Глава 24. Бахтияр

Воздух в комнате кажется густым, как сироп. Забивает легкие, дышать невозможно. Смех, поздравления, радостные лица окружают меня плотным кольцом, и все это давит в троекратном размере. Их голоса сливаются в единый шум, который режет по ушам, раздражает до боли. Рада светится, ее улыбка сияет, как у человека, который достиг своей цели. Но я не могу больше это терпеть. Меня взрывает. – Какой еще ребенок? Откуда? – рычу я, резко отталкивая Раду от себя. Ее лицо моментально меняется, и в глазах застывает обида. – Баха, успокойся, – говорит она тихо, но голос все-таки дрожит. – Я очень спокоен, ты даже не представляешь насколько, – отвечаю с такой холодной яростью, что родственники начинают переглядываться. Мама морщится, ее взгляд становится тяжелым, как свинец. Отец смотрит так, будто еще одно слово – и он просто расплющит меня морально. – Сын, ты не прав. – Его голос раскатистый, как гром, перекрывает шум в комнате. Слова бьют по мне плетью. Я знаю этот тон. Он всегда был таким, когда я осмеливался пойти против его воли. – Вы не понимаете! – срываюсь и почти кричу. Нервы натянуты до предела, как струна, готовая лопнуть. – Это не настоящая Рада, – указываю на жену пальцем. – Это подделка! Чертова подделка! Вы что, совсем слепые?! Не видите?! Мама качает головой, ее лицо напряжено, но в нем читается укор. Вздох разрывает тишину: – Что ты несешь, Баха? Ты понимаешь, как это звучит? Ты сошел с ума? Рада начинает плакать, ее плечи сотрясаются, и она прикрывает лицо руками. А меня передергивает. Настоящая Рада не плачет вот так. Не выставляет слабость и боль напоказ. Она врубает музыку и устраивает отвязные танцы. А этот спектакль ни о чем. – Я же говорила, он не в себе, – сквозь слезы говорит лже-Рада. – После аварии он изменился. Навязчивые идеи, странные желания. Я не знаю, как с этим справляться. Он не узнает меня. Это же невозможно… – Заткнись! – Рык вырывается из моей груди, как у загнанного зверя. Он звучит так громко, что даже стены, кажется, содрогаются. – Ты совсем охренела? Завтра делаешь тест ДНК. Хватит играть в эти чертовы игры! Я не дурак! – Хорошо, – говорит жена, вскидывая на меня мокрые от слез глаза. Ее голос звучит уверенно, но в этой уверенности что-то настораживает. – Ради нашей семьи я готова на все. Это обстоятельство сбивает меня с толку. На секунду я теряю контроль над эмоциями, но тут же нахожу опору. Я знаю свою настоящую жену. Час назад она была в моих объятиях. А эта женщина – суррогат! – Это не мой ребенок, – продолжаю я жестко. – В день аварии у Рады был выкидыш. Она не может быть беременна. Тем более от меня. Я с ней не спал. Это ложь! Рада всхлипывает громче, ее взгляд обращается к родителям в поисках поддержки. – Баха, зачем ты так? – Ее голос вибрирует от наигранного отчаяния. – Да, сын, от тебя я такого не ожидал, – разочарованно произносит отец и качает головой. – Отец! Эта девушка… – Меня колбасит от ярости, и я даже не пытаюсь ее сдерживать. – Твоя жена! – строго перебивает он, и звучит это как истина, которую нельзя оспаривать. – И часть нашей семьи, хочешь ты этого или нет. – Нет! Это ложь! – Слова срываются с моих губ, как выстрел, оглушая всех в комнате. Мои кулаки сжаты, сердце колотится, будто пытается пробить грудную клетку. Внутри кипит ярость. Нахер все, я не собираюсь прогибаться! – Прекрати нести чушь! – Голос отца взрывается, перекрывая мой. Его слова, будто осколки, летят в мою сторону. – Рада беременна! Ты должен радоваться, что твой род продолжится, а не сходить с ума и придумывать эту идиотскую паранойю! – Вы мне не верите?! – Слова вырываются с таким отчаянием, что в комнате становится тише. Я смотрю на каждого из них, пытаясь найти хоть тень сомнения, но вижу только непонимание и упрек. Родители качают головами. Я перевожу взгляд на Камала и Зейна, но их лица, как всегда, непроницаемы. – Тебе нужно отдохнуть, – говорит Камал после паузы. – Потом поговорим. – Проспаться, – добавляет Зейн, хмурясь. – Ты стал слишком много пить в последнее время. Я усмехаюсь и примирительно поднимаю руку: – Я понял. Счастливо оставаться. – Бахтияр! – рычит отец мне вслед. – Немедленно вернись! Ты не имеешь права уходить вот так! – Не сегодня, – бросаю через плечо и выхожу на улицу. Я вырываюсь наружу, как из клетки, но воздух не приносит облегчения. Холодный ветер ударяет в лицо, но внутри все кипит, как лавовое озеро. Руки дрожат, когда я достаю сигарету. Прикуриваю, затягиваюсь глубже, чем нужно, и нервно смеюсь. Смех звучит горько, надрывно, как у человека, потерявшего рассудок. Дым вырывается изо рта и растворяется в ночи, а я думаю про игру, которую затеяла лже-Рада. Как далеко она собирается зайти? Как она вообще решила это провернуть? Бред. Это невозможно. Если только выиграть время. Ведь родители будут защищать ее даже от меня. Ловко. Очень ловко. Но глупо. Я выпускаю струю дыма и усмехаюсь. Ладно, посмотрим, как она будет выкручиваться дальше. Ребенок не может быть от меня никак. Я с ней не спал. И биоматериал нигде не разбрасывал. Это просто фарс. – Случилось что? – Голос Игната раздается из тени. Я оборачиваюсь, и он выходит на свет. – Очередной пиздец, – бросаю я, криво улыбаясь, но в голосе столько усталости, что это даже не звучит как шутка. – Игнат, приютишь на ночь? Мне нужно хотя бы немного отдохнуть. – Без проблем, – пожимает он плечами. – Только я не один живу. – Приставать не буду. Обещаю. Он лишь посмеивается и щелкает брелоком.