Глава 32. Аврора

Очнувшись, не сразу понимаю, где нахожусь. Голова гудит, будто я побывала в центрифуге. Виски пульсируют оглушающей болью, а каждый вдох отдается резью в груди, словно воздух насыщен осколками стекла. Мыслить ясно никак не получается, и я пытаюсь хотя бы прийти в себя.

Тошнота подступает к горлу, а тело кажется ватным, как будто больше не принадлежит мне. Я пытаюсь оглядеться, но темнота в комнате не дает разглядеть ничего, кроме расплывчатых силуэтов. Стены холодные, белоснежные, воздух пропитан сыростью и чем-то неприятно химическим.

Что произошло? Почему я здесь?

В памяти с трудом всплывают фрагменты. Торговый центр. Женщина. Виктория Тагаева. Мы говорили… о Камале. Вика показывала фотографии, что-то рассказывала. Потом кофе. Я отказалась, но вода… Она было сладковатой, но я не придала значения. Дальше – только провал. Все внутри переворачивается, когда я осознаю, что это был чей-то план. Меня заманили в ловушку, а я, дурочка, повелась.

Сглатываю, чувствуя горечь во рту. Тело подчиняется с трудом, но я заставляю себя подняться, опираясь на стену. Пространство вокруг кажется тесным, давящим. Голова кружится, но я делаю глубокий вдох, пытаясь сосредоточиться. Телефон! Проверяю карманы – пусто. Разумеется. Кто бы мне его оставил.

– Черт, – шепчу в никуда, сжимая кулаки. Паника нарастает. Я одна. Никто не знает, где я. Даже я сама. Что делать? Как отсюда выбраться?

Внезапно дверь с грохотом открывается, включается свет, и в комнату входит мужчина. Высокий, с уверенной походкой, на губах играет холодная усмешка. Герман Муромский. Я видела его фотографии в интернете. От одного его вида внутри все сжимается от страха.

– Ну что, принцесса, пришла в себя? – Его голос звучит спокойно, даже добродушно, что только усиливает мое беспокойство. Не верю ему. Он смотрит на меня, словно на забавную игрушку, и это неприятно царапает где-то внутри.

– Что вам нужно? – стараюсь говорить твердо, но голос все равно предательски дрожит.

– Что мне нужно? – Герман делает шаг ближе, заслоняя свет своей массивной фигурой. Его глаза мерцают в полумраке, словно у хищника, который нашел жертву. – Это не совсем правильный вопрос, милая. Скорее, что тебе нужно, – ухмылка становится шире. – Камал обманул тебя, а теперь, считай, ты свободная девушка. Он не защитил тебя, так что придется мне заняться этим.

Его слова словно удар по лицу. Больно и обидно. Но я не верю, что Камал мог со мной так поступить. Не верю, что обманывал меня. Что все, что было между нами, не по-настоящему. Отказываюсь в это верить. Такая правда меня не устраивает. Делаю глубокий вдох и ощущаю, как страх внутри сменяется гневом.

– Камал не обманывал меня! – бросаю зло, не сводя с взгляд с Муромского. – И я не свободна.

Герман откидывает голову и смеется. Его смех холодный, как лед, и заставляет мою кожу покрыться мурашками, но я не подаю вида. Обнимаю себя руками, чтобы сохранить тепло, и с вызовом смотрю на врага.

– О, какая верная жена, – говорит он с насмешкой. – Так уж получилось, что мне нравится забирать самое важное у Тагаева. Виктория была прекрасна… Но и ты не хуже. Нам будет хорошо вместе. Я стану твоим мужем. Ты будешь украшением, достойным меня. А твое наследство сильно поправит мое положение.

– Никогда! – выкрикиваю, едва сдерживая волну отчаяния, что поднимается внутри. – Никогда не стану твоей!

Совсем недавно похожее обещание я давала Камалу, но не сдержала. Говорила, что никогда не полюблю, но впустила в сердце. Полюбила всей душой и уже не смогу разлюбить. Он стал моим воздухом, моим смыслом, моей жизнью. Не представляю рядом с собой никого другого. Это просто нереально.

Герман делает еще один шаг ближе, его глаза блестят, как у змеи, наслаждающейся своей добычей. Он тянется рукой, будто хочет коснуться моего лица, но я отшатываюсь, не позволяя дотронуться.

– Какая непокорная. – Его голос становится тихим, почти интимным. – Камал ведь тоже любил твое упрямство?

Меня охватывает дрожь, но я не даю Муромскому заметить страх. Собираю всю смелость в кулак и плюю ему в лицо. Его спокойствие сменяется мгновенной яростью. Он хватает меня за шею и сдавливает. Глаза наливаются кровью, а зубы противно скрипят. Но через секунду Герман снова усмехается, отпускает меня и вытирает щеку.

– Вот и хорошо, – говорит, отступая к двери. – Горячая жена – это всегда интереснее. Мы еще поговорим, когда остынешь. Я научу тебя доставлять мужу удовольствие и быть покорной.

Он уходит, выключая свет и оставляя меня в темноте.

Оставшись одна, я чувствую, как весь ужас ситуации наваливается на меня с новой силой. В груди все горит, а слезы сами собой начинают катиться по щекам. Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в кожу.

Все из-за этого проклятого наследства! Эти деньги, которые достались мне, стали проклятием, а не благословением. Они превратили меня в мишень, заманили в этот ад и отняли возможность жить спокойно. Они причина всех этих ужасов, которые сейчас происходят. Моя жизнь больше не принадлежит мне, она принадлежит ненасытной жадности и стремлению разрушить все, что у меня есть.

Камал. Почему он до сих пор не нашел меня? Почему позволил мне оказаться здесь? Он ведь обещал… Обещал, что я буду в безопасности. Но это была ложь. Я не могу сдержать рыданий, обвиняя его в предательстве, а себя за то, что доверилась. Сначала ему. Потом Виктории.

Это отчаяние. Я во всем виновата сама. Сама допустила, чтобы меня обманули и заманили в ловушку. Должна сама из нее выбраться. Надо срочно что-то делать, но я слишком растеряна. Слишком испугана. Камал обязательно спасет меня, а я обязана продержаться до его появления.

В этот момент страх сменяется решимостью. Я больше не позволю никому распоряжаться моей жизнью. Муромский ошибся, если думает, что я стану его покорной женой. Никто и никогда не заставит меня склониться перед ним. Я не стану игрушкой, не стану частью его планов. Этот ад закончится, но закончится на моих условиях.