Глава 28. Радмила

Буквально тону в любимых руках. Слезы текут без остановки, каждая капля кажется пронзительным уколом воспоминаний. Руки мужа теплые, сильные, словно обещают удержать меня от падения в пропасть. Но даже эта сила не может остановить боль, разрывающую меня изнутри. В этих руках я чувствую себя в безопасности, даже когда все внутри кричит от боли. Ловлю себя на мысли, что люблю его больше жизни, и этот факт одновременно греет и убивает меня. Но даже в этих объятиях мне трудно дышать, потому что от себя самой не спрятаться. – Ну хватит уже, дурочка ты моя, – ворчит тихо Баха, его пальцы мягко скользят по моим волосам. В голосе твердость, но за ней кроется что-то теплое, почти неосязаемое. – Ревешь, как ребенок, а я ведь рядом. Всегда. И даже думать не смей иначе. – Я не могу… – пытаюсь сказать, но слезы мешают, горло сжимается. – Можешь, – резко обрывает он. – Ты все можешь. Просто перестань думать о херне. Я всхлипываю и цепляюсь за его рубашку. Баха прижимает мою голову к свой груди. Слышу, как мерно бьется его сердце и постепенно успокаиваюсь. Мне хорошо и комфортно рядом с ним. Словно мы и не расставались. – Куда мы едем? – спрашиваю, с трудом узнавая свой голос. Он вибрирует, как тонкая струна, готовая лопнуть. Вопрос висит в воздухе, и я боюсь услышать ответ, но тишина хуже. – Ко мне, – спокойно отзывается Зейн. Я поднимаю голову, мои глаза сами собой округляются от удивления. – Нет… нельзя. Это не вариант… – Даже слушать ничего не хочу, – отрезает Бахтияр, его взгляд становится жестким и опасным. – Ты меня поняла, Рада? Не спорь. Я сказал, и этого достаточно. Шумно выдыхаю. Закрываю глаза и опускаю голову мужу на грудь, сердце сжимается от тяжелого осознания. Он прав. Мне лучше сдаться. Сил больше нет ни на слова, ни на борьбу. Все ушло в эту нескончаемую войну с собой. С попыткой стать другой. Чужой. Не настоящей. Я ошиблась… мое место рядом с Бахой. И так будет всегда. Что бы ни случилось. Дом Зейна встречает нас теплом. Как только мы переступаем порог, на лестнице появляется Ярина, жена Зейна. Ее глаза вспыхивают радостью, она кидается ко мне. – Рада! – почти кричит она и обнимая так сильно, что у меня перехватывает дыхание. Ее радость настолько искренняя, что это немного сбивает с толку. Откуда столько эмоций и почему я чувствую, что она знала, что я появлюсь? Баха закатывает глаза, но я успеваю поймать его взгляд. В нем читается все: раздражение, усталость, но и это глубокое, неизменное чувство любви, которое заставляет мое сердце сжиматься от ответного тепла. – У меня от жены нет секретов, – расплывается в довольной улыбке Зейн. – Бери пример, – хмыкаю я Бахе, не удержавшись. – Да уж, – бросает он, снисходительно проводя рукой по лицу. – Отличный пример. Мы садимся в гостиной, и Ярина начинает выспрашивать обо всем. Ее голос мягкий, но она смотрит так пристально, что избежать ответа невозможно. Я рассказываю, но немного отстраненно, словно это не моя история. О встрече, о Мураде, о том, как все дошло до сегодняшнего дня. Ярина слушает внимательно, но в ее глазах мелькает тревога, которую она пытается скрыть. Ее губы поджаты, а взгляд цепляется за каждое мое слово, словно она пытается понять больше, чем я говорю. И тут звонит мой телефон. Я невольно вздрагиваю, достаю его и вижу имя Мурада. – Я должна ответить, – тихо говорю, глядя на Баху. – А потом ты скажешь, что должна уехать? Нет, – жестко отрезает он, а глаза вспыхивают гневом. – Баха, ты… – начинаю я, но его взгляд заставляет слова застыть на губах. – Я сказал нет, Рада. Все, хватит! – Он тянется к телефону и решительно забирает из моих рук. – Дай это сюда. – Зейн, останови его, – обращаюсь к брату, надеясь на его вмешательство. – Он не ведает, что творит. Но тот только поднимает руки, усмехаясь. Не хочет ввязываться в противостояние. – Разбирайтесь сами. – Баха, ну прекрати, – хмурюсь я. – Будет только хуже… Весь наш план просто рассыплется, если я не появлюсь. Он же догадается обо всем. Скорее всего, уже догадался. – Рада, – грозно рычит муж, и я ощущаю, как каждое слово пробирается под кожу. Не боюсь, но трепещу перед его темной энергией. Знаю всех его демонов в лицо и люблю каждого неимоверно. – Я не собираюсь это обсуждать. – Баха наклоняется ближе, его дыхание обжигающе горячее. – Ты не вернешься к этой отморози, ясно? Твое место здесь. Рядом со мной. Всегда. Растекаюсь лужицей к его ногам. Так люблю, когда Баха включает мужика. Это божественно прекрасно. Ему невозможно не подчиниться. Покорно опускаю плечи, ощущая внутри холодное бессилие, которое сжимает меня в кулак. Слова мужа обжигают, но в них звучит неумолимая уверенность, та, что всегда была частью его силы. Телефон окончательно переходит в его руки. Я теряю контроль, но вместе с этим чувствую, что Баха будет защищать меня до последнего. Он отдает гаджет Булату, и я ловлю себя на том, что не боюсь, что найдут в этом телефоне. Мне нечего скрывать. И никогда не было. – Проверь все, что можно, – коротко бросает Бахтияр, и в его голосе звучит железная уверенность. – Мне нужно знать каждую мелочь. Если что-то опасно – обезвредь. Немедленно. – Булат кивает и уходит, а я чувствую, как эти слова будто обрушиваются щитом вокруг меня. Баха крепко берет меня за руку. Его пальцы сжимаются, становясь якорем, удерживающий меня в реальности. Шаги звучат уверенно, почти гулко, но в каждом движении я чувствую напряжение, скрытое под поверхностью. Желание мужа оградить меня от всего мира ощущается так сильно, что мне становится легче дышать. Я словно возвращаюсь домой после долгого отсутствия. Когда я касаюсь мягкой постели, напряжение медленно отпускает, как будто усталость наконец дает о себе знать. Мы с Бахой долго говорим обо всем на свете. Его слова латают мои раны, а руки обнимают так крепко, будто хотят уберечь от всего, что еще может произойти. Я прижимаюсь к его груди, слушаю, как бьется сердце, и утыкаюсь носом в шею. Запах его кожи – это дом, который я слишком долго искала. Мое сердце снова обретает ритм, успокаиваясь в надежных объятиях. Мой муж – моя крепость, моя любовь, и я готова быть с ним, что бы ни случилось. – Рада, ты моя. Ты всегда была моей. – Его голос хриплый, слова обжигают и успокаивают одновременно. – Ты всегда будешь моей. – Его руки сжимают меня так крепко, что кажется я главное в его жизни и он боится меня потерять. – Ты единственное, что имеет значение в этом проклятом мире. Мы засыпаем под утро в объятиях друг друга. Резкий звонок телефона Бахи будит нас. Он резко дергается, хватает его с прикроватной тумбочки и, не глядя, принимает звонок. – Да, – рявкает он, голос все еще хриплый от сна. – Как это произошло? – садится на постели и трет глаза пальцами. – Блядь! Сейчас приеду. Я сажусь на кровати, сердце сжимается от тревоги. Обнимаю мужа и прижимаюсь щекой к его плечу. – Что случилось? – спрашиваю, пытаясь разделить эмоции пополам. – Мне надо уехать. – Баха мельком целует меня и поднимается на ноги. Лицо жесткое, как камень, а глаза метают молнии. Я молчу, жду, пока он сформулирует информацию. – Апокалипсис, – бросает с грозной ухмылкой. – А поточнее? Баха торопливо застегивает рубашку, взгляд его сверкает. – В офисе обыск. Кажется, началось… В груди сжимается, как будто воздух вдруг стал тяжелым. Слова мужа гулко отдаются в голове, и я понимаю, что это только начало. Мурад не остановится. Он пойдет до конца, круша все на своем пути. А мы теперь даже не знаем о его планах. – Я могу помочь? – осторожно спрашиваю я. – Можешь. – Баха хитро улыбается, наклоняется и целует мои губы. – Посиди спокойно, не твори херни, ладно? Ты же умная девочка.