Глава 37. Радмила

Хожу по комнате, как зверь, запертый в клетке, и нервно дергаю края кофты. Воздух густой, словно пропитан страхом и ожиданием, а каждая минута тянется вечностью. Ярина сидит в кресле, крепко сжимая руки на коленях, ее лицо бледное, но взгляд сосредоточен на часах. Аврора что-то читает в телефоне. Мы все молчим, но это молчание звенит громче любых слов. – Они справятся, – тихо говорит Ярина и прячет лицо в ладонях. Переживает сильнее всех. – Конечно, справятся, – бросает Аврора, но тон ее слишком резкий. Она пытается убедить не нас, а себя. – Это же наши мужья. Они всегда возвращаются. Я киваю, но внутри все сжимается от страха. Каждая минута ожидания кислотой растекается по венам. Я невольно представляю Баху там, с оружием, в плену опасности, и чувствую, как сердце скручивается в болезненный комок. Я не могу его потерять… С улицы отчетливо слышится звук открывающихся ворот, и машины въезжают на территорию. В окно вижу, что это наши мужчины. Ярина первой подскакивает на ноги, ее глаза расширяются. Аврора замирает на месте, а я хватаюсь за подоконник, ощущая, как кровь бросается к голове. Тяжелые шаги, дверь в дом открывается, и они заходят. Камал и Зейн первыми переступают порог, их лица твердые, но уставшие, словно они несли на себе весь мир. А потом появляется Баха. Его взгляд мгновенно находит меня, и в этот момент я теряю остатки самообладания. Бросаюсь к нему, обхватывая так крепко, будто боюсь, что он снова исчезнет, растворится, оставив меня одну в этой пустоте. – Все хорошо, – шепчет он, гладя меня по волосам и крепко прижимая к себе. – Я здесь. Я рядом. Поднимаю взгляд на мужа, и в его глазах вижу что-то большее, чем усталость. Это горечь, глубокая и острая, которую он пытается скрыть за мягкой улыбкой. Но я все чувствую. Мы слишком близки, чтобы упускать даже малейшие перепады эмоций. – Что случилось? – спрашиваю я тихо, когда мы остаемся с Бахой наедине в комнате. Он молчит несколько секунд, словно обдумывая, стоит ли говорить. – Мурада больше нет. – Его голос звучит глухо, как раскат далекого грома. – Отец принял решение. Окончательное. Но… я не знаю, правильное ли оно было. Я подхожу ближе, беру его за руки и сжимаю их в своих. – Расскажи мне все, Баха. Я хочу разделить эту ношу с тобой. Он колеблется, но все же рассказывает, что происходило там, куда женщинам вход воспрещен. Прекрасно понимаю, что муж опустил все подробности и поделился только сутью и переживаниями. Мне этого достаточно. Я на его стороне. Что бы ни случилось. Всегда. – Ты сделал то, что должен был сделать, Баха, – говорю я, глядя ему прямо в глаза. – Ты защитил нас. Ты выбрал семью, и это всегда правильный выбор. Его плечи слегка опускаются, словно моя поддержка снимает с него часть груза. Я касаюсь его лица, провожу пальцами по щеке, и он закрывает глаза, словно ловя момент спокойствия. – Давай я обработаю твои раны, – шепчу я, и он улыбается краем губ. – Ты моя целительница, – говорит он, тихо мурлыча, как довольный кот. Аккуратно обрабатываю его царапины и синяки, пальцы дрожат, но я стараюсь быть нежной, как будто касаюсь хрупкого стекла. Потом наливаю ванну с теплой водой и густой пеной, пар поднимается, заполняя комнату мягким облаком. Он медленно садится в воду, его плечи опускаются, а я присаживаюсь рядом, облокотившись на край. Наши взгляды встречаются, и я вижу в его глазах смесь усталости и тихой благодарности. – Завтра переезжаем домой, – говорит Баха спокойно, почти счастливо. – Домой, – повторяю я, улыбаясь. – Это слово теперь значит больше, чем раньше. Я остаюсь рядом, пока он не выходит из ванной, заворачиваю его в теплое полотенце и прижимаюсь к нему. Сегодня я не отпущу его ни на шаг. Мы пережили слишком много, чтобы позволить себе разойтись даже на секунду. Муж берет мое лицо в теплые ладони, его пальцы медленно скользят по моим щекам, будто хочет он запомнить каждую черту. Взгляд обжигающе теплый, но в то же время в нем читается нечто невыразимо глубокое, как будто ищет доказательство, что я здесь, что это не сон. Дыхание теплой волной касается моей кожи, заставляя забыть обо всем вокруг. Я тянусь к Бахе, и наши губы встречаются в поцелуе, который мгновенно наполняется страстью. Его дыхание становится горячим, глубоким, а мои руки находят его крепкие плечи, ощущая силу его тела. Он притягивает меня ближе, наши движения становятся более уверенными, а напряжение между нами растворяется в жаре прикосновений. – Ты всегда была моим домом, – шепчет муж, не отрываясь. – А ты моим, – отвечаю я, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. Мы медленно отступаем к кровати, наши движения осторожные, словно мы боимся нарушить эту хрупкую гармонию. Родные руки скользят по моей коже, оставляя за собой теплый след, каждая ласка пронизана нежностью и любовью. Горячие губы жадно скользят по моей шее, задерживаясь на каждом изгибе, словно хотят впитать каждую частицу моей сущности. Мои пальцы находят лицо Бахи, притягивая ближе. Этот момент принадлежит только нам, и весь мир кажется далеким и несущественным. Растворяюсь в нем без остатка. В этот момент нет ничего, кроме нас двоих. Никаких страхов, никакого прошлого – только настоящее, где есть только он и я. Тепло его тела охватывает меня полностью, его руки уверенно изучают каждую линию моего силуэта, а поцелуи становятся все глубже, жарче. Каждое прикосновение несет в себе обещание – защитить, любить, никогда не отпускать. Шепот становится низким и хриплым, пробираясь прямо в душу. Дрожу от нетерпения, пока муж стягивает с меня остатки одежды. Остаюсь полностью обнаженной, укрытой прозрачной вуалью его полыхающего взгляда. Ладони Бахи уверенно скользят по моей спине, вызывая волну мурашек, губы находят мои снова, и этот поцелуй становится неистовым, словно он хочет запомнить этот момент навсегда. Мы растворяемся друг в друге, словно два осколка, наконец нашедшие свой покой. Весь мир исчезает, оставляя только нас и эту тишину, которая пульсирует чем-то огромным – необъятной, всепоглощающей любовью, которая связывает нас, как заклятие, что нельзя разрушить. Баха уверенно заполняет меня собой. Неторопливо, растягивая удовольствие. Мне мало. Его всегда мало. Прижимаюсь теснее, шепчу его имя и умоляю о снисхождении. Муж сжаливается и в несколько ритмичных толчков приводит нас к финишу. Оргазм врывается в сознание, как фейерверк, а тело содрогается от переполняющего удовольствия. Баха шумно дышит и накрывает меня собой. Прикрываю глаза и счастливо улыбаюсь. Горячий, влажный, мой. Когда мы, наконец, выматываемся от бесконечных ласк, я лежу в руках мужа, слушая, как его сердце бьется в унисон с моим. Его пальцы медленно проводят по моим волосам, а голос звучит тихо, почти на грани слышимости: – Люблю тебя больше жизни. Ты только моя. – И всегда буду, – отвечаю, крепче прижимаясь к мужу. В этот момент я знаю, что так будет всегда. – Я тебя не потеряю.