Глава 33. Бахтияр

В машине царит тягучее, будто вязкое, молчание. Напряжение сдавливает грудь железным обручем. Дышу глубоко, наполняя легкие по максимуму, и смотрю прямо перед собой. Ожидание затягивается, нервы скрипят от напряжения. Игнат сидит за рулем, его взгляд прикован к дороге, но я инстинктивно чувствую, что он на взводе, готов в любой момент сорваться. Камал и Зейн находятся в другой машине, их присутствие ощущается даже на расстоянии. Мы находимся в центре тщательно спланированной ловушки. Впереди, в заброшенном складском помещении, должна состояться встреча с Мурадом. Вместо Рады там будет подставной человек, тщательно подготовленный Булатом и Игнатом. Я не позволил жене участвовать в этом. Мы не можем рисковать ее жизнью, как бы она ни настаивала. Но мысль о том, что этот человек внутри, среди врагов, заставляет мои мышцы напрягаться до боли. Хреновое чувство ответственности за чужую жизнь. – Мы на месте, – бросает Игнат, сворачивая в переулок. – Все позиции заняты. Булат держит северный вход, мои люди – южный. Мы накроем их, если что-то пойдет не так. – Если что-то пойдет не так, – повторяю я, глядя в окно. – Это не вариант. Игнат молча кивает, его лицо остается бесстрастным. Женщина, изображающая Раду, входит в помещение, ее шаги эхом разносятся по пустоте. Внутри холодно, сыро, бетонные стены давят, но она выглядит собранной. Ее взгляд сосредоточен, а движения четкие – она знает свою роль и понимает, на что идет. Мурад появляется через минуту, его тень вытягивается на полу, как предвестник чего-то злого. За ним идут двое охранников, их движения слаженные, а взгляды цепкие. – Рад тебя видеть, – говорит Мурад, усмехаясь. – Надеюсь, ты принесла хорошие новости. – Это зависит от того, что ты готов предложить, – отвечает девушка ровно, делая шаг вперед. Я наблюдаю за ними через камеру, установленную Игнатом. В моих ушах гудит кровь. Каждый их шаг, каждое слово заставляют мышцы напрягаться. Девушка ведет игру, ее голос звучит спокойно, но я чувствую, как тяжело ей держать эту маску. Мурад говорит что-то, его слова звучат как яд, но я почти не слышу. Все внимание приковано к его телу, к движениям его людей. Одного неверного шага будет достаточно, чтобы все пошло наперекосяк. Камал дает сигнал, и мы выходим из машины. В воздухе гудит напряжение, как перед грозой. Я чувствую, как пальцы сжимаются на рукояти пистолета, а сердце ускоряется в предвкушении. Булат с людьми заходит через северный вход, мы через южный. Но тишина давит, как холодный туман, заполняя склад, и это тягостное спокойствие кажется мне предвестником беды. Все слишком идеально. Слишком выверено. Слишком не по нам. Первый выстрел разрывает тишину, словно гром в летнюю ночь. Один из людей Мурада падает на бетон, его оружие катится в сторону. Второй охранник успевает развернуться, но Игнат стреляет быстрее, и тот валится на бетон. Мы оказываемся в перекрестном огне, и каждый шаг теперь может стать последним. Мурад дергается, его лицо искажает гнев. Он делает шаг к женщине, но та отступает, сохраняя контроль. Она знает, что ее задача – выиграть время. – Брось оружие! – кричу я, выходя из тени. Мой голос разносится эхом по складу. Мурад замирает, его глаза встречаются с моими. Тишина умирает за мгновение. Воздух взрывается десятками выстрелов, и все сразу становится ясным – это не наша ловушка. Это их игра. Ловушка захлопнулась для нас. Из тени выходят люди Мурада, словно ожившие тени. Их движения быстрые, точные, холодные, как у натренированных убийц. Они окружают нас, и каждый ствол направлен прямо в наши головы. В этих людях нет колебаний, только четкая, жесткая решимость. Их больше, чем мы могли представить, и каждый из них выглядит готовым открыть огонь по первому сигналу. – Брат… – усмехается Мурад, его голос звучит одновременно с насмешкой и горечью. – Слово-то какое. Ты даже не знаешь, кто я, правда? Камал и Зейн заходят с другой стороны, но их тут же встречают направленные стволы. Люди Мурада окружили их, как волки загоняют добычу. Вокруг нас звучат шаги, и со всех сторон появляется еще больше людей. Склад превращается в чертово поле боя, где все карты у Мурада. Сам он стоит в центре, как дирижер оркестра хаоса. Его фигура неподвижна, но взгляд сканирует каждого из нас, будто уже предвидел исход. Его улыбка язвительная, потому что она говорит, что все идет по плану. Его плану. – Думаете, вы заманили меня? – бросает он, оглядываясь, его голос наполнен ядовитым торжеством. – Это я заманил вас. Каждый ваш шаг был по моим правилам. – Ты думал, что можешь разрушить нашу семью? – холодно бросает Камал, его голос звучит как сталь, но в глазах мелькает тревога. Он не любит быть на прицеле. – Ты правда надеялся, что мы позволим тебе? – Разрушить? – Мурад фыркает, его лицо остается спокойным. – Нет, я собираюсь вернуть свое. То, что мне принадлежит по праву. – По какому еще праву? – говорит Зейн, прищурив глаза. – Откуда ты вообще взялся? Мурад переводит взгляд на меня. Его глаза сверкают яростью, но в них мелькает что-то большее – вызов, горечь, ненависть. – А ты? Что скажешь? Ты тоже считаешь меня врагом? Или начнешь срывать маски, Бахтияр? Узнаешь наконец, кто я? Я делаю шаг вперед, мои глаза не отрываются от его. – Ты едва не погубил мою семью. – Мой голос низкий, пропитанный яростью, которая бьет через край. – И за это ты заплатишь. Я тебе клянусь. – Правда, – издевательски ухмыляется он. – Разве не вы оказались в моей ловушке? – скалится от удовольствия. – Сейчас здесь решается, кто из нас уйдет отсюда живым. Мой телефон неожиданно вибрирует в кармане, разрывая этот хаос, словно кто-то нажал на спусковой крючок в моей голове. На экране – неизвестный номер. Время словно замирает, и на долю секунды я чувствую, как холод пробегает по спине. – Алло? – роняю я, не отрывая взгляда от Мурада. На другом конце раздается крик, знакомый до боли: – Баха, нет! Ни за что! Это голос Рады. Сердце сжимается, но тут же раздается глухой мужской смех. Холодный, ядовитый. – Ах, Бахтияр, – раздается голос Мурада в телефоне, хотя он стоит передо мной. – Ты думаешь, что все под контролем? Я же обещал, что это только начало. Связь обрывается. Сердце гулко бьет в ушах, как барабан перед боем. Мурад ловит мой взгляд, и его усмешка становится шире, как рана, открытая на грязном поле боя. – Ты все еще думаешь, что контролируешь ситуацию, Бахтияр? – Его голос режет, словно заточенный клинок. – Это моя игра. И ты в ней всего лишь пешка, заблудившаяся на чужой доске.