Глава 15 – Золото

Забрав пакет, я не спешу возвращаться к Злате. Меня неконтролируемо несëт. Я не соображаю, что делаю. Мы едем куда-то не туда. В этом направлении дорога разрушена, наш состав сойдёт с рельс. Но он и в любой другом направлении сейчас сойдет, так как машиниста нет. Мы оба пассажиры. И эмоции нас несут…

Сигарету бы мне.

Я, наверное, слишком поздно в своей жизни познал, что такое ревность. Едва справляюсь с этим. Вообще не справляюсь! Надо как-то абстрагироваться от этого. Эта задача решается после…

Бросаю пакет на комод, иду в кухню. Там с книгой пьет чай Тихий, не подозревая, что у нас там не разговор, а полный пиздец. Поднимает на меня взгляд.

– Чай будешь?

– Буду.

Пока он делает мне чай, я курю в приоткрытое окно, сигарета в пальцах подрагивает. Наблюдаю, как по-хозяйски прохаживается по кухне Барс. Недовольно подергивая хвостом. Садится в метре от меня и не моргая смотрит в глаза. И я не моргая смотрю в его. Ты и мой кот тоже! Всё здесь – моё.

Барс ловко запрыгивает на подоконник рядом с фикусом. И снова смотрит в глаза. Подношу руку, чтобы погладить. Шипит, прижимая уши. Ух… Но я же хотел – посерьёзней. Серьёзней некуда.

– Злата пирог испекла, хочешь?

– Очень. Но я хочу, чтобы она сама угостила.

Протягиваю коту пальцы. Настороженно нюхает. Хозяйкой пахнут?

Потом нюхает приоткрытую пачку сигарет, и увлечённо вытаскивает несколько штук, подцепляя их когтями.

– Извини, кот, – забираю. – Мне еще до утра выживать с этой пачкой…

– Ты сказал – уйдëшь, – ставит на стол кружку Тихон.

– У нас долгий разговор.

– Злате нельзя волноваться, у неё молоко пропадёт.

Блять…

Сжимаю пальцами переносицу. Еще не хватало… Где взять адекватности на этот вечер?

Тихон двигает ко мне сахарницу.

– Вы хотите забрать Варвару? – подрагивают агрессивно его ноздри.

– «Мы»?

– Ну… Черкасовы.

– Черкасовы… – зло ухмыляюсь я. – Черкасовы – разделились по интересам. Я не представитель. Я – сам по себе. И я не Варвару хочу забрать, а вас всех хочу забрать.

– Зачем?

– Вы – моя семья.

Сталкиваемся взглядами. И теперь меня сверлят с двух сторон. И Барс и Тихий. Настороженные…

– Злата не захочет, – качает головой Тихон.

– Захочет…

– Нет.

– Потому что?… – поощрительно взмахиваю кистью, прося его обосновать.

Едва скрываю бешенство. Из-за мужика этого? Убью, блять. Кого-нибудь.

– Ей с мужчинами не везëт, – уклончиво отвечает Тихий. – Нам одним лучше.

– Ей со мной повезло. Всë!

Делаю глоток крепкого чая.

– Спасибо.

Сдергиваю с комода пакет, иду в спальню. А она выходит оттуда. В спортивном мешковатом костюме, на руках с сонной девочкой.

Костюм не поможет. Я его теперь взглядом спалю!

– Злата… мы не договорили.

– Мне ребенка покормить надо, – строго.

Девочка примерно ровесница Марку. Но в отличие от него, очень оживлённая.

– Ма-ма… – прячется от меня, поднимая прядь влажных волос Златы. Тянет их в рот, с любопытством глядя на меня.

– Варюш… – выпутывает Злата из её пальчиков волосы.

Растерянно наблюдаю, замерев на их пути.

Мне хочется сказать, что Злате очень идет материнство. И попросить, чтобы сняла тёмные линзы. Я соскучился по её настоящим глазам.

– Дай… Дай… – тянется назад к стеллажам Варвара.

Там какие-то статуэтки.

– Давай, – забирает Тихон. – Я еë сам покормлю.

Варвара в нашу породу и очень похожа на Марка.

– А у меня брат родился. Марк. Такой, как Варвара сейчас. Чуть постарше.

– Поздравляю… – водит Злата рассеянно пальцами по горловине кофты, глядя в сторону. – Теперь у Альберта свой наследник?

– Нет, у Марка патология, – хмурюсь я. – Он будет недееспособен. Аутизм, кажется.

– Как? – испуганно.

Развожу руками.

– Мне жаль…

Её взгляд уплывает.

– Это всë золото проклятое. Оно ничего не даёт, только отнимает. Кто-то умирает… Ценный, близкий… Или – страдает очень. Потому что люди проклинают тебя.

– Проклятое?

– Там до нас еще, в шахте людей засыпало. Много. Их семьям Дагиевы ничего не выплатили даже. Проклятое, да. Потом, они думали – руда истощилась. Не стало золота в породе. Они много денег в разработку вложили. В округе все перекопали. Шаман сказал: «Хозяйка болот» золото спрятала.

– Из-за погибших?

– Нет… Золото кровь любит. Из-за того, что змей на прииске извели, потравили.

Мелодично тихо рассказывает. Меня завораживает… Перед глазами рождаются образы.

Точно – Шахерезада!

– Сказки всë это…

– Сказки?… Продали нам землю за копейки. Наша – к ней прилегала. А отец слоем ниже, когда в шахте трупы разгребали еще одну жилу нашел. И Дагиевых это, конечно… Назад потребовали! – качает головой. – Мать их так нас проклинала, что от сердечного приступа умерла. Жадная, была очень.

– Что дальше было?

– Через несколько лет споров они предложили миром решить. Мне за младшего их брата замуж выйти. Он… – морщится с отвращением. – Проходу мне не давал с детства.

– А ты отказала?

– Отказала! Он мерзкий был… Жестокий… Но, как видишь, судьбы этой не избежала – за нелюбимого пойти замуж. Дед уговорил. Сказал – сама выберешь. Еще говорил: Черкасовы – люди своего слова. Защитят нас, если пообещают. Ошибся. Да и черт с ним, с этим золотом. Проживем без него.

– Я к этому отношения не имел. За отца – прошу прощения. Он был неправ, он раскаивается. За брата – не прошу. Ему будет соответствующая ответка. Но, мне очень жаль.

– Чего уж. Ты много обещал мне, Демид, – переводит обиженный взгляд мне в глаза.

– Я помню всë, что обещал. Всë в силе. Но путь… Он не всегда подчиняется идущему, Злата.

Отворачивается, уходит к окну.

– Алиса я. И права требовать у тебя от меня ничего нет.

– Алиса? А я – вдовец? – усмехаюсь.

– Отпусти, Демид. Страшно мне. Тронете Варвару, я не знаю… – начинает ее трясти. – Я вам такое проклятье устрою…

– Мое проклятие при мне! – касаюсь пальцами лемби. – Его я не отдам. Но и других не заслужил. И нет никаких «вам». Есть ты и я. И я сам кому хочешь устрою за вас. Не тебе – женщине – воевать. Твоё дело вон… грудью кормить.

Грудь у не просто… Арррр! У меня пробки, блять, вылетают от короткого замыкания. Веду пальцем по позвонкам на её шее. Разворачивается рассерженно, ладонь дергается, раскрываясь, как у разъяренной кошки. Опять?

Хватит пощечин! Предупреждающе качаю ей головой. Не срывай мне опять тормоза! Я их только отыскал.

Забираю еë руку, целую в ладонь. Растерявшись тянет обратно, сжимает пальцы в кулак, опускает.

– Грудью кормить… – горько.

Обнимает себя, закрываясь от меня.

– Тесты приехали. Пойдëм.

Приближаюсь, она пятится.

– Хочу закрыть все твои непонятки. И услышать ответ на свой вопрос.

– Какой вопрос?

– Самый важный, Злата.

Подхватываю под бедра, поднимаю выше. Моё лицо касается её груди, я как пьяный вдыхаю запах. Фа-а-ак…

За это ощущение, это чувство рядом с ней, я всë готов простить, принять, исправить… Я им бредил. Вот оно!

– Дэм!..

Заношу в комнату. Закрываю плечом дверь.

– Ты ведь уже понимаешь, да, что я здоров? И не подставлял тебя.

Тяжело сглатывает.

– Понимаешь… По инерции кусаешься.

– Я не знаю, – дрожит еë голос.

– Всë еще хочешь, чтобы я ушëл?

Расслабляю руки, позволяя ей съехать вниз по моему телу. Целую еë в бровь. Закрывает ладонями лицо. Ложась спиной на дверь, сползает по ней на корточки.

Я зло рву коробки с тестами. Их много, они разные… Один может соврать, сразу несколько – нет.

– Нет, я тебя понимаю. И не осуждаю. У меня теперь тоже на этот счет паранойя, еще покруче твоей! И не дай Бог, кто-то бы прикоснулся к моему ребенку… К тебе… И даже – ко мне. Потому что, мне потом касаться вас. Это же пытка – не касаться! – срывается мой голос.

Замолкаю, делая тесты. Слышу, как она тихо плачет.

– Надо подождать… И пока мы ждем мой отрицательный анализ. Скажи мне… Что-нибудь мне скажи!

– Что? – выдыхает тихо.

– Что-нибудь, что компенсирует мне эти полтора года, Злата. Потому что я за каждый долбанный день с тебя теперь спрошу. Каждый! С процентами!

Раскрываю её ладонь, вкладывая в неё горсть тестов. Такой вот букет, Золотинка. Ценнее не придумаешь.