Глава 5. Бахтияр

Новое утро не приносит успокоения. Я так надеялся, что дома меня отпустит – но ничего не радует. Лежу на диване, бессмысленно пялясь в экран телевизора. Фильм идет уже час, но я не могу вспомнить, о чем он. В голове каша. Апатия тянет вглубь, словно черная воронка. Руки не поднимаются, мысли путаются. Все, что раньше казалось важным, теперь теряет смысл. Я так больше не могу. Надо выгребать из этого стремного состояния. Рада проходит мимо, скользит по комнате, как тень. Я смотрю на нее украдкой. Та ли это Рада? Моя Рада – упрямая, живая, способная расшевелить кого угодно. Она могла разбудить меня среди ночи, потому что ей захотелось танцевать, или смеяться до слез над какой-то глупой шуткой. А теперь? Она бледная, тихая, словно выцветшая фотография. Даже взгляд ее потерял ту искру, что всегда зажигала меня. Каждое ее движение отзывается внутри меня глухим, болезненным эхом. Почему я чувствую, что она – не она? Это чувство грызет меня, как настойчивый зуд в затылке. Пытаюсь оправдать это, но пока тщетно. Потеря ребенка – это больно. Это сломало нас обоих. Может, ей просто нужно время. Но почему внутри все кричит, что дело в другом? Я запутался. Окончательно и бесповоротно. Мне нужна подсказка, иначе не вывезу эту ситуацию. Рада подходит ближе. Ее шаги почти не слышны. Она останавливается передо мной, ее глаза полны заботы, но я не могу избавиться от ощущения, что за этой заботой пустота. – Ты что-то хочешь? – спрашиваю, приподнимаясь на локте. Голос звучит резче, чем я хотел. – Просто проверить, как ты. Может, тебе что-то нужно? – Голос тихий, словно боится нарушить мое пространство, а мне хочется ее встряхнуть, оживить как-то. – Ничего не нужно, – отвечаю я, а внутри все переворачивается. – Все нормально. Она кивает и отворачивается, направляясь к кухне. В этот момент я принимаю решение. Хватит сомнений. Я должен понять, что не так. – Рада, подойди сюда, – стараюсь, чтобы голос звучал спокойно. Она останавливается, оборачивается, немного удивленно. Подходит ближе. Я беру ее за запястье и по привычке скольжу пальцем по безымянному. Опускаю взгляд и вижу обручалку. – Починила? – Да… все быстро получилось, – натянуто улыбается, а я воодушевляюсь. Может, и не все еще потеряно? Усаживаю жену на колени. Она чуть напрягается, но не сопротивляется. – Ты так изменилась, – шепчу я, глядя ей в глаза и мягко поглаживая пальцем губы. – Давай вспомним, как было раньше. Моя рука скользит по ее спине, я притягиваю Раду ближе и целую. Требовательно, настойчиво – так, как ей всегда нравилось. Но вместо привычного отклика, вместо огня я чувствую, как она застывает. Ее губы остаются неподвижными, а тело – напряженным. Я отстраняюсь, глядя на нее. – Что-то не так? – спрашивает она и смотрит на меня с преданным, почти виноватым выражением. – Все хорошо, только спина болит, – вру я, опуская взгляд. Это ложь, но лучше так, чем признаться в своей растерянности. Я отчаянно не понимаю, что не так и не так ли? – Ну ладно, отдыхай. Поужинаем вечером? – Рада смотрит на меня абсолютно безразлично и безжизненно. – Давай, – киваю я, чтобы хоть немного загладить вину. – Кино посмотрим твое любимое? – Хорошо, – соглашается она, улыбнувшись. – А сейчас мне пора на работу, – говорю вдруг, словно это решение пришло ниоткуда. – Мне поехать с тобой? – Не надо, я справлюсь. Мне нужно побыть одному, разобраться в себе. *** Работа занимает каждую свободную минуту. Я сижу в офисе в инвалидном кресле, глядя на своего подчиненного, который стоит передо мной с видом провинившегося школьника. Его сбивчивый доклад о задержках в поставках вызывает у меня прилив злости. – Ты хочешь сказать, что контракт с партнерами из Дубая сорвется из-за твоей некомпетентности? – Мой голос звучит низко и резко. – У нас есть сутки, чтобы исправить этот бардак. Все должно быть сделано в срок. Я не потерплю оправданий. Мужчина бормочет извинения, но я перебиваю: – Если до утра ситуация не выровняется, ищи себе другую работу. Свободен. Элина, моя ассистентка, молча подталкивает кресло с одного конца кабинета на другой. Она бросает на меня взгляд, полный укоризны, но ничего не говорит. Только тихо шепчет: – Баха, не стоит так с людьми. Но ты прав, он не справляется. Я киваю, но внутри все кипит. Слишком много стоит на кону, чтобы терпеть чью-то халатность. Пока не доведу это до конца, покоя не будет. Я беру планшет, чтобы свериться с отчетами. В этот момент дверь открывается, и на пороге появляется Марат. Его уверенная походка и чуть насмешливый взгляд выдают старую привычку держать все под контролем. – Здорово, Баха, – говорит он и расплывается в улыбке. – Надеюсь, не отвлекаю от твоих «глобальных дел»? – Марат, проходи, – киваю я, махнув рукой на кресло напротив. – У нас тут всегда весело. Элина бросает на него быстрый взгляд, слегка улыбается и, не дожидаясь просьбы, выходит, оставляя нас вдвоем. – Как ты? – спрашивает Марат, садясь и выпрямляя спину. – Хотел позвать тебя в одно злачное место и узнал, что ты слегка не в форме. Авария – это серьезно. Он отталкивается и чуть нагибается, изучая мое средство передвижения. – Это временная меря. Я держусь, – отвечаю сухо. – Но есть вещи, которые не дают покоя. – Например? – Его бровь вопросительно дергается, а голос становится серьезнее. – Я не уверен, что это была случайность, – признаюсь, напряженно глядя в глаза. – Все выглядит слишком странно. Марат кивает и чуть прищуривается, его взгляд становится внимательным. – Рассказывай все, что помнишь. Я проверю по своим каналам. Если что-то не так, мы это выясним. – Я помню только момент, когда увидел грузовик. Он взялся из ниоткуда, – говорю я, сжимая кулаки. – Но за несколько дней до этого были странности. Мне кажется, я видел знакомую машину у дома. А может, это просто паранойя. Марат отрицательно качает головой. – В таких делах нет места «просто». Если тебе кажется, что что-то не так, значит, нужно копать. Я займусь этим лично. – Спасибо, Мар. – Чувствую, как внутри становится немного легче. – На тебя, как всегда, можно положиться. Он ухмыляется и кивает на дверь. – Шпилишь ее? – Конечно нет, – хмыкаю с улыбкой. – Ты забыл, что я женат? – Одно другому не мешает. А я лишь снисходительно закатываю глаза. – Ладно, мне пора. – Марат поднимается и протягивает руку. – Если появится какая-то информация… – Я к Каму хотел заехать, составишь компанию? – Докину, погнали. Марат терпеливо ждет, пока я выключаю ноутбук, помогает упаковать его в сумку и берется за поручни. Везет меня к выходу. – Ой, а вы куда? – Элина едва не врезается в нас. – Лин, я уезжаю. Больше сегодня не вернусь, – отдаю распоряжения ровным голосом. – Если есть какие-то встречи, перенеси на попозже куда-нибудь. – Хорошо, – невозмутимо отвечает. – До завтра. Спускаемся в подземный паркинг. Мар помогает мне сесть в машину, а кресло закидывает в багажник. Пока едем, забрасывает наводящими вопросами. Видимо, все же проверяя мою адекватность. Делюсь с другом только той информацией, которая дается мне безболезненно. Поездка до дома Камала занимает не меньше часа. Непривычно, но лучше, чем ничего. Остаток пути мы едем почти в полной тишине, лишь шуршание шин по снегу заполняет пространство. У дома Камала уже припаркованы машины. Опять вся кодла в сборе? Брат помогает мне выбраться и везет по тропинке к дому. Марат уезжает. В гостиной шумно. Там собрались Зейн с женой и дочкой, жена и сын Камала. Атмосфера теплая, уютная, но мне не до этого. Я здороваюсь, ощущая на себе внимательные взгляды. Камал везет меня в кабинет, Зейн идет следом. – Рассказывай, – говорит Камал, закрывая за нами дверь. Его голос ровный и бесстрастный. Как и всегда. Но я знаю, что за этим спокойствием скрывается тревога. – Все странно, – начинаю я, чувствуя, как слова даются с трудом. Как объяснить братьям, что это не бред, а моя новая реальность? Но я попробую. Иначе сойду с ума. – Рада изменилась. Слишком изменилась. Она не такая, как раньше. Словно… это не она. Братья переглядываются. Камал хмурится, Зейн чуть подается вперед. – Ты думаешь, это из-за потери ребенка? – осторожно спрашивает Кам, зная, как болезненно я реагирую. – Может быть, – отвечаю. – Но почему я чувствую себя так, будто рядом со мной кто-то чужой? Зейн складывает руки на груди, его взгляд становится еще более напряженным. – Это звучит странно, Баха, – говорит он. – Ты говорил с ее врачом? – Еще нет. Думаю, это следующий шаг. Но скажите… Почему ее здесь нет? – киваю на закрытую дверь. – Девочки всегда собирались вместе. Почему они не позвали Раду? – задаю вопрос, который вертится у меня в голове весь вечер, и он повисает в воздухе. Камал и Зейн снова переглядываются. Тишина затягивается, и я понимаю, что ответов у них тоже нет. Это только усиливает мою тревогу. Зейн кладет руку мне на плечо и несильно сжимает. – Баха, ты сам не свой. Но если что-то чувствуешь, это не просто так. Надо разобраться. Я киваю, ощущая, как внутри нарастает холод. – Значит, разберемся, – довольно скалится Камал и дразнит Зейна. – Давно у нас не было траблов с близняхами. – У Рады нет близняшки, – уверенно отвечаю я. Эта информация стопроцентная и неоспоримая. – Тем интереснее, – пожимает плечами брат.