходит. Лицемер.

 Андрею в лицо.

Снимки разлетаются по полу, словно в замедленной съемке. Андрей ловит один из них, короткий взгляд – и выражение его лица меняется в мгновенье.

– Где ты это взяла? – холодно спрашивает он.

– Это так важно сейчас, Андрей? – Складываю руки на груди и усмехаюсь, старательно изображая безразличный вид. – Чтобы утром тебя здесь не было. Я подаю на развод.

– Что? Ты бредишь, Кристина. Кто-то хорошенько обработал фотографии, чтобы ты поверила, что на них я.

– А разве это не ты? А? Не стоит держать меня за дуру, ну же, признайся уже, что у тебя есть любовница. Как долго ты с ней? Полгода? Год?

– Крис, – он в несколько шагов преодолевает расстояние между нами и заключает меня в объятия, – дурочка моя, неужели ты считаешь, что я могу изменять тебе? — Пытается поцеловать, меня же выворачивает от чужого запаха женских духов на нем.

– Отпусти. – Я отталкиваю его от себя, не могу выдержать его прикосновения, мне противно от одной мысли о том, что еще час назад он мог быть с ней. – Мы с Дашей улетаем через несколько дней. Дом продадим и деньги поделим пополам, тачку можешь забирать себе. На поддержку отца можешь не рассчитывать, само собой.

– Это Марат? Он? Этот кретин запудрил тебе мозги? Очнись, Кристина, я тебе не враг, я люблю тебя, я на твоей стороне, солнышко.

– Не надо, пожалуйста, – с надрывом прошу я, не в силах больше терпеть эту ложь. – Я лишь хочу знать почему. Почему ты ушел к ней? Это из-за того, что я не могу забеременеть? Ты хочешь ребенка? Мы могли бы найти суррогатную мать.

Андрей молчит. На его лице играют желваки, он прячет руки в карманах. Я слишком хорошо знаю мужа, поэтому  с легкостью угадываю его поведение. Он загнан в угол, а еще хочет сказать что-то колкое в ответ, но сдерживается, взвешивает, стоит ли говорить это или нет.

– Хочешь знать почему? Боюсь, ответ тебе не понравится. Ты фригидная сука, Кристина, – выплевывает, и я теряю дар речи от такого заявления.

– Что?

– Тебя никогда нет дома, ты всегда в этих своих разъездах, на показах, вся такая деловая, что совершенно забываешь о том, что я взрослый здоровый мужик, которому нужен секс.  Не могу вечно ждать тебя, перебиваться сухим пайком раз в несколько месяцев. Да ты в постели бревно и даже отсосать мне нормально не можешь. Тоже мне скромница.

Я делаю шаг назад. Его слова, словно пощёчины, бьют меня по лицу, вызывая слезы. Я стараюсь держать лицо  до конца. Тварь, какая же он тварь.

– Почему тогда не развелся со мной? Зачем нужно было изображать влюбленного мужа? К чему весь этот фарс?

– И остаться ни с чем? – зло усмехается он, теперь уже совершенно не скрывая своего истинного лица.

Я сглатываю подступивший к горлу ком. Несколько раз моргаю, потому что комната начинает вертеться перед глазами. Хватаюсь рукой за стул  в надежде сохранить равновесие и изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не закрыть ладонями уши.

Я не верю, что это происходит, не верю, что передо мной мой муж. Его словно подменили. Где тот заботливый мужчина, что дарил мне цветы? Где тот парень, с которым мы до рассвета гуляли по набережной, держась за руки? Где наши клятвы в вечной любви, чувства и обещания всегда быть рядом? Почему происходит так, что после стольких лет совместной жизни внезапно оказывается, что ты совершенно не знаешь близкого тебе человека?

Кажется, Андрей наконец-то понял, что наделал, потому что внезапно все его напускное высокомерие и презрение исчезают, остаются лишь усталость и странный блеск в глазах.

— Крис, я не хочу ссориться, — начинает он уже спокойным голосом, но я не даю ему сказать ни слова.

—Ты сделал уже достаточно, можешь остаться в доме, если хочешь, но утром чтобы тебя здесь не было. Иди к этой своей, – киваю на разбросанные по полу фотографии.

— Ее зовут Мила.

— Мне все равно.

—  Мы познакомились в прошлом году, она работала у меня.

— Я не хочу ничего знать, — говорю уперто, а сама мысленно перебираю в голове всех сотрудниц Андрея.

— Она скоро родит. У меня будет сын.

— Заткнись, — умоляю я, срываясь в истерике.  — Зачем ты мне это говоришь? Чтобы я почувствовала себя ещё хуже? —  глухо и хрипло, ощущение, словно я потеряла голос.

— Просто я устал врать, Кристина. Я не хотел, чтобы все закончилось вот так, чтобы мы разошлись врагами, но… получилось как получилось, — упирается в меня своим взглядом, и я отворачиваюсь. Слишком больно. — Мне надоел этот фарс, надоело притворяться. Я хочу возвращаться в дом, где меня ждут, а не в этот холодный музей. Я хочу, чтобы моя жена встречала меня с работы, а не шастала хрен знает где, готовясь к очередному показу,  я, блядь,  детей хочу,  в конце концов! Чтобы они на меня были похожи! На меня! —  он уже срывается на крик, лицо краснеет.

— А как же Дашенька? — на выдохе и с надрывом.

— Да какая, к черту, Дашенька? Это чужой ребенок, Кристина! У нее есть отец, и поверь, лучше отдай ему дочь. То, что я успел нарыть на него, мне не понравилось.

— Уйди. Прошу тебя. Уйди, иначе я не ручаюсь за себя! — выкрикиваю я, чувствуя, как соленая влага стекает по щекам.  — Счастья тебе, Андрей, надеюсь, ты ни о чем не пожалеешь.

Андрей медлит. Топчется на месте какое-то время, молчит, потом с силой пинает носком ботинка комод и идёт в сторону лестницы на второй этаж. Я боюсь шевельнуться. Стою, словно приросла к полу, дышу часто-часто и чувствую, как мои острые ногти впиваются в ладони.

Я впервые понимаю, что моя подруга была права. Я слишком добрая, а таким живется непросто. Мне стоило, как любой нормальной женщине, со скандалом выставить Андрея из дома, пригрозить отобрать все имущество, а вместо этого я представляю, как он увидит меня когда-нибудь, возможно даже с другим[n5]  мужниной, и пожалеет о том, что ушел к другой[n6] . Мечтаю забеременеть, родить ребеночка назло всем, создать новую счастливую семью.

Я оседаю на пол. Сдерживаю рвущуюся наружу истерику и резко поднимаю вверх голову, когда слышу громкие шаги по лестнице. Андрей спускается с чемоданом в руках. Спешит уйти от меня к другой. К той, что сможет подарить ему желанного ребенка, нас же с Дашей Андрей просто выбрасывает из своей жизни.

— Надеюсь, ты не будешь вести себя как последняя стерва и не нажалуешься папочке. — В поле моего зрения возникают его начищенные до блеска ботинки. Андрея шатает из стороны в сторону, он то кается в содеянном, то выставляет себя настоящим уродом, и я не понимаю, какой из них Андрей настоящий.

— Ты хоть когда-нибудь любил меня? — вскидываю на него взгляд, стараясь держать лицо из последних сил, но поплывшая тушь и мокрые дорожки слез на лице уже и так выдали меня.

Андрей молчит. Дышит глубоко и часто, пропускает пуговицы на рубашке.

— Любил или нет? Ответь же! — все же не выдерживаю я и срываюсь на крик. — Или ты женился на мне ради отцовских денег, а?

Андрей все еще молчит.

— Как я раньше не поняла-то? Простой парень из хрущевки и наследница многомиллионной империи – любовь здесь была всего одна, и точно не ко мне.

— Крис, ты красивая женщина. Ты мне нравилась, но... Я не ожидал, что влюблюсь в другую, и это совсем не то, что я чувствовал с тобой. Она и наш ребенок для меня самое дорогое, поэтому прошу, не лезь в нашу семью. Я знаю: одно твое слово – и твой отец вывезет нас куда-нибудь в лес, оставит на съедение диким животным за то, что мы посмели обидеть его маленькую дочурку, — чуть кривясь и с отвращением произносит мой муж. — Но я тоже умею делать больно.

— Чего ты хочешь, Андрей?

— Половину всего, что у нас есть. И скажешь отцу, что развод – это твоя идея.

— Иди к черту, Андрей. Я сделаю так, что ты не получишь ни копейки. Уходи, сейчас же!

Меня злит его самоуверенность и то, что другая женщина и ее ребёнок будут жить за счёт моих денег, потому что Андрей пришёл ко мне без гроша за душой и все, что есть у нас, определённо не его заслуга. Работу дал ему мой отец, дом строился в основном на деньги от моего бизнеса. Так пусть выметается с тем, с чем пришёл, и своим скудным банковским счетом.

— Помни, Кристина: то,  будет ли Даша с тобой или нет, зависит от меня. С Маратом тебе не тягаться.

— Вон! — рычу я, указывая ему на выход. Андрей не перечит, лишь смотрит на меня с насмешкой во взгляде, медленно надевает пальто и уходит, не забыв громко хлопнуть дверью. — Ненавижу тебя, ненавижу, — шепчу в пустоту и, с трудом перебирая ногами, бреду в ванную комнату.