Глава 23. Бахтияр

Я ощущаю ее каждой клеточкой своего тела. Ее прикосновения, ее дыхание – все кричит, что это она. Настоящая. Моя Рада. Как я мог сомневаться? Чувствую все ее эмоции, они пронзают меня насквозь, оставляя внутри разрывающее облегчение и боль. Я хочу что-то сказать, но слова застревают в горле, потому что ни одно из них не передаст того, что сейчас творится внутри. Целую взахлеб любимые губы, водопадом ласк покрываю нежную кожу, с упоением находя знакомые местечки. Ничего не изменилось, Рада по-прежнему реагирует на мои прикосновения. Я двигаюсь в ней рвано и нетерпеливо, но ее тело с восторгом отзывается и раскрывается навстречу. Ее кожа под моими пальцами теплая, мягкая, и каждая секунда оживляет во мне что-то незримо потерянное. Я закрываю глаза, позволяя дыханию Рады, горячему и обжигающему, проникнуть в самое сердце. Ее руки цепляются за меня, словно она боится, что я исчезну. Но это я боюсь потерять ее снова. Не могу без нее. Моя жена, моя жизнь и вселенная. Без нее я не живу, а влачу жалкое существование, и только рядом с ней мир окрашивается цветами. Наши тела тесно переплетены, сердца стучат в унисон, а дыхание становится одним на двоих. Мы две половинки единого целого. Мы одно целое, неделимое. От переполняющих чувство буквально сносит крышу. Это не просто секс. Это желание вернуть то, что у нас украли. В этих бесконечных поцелуях буря, в которой смешаны боль, любовь, страсть и отчаяние. Каждый вздох, каждое движение говорит больше, чем слова. Ее тело дрожит подо мной, ее губы шепчут мое имя с такой интонацией, что внутри все переворачивается. Мое сердце бьется все быстрее, сильнее. Как будто я оживаю, как будто эта близость возвращает мне меня. Нас. Когда все заканчивается, мир вокруг будто останавливается. Голова Рады лежит на моей груди, дыхание постепенно выравнивается, но я чувствую, как она все еще слегка дрожит. Ее нежные пальцы скользят по моей коже, медленно, почти благоговейно, как будто она пытается запомнить каждый сантиметр, каждый момент. Я обнимаю ее крепче, прижимаю к себе, пытаясь стать ее частью, не позволяя этой реальности снова унести любимую из моих рук. В этот момент я знаю только одно – она моя, и я никогда больше не позволю никому нас разлучить. – Ты здесь, – выдыхаю я, проводя рукой по ее волосам, ощущая их мягкость. Голос ломается на полуслове, потому что внутри все переворачивается. – Я думал, что схожу с ума, когда не узнавал тебя за блеклой оболочкой. Ты совсем другая… Рада поднимает голову, ее взгляд строгий и серьезный. Но что-то в ее лице заставляет мое сердце болезненно сжаться. – Почему инвалидное кресло? – Она едва заметно морщится, как будто вопрос причиняет боль не только мне, но и ей. – В аварии повредил спину, – мягко поясняю я, моя девочка переживает. – Но сейчас все хорошо. Почти восстановился. Осталось немного времени, и все будет как прежде. Рада молчит, ее пальцы замирают на моей груди. – Рада, – говорю тише, почти шепотом, как будто боюсь разрушить этот момент. Я внимательно смотрю на нее, ловлю каждую черту ее лица. Но оно чужое. Непривычно, но не отталкивает. – Твое лицо… Оно другое, но ты… Ты все та же. – Я знаю. – Она отворачивается, и я вижу, как ее плечи дрожат. – Я очень хочу вернуть свое. Себя. То, что у меня отняли. Я не могу смотреть в зеркало и видеть другого человека. – Мы все исправим, – твердо говорю я, разворачивая жену к себе, заглядывая в глаза, где сейчас читаются страх и надежда. – Я сделаю все, что нужно. Все для тебя. Ты только будь рядом, пожалуйста. Только не бросай меня больше. Никогда. – Ни за что. – Она улыбается, но в ее улыбке больше грусти, чем радости. – Мне хватило времени, чтобы понять многое. Я не могу без тебя. Ты мое все. Очень тебя люблю. – Радка, – шумно выдыхаю я, притягиваю ее к себе и утыкаюсь носом в шею. Этот аромат… я готов дышать им всю жизнь. – Баха, я должна ехать. – Ее шепот дрожит. – Нужно довести нашу игру до конца. – Нет, – резко отвечаю я, мои руки крепче обнимают ее. – Я не могу снова тебя отпустить. – Но ты должен. – Ее пальцы едва касаются моей щеки, как будто она хочет запомнить это прикосновение. Взгляд становится мягким, наполненным нежностью и болью. – Это единственный способ все исправить. Я вернусь, обещаю. Я молча киваю, потому что знаю, что она права, даже если это разрывает меня изнутри. Мы одеваемся, и я провожаю ее до машины. Марат жмет мне руку, взгляд у него твердый. Я едва успеваю проглотить ком в горле, когда их машина скрывается за поворотом. Сажусь в машину. Дебильное напряжение давит на плечи. Игнат молчит всю дорогу, пока везет меня домой. Я смотрю в окно, мысли хаотично носятся в черепной коробке, но одна из них бьет громче остальных: я не могу больше жить в этом хаосе. Надо все выяснить! Когда я вхожу в дом, меня неожиданно встречает шум. Гости. Вся семья собралась у нас. «Жена». Ее лицо светится радостью, она подбегает ко мне, целует в щеку, но от ее прикосновения меня передергивает. Все внутри кричит, что это ложь. И я хочу ее прекратить. Теперь я не могу допустить, чтобы эта женщина находилась рядом со мной. – Можно тебя на минуту? – шиплю я, беру лже-Раду за локоть и отвожу в сторону. Жена следует за мной, ее улыбка слегка меркнет, но она все еще старается выглядеть уверенной. – Что ты устроила? – спрашиваю я, прищурившись. Ощущение гребаного спектакля не отпускает. Только я пока не понимаю, в чем подвох. Где главное представление. – Семейный ужин, – отвечает она с наигранной радостью. – Надо же отметить такое событие. – Какое нахрен событие? – Мой голос становится холоднее. Я ни черта не понимаю. Лже-Рада расплывается в довольной улыбке. – Ты скоро станешь отцом. Меня качает, словно кто-то выбил почву из-под ног. Это невозможно! Я даже член при ней ни разу из штанов не доставал. А воздушно-капельным дети не передаются. – Че-го? – Я смотрю на жену и немом изумлении, а ощущение лжи становится невыносимым.