Глава 31. Камал

Солнце висит низко, озаряя ржавые балки и бетонные блоки. Здесь, в этом заброшенном месте, тишина кажется наигранной. Мы стоим на возвышении, изучая стройку издалека. Один из наших складов находится слишком близко к этой территории, и Муромский самовольно начал ее захватывать. Его люди уже обозначили свое присутствие – разрозненные вооруженные фигуры мелькают среди бетонных конструкций. Бессмертные, что ли? У нас есть ресурс вытеснить их мгновенно, но мы просто наблюдаем за происходящим, не предпринимая попыток вмешаться.

– Это не война, а цирк какой-то, – недовольно бросает Зейн, глядя на группу вооруженных людей. – Думаешь, он сам появится?

– Нет, – коротко отвечаю, сжимая кулаки. – Муромский слишком умен, чтобы лезть сюда.

– Что мы будем делать? – спрашивает Джин, поглядывая на часы. – Наши люди готовы приступить к зачистке.

Его взгляд становится напряженным, но он ждет моего решения.

– Мы отдадим им эту территорию, – произношу, ощущая, как это слово режет горло.

– Что? – Баха смотрит на меня, как на сумасшедшего. – Камал, это наш участок. Мы и так слишком много теряем.

– Это отвлекающий маневр, – говорю, не отводя глаз от стройки. – Осталось понять, где будет основной удар. Пока они думают, что захватывают это место, мы выясним, что на самом деле замышляет Муромский.

Зейн качает головой, но не спорит. Решение принимаю я. И ответственность за него лежит полностью на мне.

– Ла-адно, – нехотя соглашается Бахтияр. – Но если они попробуют выйти за пределы стройки…

– Тогда их ждет сюрприз, – усмехаюсь я, чувствуя, как внутри загорается ярость. – Мы подготовились.

Мы оставляем территорию под наблюдением и возвращаемся в город. На первый взгляд это поражение, но на самом деле это лишь начало полномасштабной операции.

В машине гнетущая тишина. Каждое движение кажется натянутой струной. Братья молчат, вижу, что им не по душе мое решение, но я уверен, что так будет правильно.

Рингтон мобильника неприятно режет слух и заставляет поморщиться. Джин отвечает. С кем-то переговаривается, и его лицо стремительно меняет выражение. Он поворачивается ко мне.

– Камал, у нас проблемы. – Голос пропитан злостью.

– Говори, – рычу, чувствуя, как колючие мурашки ползут по позвоночнику.

– Аврора. Она была в торговом центре. Встречалась с кем-то.

Мир замирает, а сердце взволнованно сжимается. Нет. Только не это!

– С кем? – Мой голос звучит угрожающе, как шелест ножа.

– Пока не знаю. Ее телефон нашли на подземной парковке. Камеры зафиксировали ее с какой-то женщиной. Камал… – Джин замолкает на пару мгновений, слушая информацию в динамике. – Это была Вика.

Я жму на тормоз так резко, что машину заносит на обочину. Зейн и Баха молчат, понимая, что сейчас не время задавать вопросы. Это не просто угроза. Теперь это личное.

– Где она? – выдыхаю я, чувствуя, как гнев вскипает в венах.

– Ее нет, – отвечает Джин. – Камеры показывают, что Аврора ушла одна. Зашла в туалет, а оттуда – пока неизвестно.

Нервно сглатываю и прикрываю глаза, чтобы поймать равновесие и подумать. В торговый центр я отпускал Аврору, в этом нет ничего необычного. Они часто там встречаются с Радой или Ярой. Оживленное место, охрана, все относительно безопасно. Но сегодня все явно пошло не по плану.

Срываю тачку с места, разворачиваю через две сплошных и сворачиваю к дому. Надо все проверить. Может, это недоразумение, и Аврора вернулась. Но, переступив порог, сразу понимаю – ее здесь нет. Дом кажется пустым, холодным, как заброшенное здание. Я поднимаюсь в ее комнату, открываю шкаф. Все вещи на месте. Никаких следов, что она собиралась уйти.

Я сжимаю кулаки так сильно, что белеют костяшки, а в горле встает ком ярости.

– Джин, найди мне Петра, – рычу в телефон и выхожу из комнаты.

Иду к сыну. От него узнаю, что Аврора интересовалась Викой. С чего вдруг? И у меня спрашивала несколько дней назад, а я отмахнулся. Идиот!

Спускаюсь к охране.

– Ничего необычного не замечали?

– Все штатно, – отчитываются они, вытягиваясь по струнке.

– Пересмотреть все камеры за последнюю неделю, – приказываю им. – Внимательно! Если что-то найдете, сообщите мне лично.

Спускаюсь в подвал под спортзалом. Здесь оборудованная площадка под сауну, но еще не доделана. Джин ждет меня в компании Петра. Его руки связаны за спиной, лицо бледное, взгляд мечется, но в нем уже нет того подобострастия, что было раньше. Он больше не боится. Он ненавидит. Меня? За что?

– Петр, – начинаю я, голос звучит холодно, без эмоций, – тебе дали шанс. Ты мог бы жить спокойно, но решил предать.

– Жить? – Его голос неожиданно груб, надломлен. Он смеется, коротко, резко, словно плюет мне в лицо. – Ты называешь это жизнью? Быть псом на поводке, пока ты вершишь судьбы? Это не жизнь.

Я делаю шаг ближе, и он инстинктивно дергается. Его тело напряжено, как струна, но страх смешивается с презрением. Вижу, как по виску стекает капля пота.

– Кто тебе заплатил? – смотрю прямо в глаза. – Муромский? Или кто-то еще?

Он молчит, сжав губы так крепко, что побелели. Его взгляд остекленел, но я вижу, как внутри кипит борьба.

– Джин, – оборачиваюсь к своему человеку, который стоит у стены, сложив руки на груди. – Сделай так, чтобы он захотел говорить.

Джин подходит медленно, словно хищник, оценивающий добычу. Его кулак врезается в живот Петра так резко, что тот захлебывается воздухом, затем удар следует по лицу. Петру приходится с усилием удерживать голову прямо.

– Достаточно, – поднимаю руку. – Говори.

– Вика! – выкрикивает он, задыхаясь, словно ломается под весом собственных слов. – Это была Вика.

Мое тело напрягается. Имя, которое я не хотел слышать снова, обрушивается, как удар молнии. Снова. Слишком много этой женщины стало в моем поле в последнее время.

– Продолжай, – говорю ровно, хотя внутри все кипит.

– Она… любит меня, – выдавливает он, глядя на меня воспаленными глазами. – Вика – единственная, кто видит во мне человека. Она просила помочь. Говорила, что ты разрушил ее жизнь. Что ты забрал у нее все.

– Идиот, – выдыхаю и провожу ладонью по своему лицу. – И ты решил ждать два года? – Мой голос становится еще холоднее. – Два года ты работал на меня. Следил. Слушал. Ждал момента?

Петр качает головой, его лицо искажено отчаянием.

– Я ждал подходящего шанса, чтобы она смогла подобраться к тебе. Она… она сказала, что будет со мной, если я помогу ей. Камал, Вика ненавидит тебя! Потому что ты монстр! Тиран! А я… я люблю ее.

Слово «люблю» звучит, как плевок. Сжимаю кулаки. Гнев наполняет каждую клетку моего тела. Любовь? Это не любовь. Это больная одержимость, использованная во зло. Вика, тварь, снова ударила в самое сердце, только теперь чужими руками.

– Ты знал, что делаешь, – говорю я, делая шаг ближе. – Ты знал, к чему это приведет. И все равно сделал выбор.

Он поднимает на меня глаза, полные ненависти, и выплевывает:

– Ты заслуживаешь этого, Камал. Вика была права. Ты думаешь, что можешь владеть людьми. Ты…

Впечатываю кулак в челюсть так сильно, что Петр замолкает. Кровь течет из его разбитой губы, но он продолжает смотреть на меня с той же ненавистью.

– Убери его, – бросаю Джину, разворачиваясь и направляясь к выходу. – Чтобы я больше никогда не видел этого человека.

– Камал! – кричит Петр мне вслед, его голос надрывается. – Она вернулась за тобой! Ты не сможешь защититься от нее! Ты проиграешь!

Я останавливаюсь, но не оборачиваюсь. Его слова тонут в звуке закрывающейся двери. Петр уже не человек. Он инструмент, который использовали и выбросили. А я направляю всю ярость на тех, кто держал этот инструмент в руках.

Оставляю Джина наводить порядок, сам еду к отцу. По дороге звоню и прошу подъехать туда же братьев. Собираемся в кабинете. Никто из них не говорит лишнего. Лицо отца хмурое, его глаза смотрят куда-то в прошлое.

– Это она? – первым начинает Зейн. – Вика? Ты уверен?

– Уверен, – говорю я, сжимая зубы. – Она встречалась с Авророй.

– Она же погибла! Я помню ее похороны. – Бахтияр качает головой, его лицо пылает от гнева.

– Это был твой выбор, Камал, – хмурится Зейн. – Ты сам сжег ее.

У братьев разные версии случившегося с Викой. Но пришло время узнать правду.

– Я ее пощадил, – говорю тихо, но голос вибрирует от ярости. – Думал, что даю ей шанс на жизнь.

Отец наконец поднимает голову. Его слова режут, как лезвие.

– Я предупреждал тебя, Камал. Ты должен был закончить эту историю тогда. Ты сохранил этой змее жизнь. Теперь она вернулась, чтобы разрушить твою.

– У нее не получится, – отвечаю резко и хищно оскаливаюсь. – Но мне нужна ваша помощь. Она забрала мою жену. Мы должны ее найти.

Зейн кивает, вставая с места.

– Я с тобой, брат. Мы найдем Аврору.

Бахтияр мрачно улыбается.

– Заставь ее пожалеть, что она вернулась.

Отец ничего не говорит, но его взгляд становится тяжелым. Он кивает, подтверждая, что у меня, как и всегда, есть его поддержка.

Поздно ночью я остаюсь один в кабинете. На столе разложены фотографии, карты и отчеты. Вика была мертвой для всех нас, но вернулась, чтобы напомнить о себе. И она выбрала самый болезненный способ.

Я смотрю на фотографию Авроры, сделанную несколько дней назад. Ее улыбка светится на фоне утреннего солнца, но сейчас ее нет рядом. Я чувствую, как внутри что-то с хрустом ломается.

– Я верну тебя, Аврора, – шепчу в пустую комнату. – Даже если для этого мне придется уничтожить весь этот чертов мир.