Глава 27. Бахтияр

Вечер опускается на город, как тяжелое одеяло. Офис пуст, сотрудники давно разошлись, оставив за собой лишь глухую тишину. Я оставляю Игната разбираться с Элиной. Он знает, что делать. Его ледяное и непроницаемое спокойствие всегда действовало как щит, и сейчас мне нужен этот щит, чтобы Элина не сделала очередной ход, который сорвет все к черту. Мне надо поговорить с братьями. Я сажусь в машину, и двигатель взрывается ревом, разрывая тишину. Улицы тянутся, как мои мысли темные, с редкими всполохами света. Все смешалось к херам: спектакль, устроенный Радой, ее «беременность», которой быть не может, и реакция семьи, которая словно занесла нож над моей спиной. Злость накатывает волнами, но сильнее всего меня терзает, как умело она сыграла эту карту, оставив меня в тени их восторгов. Когда я подъезжаю к дому Камала, глухой звук шин по гравию отдается в ушах, как эхо моих мыслей. Я выхожу из машины, дверь хлопает громко, почти гневно. Камал сам открывает дверь. Его лицо серьезное, но в глазах сверкает что-то, что немного остужает ярость внутри меня. – Заходи, брат, – бросает Кам, отступая в сторону. В его голосе чувствуется тяжесть, которую я слишком хорошо понимаю. Внутри пахнет кофе и древесным дымом, запахи смешиваются, создавая странное ощущение уюта и тревоги одновременно. Зейн сидит за столом в кабинете, его пальцы методично отбивают ритм по краю чашки. – Наконец-то, – бросает он, глядя на меня. – Давай, выкладывай. Я опускаюсь на стул и смотрю на них. Рассказываю все, что удалось узнать. Про Тамилу, Мурада и Элину. Про настоящую Раду и тот пиздец, что вокруг всех нас закрутился. Братья слушают и обмениваются хмурыми взглядами. – Надеюсь вы понимаете, что нет никакой беременности? Камал бросает быстрый взгляд на Зейна. Слишком многозначительный, чтобы не заметить. – Это был театр, – спокойно говорит Камал, скрестив руки на груди. – Мы поняли сразу. Но вмешиваться? Смысл ломать их спектакль, если он играет на нас? – Шоу, – киваю я, чувствуя, как злость снова накатывает. – Вы видели, как родители поверили? Как мать чуть не разрыдалась от счастья? Отец вообще был готов меня выбросить из семьи за «неуважение» к жене и матери своего ребенка. – Мы видели, – вступает Зейн, его голос низкий, как рев далекого мотора. – Но если бы мы вступились за тебя, только сорвали бы все. А так у нас есть возможность подождать и разыграть эту партию правильно. Я смотрю на них, пытаясь понять, что именно они имеют в виду. – Мы на твоей стороне, – продолжает Камал. – Но иногда, чтобы победить, нужно дать врагу поверить, что он выигрывает. – И что теперь? – спрашиваю я, не совсем понимая ход их мыслей. – Сейчас главное – не терять голову, – продолжает Зейн, его глаза прищурены, а голос звучит, как сталь. – Хладнокровие – твой лучший друг. И помни, ты не один. Мы с тобой, что бы ни случилось. От их слов внутри становится теплее, а напряжение немного спадает. Семья. Я знал, что братья никогда не предадут. Эти двое всегда были рядом, и даже сейчас, когда весь мой мир рушится, они поблизости и готовы подставить плечо. – Спасибо, братья, – говорю, поднимаясь. – Я знал, что могу на вас рассчитывать. Камал хлопает меня по плечу, а Зейн кивает, его взгляд становится чуть мягче. – Не забывай, что ты не один, – повторяет он. – И не давай эмоциям взять верх. Сейчас главное – холодная голова. Я киваю, чувствуя, как внутри меня что-то меняется. В груди становится больше места, а уверенность в собственных силах возвращается, хоть и медленно. Я выхожу из дома, вдыхаю ночной воздух и смотрю на звезды, которые едва видны через городской смог. Этот бой еще не закончен. Но я уже не чувствую себя одиноким в этой войне. Сажусь в машину и завожу двигатель. Мой телефон вибрирует в кармане, и я почти машинально хватаю его. Сообщение. От нее. Торопливо открываю. В груди все обрывается, когда глаза цепляются за текст: «Тебя можно поздравить? Долгожданный наследник…» Ее слова будто ядерный снаряд разносят грудную клетку на части, оставляя гулкую пустоту, заполненную только бешеным стуком сердца. Твою мать, Радка! Родная, ты же так не думаешь, правда? Ее слова звучат в моей голове, как эхо взрыва. Откуда она узнала? Неужели поверила? Как же ей сейчас больно… Я хватаю телефон, пальцы дрожат, пытаюсь набрать номер. Гудки. Пустота. Недоступен. Словно кто-то специально отрезал ее от меня в самый критический момент. Сердце колотится так, что я едва могу дышать. Но принимать решение надо быстро. Я не могу оставить ситуацию как есть. – Черт, Радка, – шепчу я, сжимая телефон в руке так сильно, что он чуть не трескается. Злость и беспокойство накрывают меня, как лавина. Наказывает меня, зараза такая. В голове звучит ее голос, ее возможные обвинения, ее возмущения. Все это лучше, чем тишина. Она топит меня в ней. – Что случилось? – Дверь открывается, и на пассажирское садится Зейн. – Прокатимся? – Без проблем, – хмыкает он. Я резко стартую с места и набираю номер Марата. – Мне нужно местоположение жены. Немедленно, – рычу в динамик, едва друг берет трубку. – Какой из? – лениво тянет Мар, словно издеваясь, а меня аж подбрасывает от раздражения. – У меня одна жена! – рявкаю несдержанно. – Радмила Тагаева. Найди ее, это очень срочно! Не дай бог она натворит каких-то глупостей. Никогда себя не прощу. – Успокойся, я займусь этим, – отвечает он, мгновенно сменив настроение. – Через пару минут пришлю координаты. Я отключаюсь, бросаю телефон на панель и прибавляю газ. Мысли крутятся в голове, злобные, острые, раздирающие. Если Рада в беде, я вытащу ее, даже если придется свернуть горы. Если это чей-то очередной ход, я разберусь. Всех разнесу к херам. Но сидеть сложа руки? Нет, это невозможно. – Что случилось-то? – осторожно интересуется брат. – Радка узнала о вчерашнем перфомансе с беременностью, а теперь выключила телефон. – А ты ей не рассказал? – Конечно нет, – невольно огрызаюсь. – Когда бы я успел? Телефон вибрирует снова. Сообщение от Марата. Точка. Координаты. Я не раздумываю и переношу ее в навигатор. Нам в другую сторону. Разворачиваюсь через две сплошные и жму на газ. Колела свистят, но схватываются с асфальтом, позволяя машине быстро набрать скорость. – Куда едем? – спрашивает Зейн, держась одной рукой за ручку двери, а второй что-то набирая в своем телефоне. – Вот сюда, – показываю точку на экране смартфона. Брат невозмутимо кивает, и мы влетаем в поток ночного города. Свет фар выхватывает мелькающие здания и редких пешеходов. Я нервно постукиваю пальцами по рулю, глядя в окно. Внутри все клокочет, как вулкан перед извержением. Только бы все было в порядке. Только бы Рада была в безопасности. Недалеко от указанной точки образовывается пробка. Сворачиваю на обочину и медленно подползаю к нужному месту на карте. Краем глаза замечаю такси. А в нем Рада. Ее лицо, профиль через стекло. Мой взгляд становится острым и опасным. Злость на мгновение ослепляет, выжигая остатки терпения. Резко жму на тормоз, машина встает колом, а я вылетаю наружу. Рывок. Дверь такси распахивается, и я выдергиваю жену наружу. Ее глаза расширяются, в них удивление смешивается с испугом, но мне все равно. Я, блядь, пиздец какой злой! – Тагаев, ты охренел? – кричит на меня Рада, ее голос дрожит, а руки пытаются вырваться. Движения резкие, но я держу крепко. – А ты что творишь, Рада? – Мой голос громче, чем должен быть, но я не могу сдержаться. Меня всего трясет изнутри от страха за эту женщину. Я притягиваю ее ближе, почти вжимая в себя. Мой взгляд пылает. – Какого хрена ты пишешь эту ересь, а потом отключаешь телефон? – А нечего член засовывать в кого попало, – шипит она, но я слышу дрожь в ее голосе. Ее глаза блестят, словно она сейчас разорвется между злостью и слезами. – Бля, какая же ты дура! Я не спал с ней! – кричу и с силой встряхиваю за плечи. – Ты думаешь, у меня встал бы? Да нихрена! Я тебя люблю, Рада! – смотрю ей в глаза и вижу свое отражение. – Мой член не желает засовываться ни в кого другого. Да пусть отсохнет, если я вру! Рада замирает. Ее губы приподнимаются в улыбке, но слова застревают где-то в горле. Первые слезы скользят по ее щекам, и я вижу, как броня начинает трескаться. Да, твою мать! Мой пульс грохочет в ушах, и я больше не могу сдерживаться. Рывком притягиваю ее к себе, жадно, настойчиво впиваюсь в губы. Это не просто поцелуй, это отчаянная попытка вернуть все, что у нас было. Ее губы сначала неподвижны, холодны, но потом Рада сдается. Ее руки сжимаются на моей рубашке, цепляясь, как за последний якорь. Я чувствую, как ее тело дрожит в моих руках, и эта дрожь отдается в моей груди. – Вам бы остановиться, а то зрители собираются, – раздается голос Зейна, который подходит к нам с каменным выражением лица. Я отпускаю жену, но не полностью. Беру за руку и веду к машине. Рада не сопротивляется, но я чувствую, как ее пальцы дрожат. Мы садимся в машину, и Зейн молча нажимает на газ. Всю дорогу я молчу, сжимая ее руку. В голове тысячи вопросов, на которые я еще не получил ответы. Но одно я знаю точно – больше я ее не отпущу.