Глава 10. Пророчество

Перевал Кастрел, возле Волчьего Уха, считался неприступным — и не зря. Соваться туда без магии — смерть не только верная, но и очень паршивая. Подтверждение Келли увидела сразу после второго лагеря — в расщелине висел человек. В темном плаще его было очень хорошо видно среди слепящего льда.

— Он мертв? — спросила Келли, почти не сомневаясь в ответе, висел человек как-то… не висят так живые.

— Мертв и уже давно. Лет десять, — подтвердил Эшери.

— Почему же его не съели звери?

— На такой высоте они уже не живут. Не могут. Да и не подобраться сюда зверям.

— А мы, значит, можем? — со странным удовлетворением протянула Келли.

— А мы, люди, такие животные: угробить нас с одной стороны легче легкого. А с другой — почти невозможно.

Вот в последнее Келли верила. После случая с лавиной, которая "вдруг" передумала их убивать, горы словно признали ее за свою, приняли. Голова не болела и не кружилась, тошнота осталась в прошлой жизни, а ведь забрались они намного выше Энгера, как бы не вдвое. И даже ослепительный снег — не слепил.

Из всех проявлений "высотной болезни" у Келли наблюдалось только частое дыхание, отсутствие аппетита (бульон заливать в себя приходилось силком, а галеты и вовсе не лезли), да слишком яркие сны, наполненные чудовищами, с которыми девушка раньше никогда не встречалась, даже в старинных книгах с цветными гравюрами.

Ледник они прошли в связках по два человека: Обжора, как самый опытный, страховал Маркиза, молодого, порывистого и тяжелого. Марк отлично сработался с Волком: оба молчаливые, вдумчивые и абсолютно бесстрашные. За эту пару никто вообще не беспокоился. Они шли как два снежных кота, не делая ошибок и почти не оставляя следов.

А Келли двигалась в одной связке с Эшери. Так было "тактически правильно", а еще ей грело сердце то, что Золотой Герцог не спустил оскорбления в ее адрес. И нашел способ отомстить за нее, не убивая.

Правда, мальчик был ему нужен, чтобы "скормить дезу" противнику. Но… одно другого не исключало.

Веревка ее сначала порядком злила — не коза же, и голову имеет — но злость сошла, когда кусок пеньки спас ей жизнь. Не разобрала Келли, чем место, на которое можно наступать, отличается от того, куда наступать ни в коем случае нельзя. Как это вообще можно понять, если раньше не шел этой дорогой?

Но маги как-то понимали. И, не успев добраться до Кастрела, Келли опять оказалась обязанной жизнью Коту. Уже второй раз. Правда, тот уверял, что не считает… но от этого было не легче.

С погодой им в этот раз повезло, дни стояли солнечные. Правда, зверски холодные. Настолько, что даже непрошибаемый Кот поднял и застегнул воротник своей куртки.

…Подошел Обжора, с обветрившимися губами, жуткой щетиной и отчаянными, веселыми глазами.

— Сейчас скальник, потом снег, я его проверил — пройти можно, дальше снова скальник. Ночевать будем в пещере. Если погода не испортится, уже завтра перевалим Кастрел.

— Хорошо, — так же хрипло отозвался Кот. Почему-то на высоте все они не говорили, а лаяли, как простуженные собаки.

— Кел, как себя чувствуешь?

— Нормально, — девушка махнула рукой

— Не беспокойся, Обжора, она хорошо идет…

— Ага, и вишу тоже неплохо. Или висю?

— Главное, не стой где попало. Попадет еще раз.

Келли через силу улыбнулась — почему-то здесь все получалось через силу, даже дышать. Вокруг царило ледяное безмолвие, огромное и жуткое. Казалось — жизни тут нет, и правильно казалось. Зато небо — синее, прозрачное, близкое… Не бывает на равнине такого неба.

И думалось Келли — если вдруг шагнет она мимо камня — так прямо в это небо. И будет падать в него, падать… пока не долетит до звезд…

Девушка встряхнулась. Дурные мысли — плохие гости! Это гора морочит, так что? Ее дело такое — морочить. А дело Келли — не поддаваться.

Энгер и Басра остались далеко внизу, все осталось внизу. Замок Шатерзи с его интригами, Ее Светлость со своими хитростями, Дариана со своей заботой… Здесь, на вершине мира, все, чем она жила до сих пор показалось вдруг мелким и ничего не значащим, даже ее отчаянная детская влюбленность в Золотого Герцога. И на первый план выступила простая и отчетливая потребность — выжить. Дойти. Пройти перевал.

Обо всем остальном она подумает потом, внизу.

Когда, пройдя скальник, они, буквально, ввалились в пещеру, там уже стоял "домик". Обжора, как всегда, успел все вовремя.

Здесь, на предельной высоте, парень раскрылся с новой стороны. Оказалось, что его тело, казавшееся грузным — это, в основном, тренированные мышцы. Некоторая непочтительность, обидная для младшей Шатерзи — проявление заботы, привычка брать на себя ответственность за группу, и за жизнь каждого, кто идет с ним. А язвительность сродни той игле, которая спасает от смерти в ледяной воде, когда ногу сведет судорогой. Укол, короткая боль — и ты способен барахтаться дальше.

По-другому Келли оценила и Маркиза. Заносчивый и часто не по делу гордый, здесь он стал другим. Оказалось, что этот ершистый парень умеет принимать заботу более опытного: не злиться, не упрямиться, а молча, упорно и благодарно учиться тому, что он пока умел плохо. Редкое и ценное качество.

Келли понимала, что и сама меняется. Что на штурм Волчьего Уха вышла одна девушка, а вниз спуститься совсем другая. Горы меняют людей. Безжалостная высота очищает, а лютые ветры срывают все лишнее: не только лишний жирок с кости, но и лишнюю пакость с души.

Младшая Шатерзи отчетливо осознавала, что больше уже никогда не станет прежней. Сможет ли она вернуться домой? Кто знает… И не время об этом думать сейчас. Сначала надо выжить и спуститься вниз.

Она невольно прислушалась…

— Ты говорил, что в мире, откуда пришла твоя жена, нет магии. Как же они штурмуют горы?

— С кислородными масками и специальными таблетками. Это очень опасно. На самой высокой вершине их мира, Эвересте, каждый год погибают пять — шесть альпинистов. Но на подъеме все равно толпа. Группы идут одна за одной. Приходится устанавливать очередь.

— Зачем? Мы идем на Волчье Ухо, чтобы выжить. А зачем они идут на Эверест?

— Чтобы доказать закон трех "Н". Нет Ничего Невозможного.

Маркиз кивнул. Осунувшееся лицо, светлая бородка и горящие в полутьме глаза… Он бы пошел на Эверест без магии. И, может быть, даже пойдет. Келли уже поняла, что этот — навсегда заболел горами, влюбился в них отчаянно и теперь уже никогда им не изменит. Любовь с первой вершины…

— А какие они там? Вообще? В том мире?

— Фантазеры, — улыбнулся Марк, — невероятные. Верят в призраков.

— Призраков не существует, — удивился Маркиз.

— Возможно… Но вот моя жена дружит с одним. Вернее, одной.

— И что, ты ее, действительно, видел? Она есть?

— Не знаю. Я — не видел. А вот Маргарита — да. Этот призрак ей здорово помог…

— Все равно не верю.

— Я же говорю — фантазеры.

— Давайте попробуем хоть немного поспать, — подал голос Обжора, — это трудно, но нужно постараться. Если мы не отдохнем, то Кастрел нам не пройти. И так везет как утопленникам — погода сказочная. Не гневите здешних богов.

— А они есть? Здешние боги? — спросила Келли.

— Наверняка, — убежденно отозвался Обжора, — и есть, и слышат.

— Между прочим, есть легенда, что Серая Госпожа живет в одной из этих пещер. Может быть, прямо здесь.

— Серая Госпожа… Смерть? — удивилась Келли.

— Успокойтесь, — подал голос молчавший до этого Волк. — Смерть не все берет. Лишь свое берет.

… Келли шла длинным тоннелем из льда и камня. Ноги не скользили. Она опустила глаза вниз, и увидела, что ступает по воздуху, чуть выше корки льда. Левитирует. То, что это сон, до нее дошло не сразу, он был необычайно ярким и реальным, как и все здесь. Но Келли шла по пещере, одетая в бальное платье, а этого быть точно никак не могло.

Куда и зачем ее несет? Может быть, стоит повернуть назад? Но тут за поворотом Келли заметила быстро удаляющуюся фигуру. Тонкий стан. Облако золотых волос…

— Постой! — крикнула она, в очередной раз позабыв, что в горах кричать нельзя. Или во сне — можно? — Кот! Кот, подожди меня…

Она подобрала юбки и побежала, не боясь споткнуться. Это же сон, а во сне не бывает ссадин. Золотой отсвет вел ее, как колдовской фонарь.

Тоннель закончился огромным залом. Кажется — тронным. Во всяком случае — трон тут был, здоровенная ледяная дура на возвышении из семи ступеней.

Тот, за кем бежала Келли, легко взошел по ступеням, обернулся и уселся на трон. Как хозяин. Вернее — хозяйка. Это оказалась женщина. Прекрасная женщина с золотыми волосами, в мужском охотничьем костюме и перевязи, с которой свисал не детских размеров меч.

— Здравствуй, Келли, — приветливо улыбнулась она.

— Ты… Смерть? — удивилась девушка, — Маркиз сказал, что ты тут живешь. А я приняла тебя за другого. Обозналась.

Серая Госпожа приветливо кивнула, ничуть не обиженная ее словами.

— Подойди, Келли. Раз уж ты попала сюда, значит, так было надо.

Девушка приблизилась. Она по-прежнему не боялась, скорее, была заинтригована.

— Ты такая красивая, — выпалила она, — а все почему-то говорят, что Смерть — страшная.

— Кто говорит? — насмешливо прищурилась она, — Кто встречался? Те уже ничего не говорят. А считают так потому что путают меня с моей сестрицей. Та и правда страшна как непрощаемый грех…

— А кто твоя сестра?

— Угадай, — рассмеялась Смерть и ее смех пробежал по позвоночнику жутковатым холодом. Келли вдруг осознала, что она и впрямь беседует с Серой Госпожой, а такие беседы ничем хорошим не заканчиваются.

— Твоя сестра… Жизнь? — предположила она наугад.

— Конечно. Что может быть страшнее жизни? Уж, явно, не смерть.

Келли почувствовала легкую жуть.

— Зачем я здесь? — спросила она.

Смерть взглянула на нее очень пристально, словно насквозь пробила. Вот уж, воистину, пронзительный взгляд.

— Келли Майрон. Ты только что исполнила одно пророчество.

— Какое пророчество?

— И за это тебе положена награда…

— Награда?

— Слушай внимательно, девочка. Завтра вы пройдете перевал. Погода испортится, но вы его пройдете. Все.

— Откуда ты знаешь?

— Я — знаю, — отрезала Смерть, — Вас нет в моих завтрашних списках.

— Это — награда?

— Нет. Это подарок от Волчьего Уха. Вы ей понравились. Особенно один. Так понравился, что она бы его, может, и оставила, — Келли не успела испугаться, Смерть тихо рассмеялась, — Не оставит. Нет нужды. Он сам еще вернется, и не раз. А награда… Запоминай, Келли-ведьма. Во время спуска с горы непогрешимый Эшери совершит ошибку. Фатальную ошибку. Которая будет стоить ему жизни.

— Это — моя награда? — Келли ужаснулась до озноба. Кажется, теперь она навсегда запомнит, что такое смертный холод.

— Это — предупреждение. И твой шанс. Который, одновременно, и его шанс. Ты можешь его спасти. Если примешь верное решение, не потеряешь ни мгновения и не усомнишься в себе.

— Что я должна сделать? — Келли облизнула губы.

— Узнаешь. Когда придет время. И когда оно придет — ты его не теряй. Одно мгновение отделяет жизнь от смерти. Об этом мало кто вспоминает, а, между тем, это единственное, о чем забывать не стоит никогда. Ты — теперь не забудешь. Это и есть твоя награда — и тебе еще предстоит оценить ее по достоинству.

А теперь иди, Келли-ведьма. Удачи на перевале.

Она проснулась, словно от толчка, сразу. Сна — ни в одном глазу. В палатке горел огонек. Мужчины собирались. Лица были озабоченные, но без паники.

— А мы только хотели тебя будить, — сказал Обжора.

— Что-то случилось? — поняла Келли. — Ночь ведь еще.

— Погода портится. Надо поспешить, пока перевал не закрылся, иначе неделю здесь проторчим, а у нас ни сил, ни продуктов.

Сон вспомнился сразу, до мелочи, словно развернули свиток.

— Мы пройдем перевал, — уверенно сказала девушка, — Все.

— Молодец, — одобрил Обжора, — вот с таким настроением и нужно идти на штурм. Все остальное дешево — и не работает.

Собрались и свернули палатку в рекордные сроки. Греть воду на завтрак не стали, Обжора почему-то был уверен, что времени очень мало, и, наверняка, так оно и было. Вместо завтрака он всыпал на ладонь бурый порошок, и сказал-приказал Маркизу:

— Нюхай. Вдыхай в себя как можно глубже.

— Злая травка? — понял тот, — А…

— Да. Вредно. Очень. Год жизни она у тебя точно отнимет, а может и больше. Но лучше потерять часть, чем все.

— Полагаю, это как дуэль, — подал хриплый голос Эшери, — честь, от которой можно отказаться, но лучше не стоит. Выйдет дороже.

— Правильно полагаешь, — кивнул Обжора, — в другом не прав. Отказаться нельзя. Либо берем все, либо все спускаемся вниз. По эту сторону перевала. Прямо в добрые руки пятитысячной армии.

Больше с ним никто не спорил. Все по очереди подошли и глубоко вдохнули с ладони "злую травку". Ничем таким злым она не пахла, трава и трава. Даже не расчихались.

— Я ничего особенного не чувствую, — заметила Келли.

— Рано. Через клепсидру ощутишь разницу. И — вот что, друзья. Вам нужно будет крепко помнить, что сила, которой с вами щедро поделится "злая травка" — заемная. Она не ваша. Будет очень легко, здорово, весело. Но в какой-то момент это закончится. В какой — заранее не скажешь. У всех по-разному. Мне порции хватает примерно на пол суток. Я знал парня, который шел на одной щепотке сутки, даже больше. А есть те, чей предел — три длинные клепсидры.

Пройти перевал хватит всем, по нижней планке. Дальше — как повезет. Травка потому и зовется злой, что обязательно предаст и оставит. Главное, чтобы не в тот момент, когда она особенно нужна.

— Мы же маги, — заметил Марк, — кроме заемной силы есть своя.

— Да, — согласно кивнул Обжора, — это поможет.

Но настоящей уверенности в его голосе не было.

На крохотном выступе перед пещерой Келли поняла, что означают на такой высоте слова "погода испортилась". Это не просто мороз или снегопад, и даже не метель, в которую они угодили на Энгере.

Ветер казался живым. И не просто живым, а разумным и недобрым. Он словно задался целью сбросить группу с перевала.

Обжора повернулся к едва заметной тропе, даже не тропе — узкому, почти выкрошенному выступу, согнулся пополам и взмахнул ледорубом.

Стальные шипы на специальных сапожках вгрызлись в лед. Воздушный щит прижал к скале, защищая от ветра.

— А неплохо, — прохрипел Эшери, — бодрит, Бездна меня забери!

— Не говори так, — предостерег Волк, — Бездна здесь слишком близко. И она слышит, поверь мне.

Эшери повернулся, намереваясь ответить. И, может быть ответил… но слова его заглушил громкий треск. Словно камень, выпущенный из требушета, разломил каменную кладку. Грохот прокатился с одного края близкого неба, на другой. Гора вздрогнула, словно Волчье ухо готовилось повернуться. Сверху посыпался снег. Все инстинктивно вжались в стену и укрепили щит.

Впереди, на расстоянии шагов в тридцать, со склона сорвался огромный пласт снега и покатился вниз, как огромные сани…

— Что это? — спросила Келли побелевшими губами. Смерть на это раз прошла как-то очень близко.

— Льдина сошла, — Волк был, казалось, еще серьезнее, чем всегда. — Тишина мертвая, ясно? Рот открываем только для предупреждения или просьбы о помощи, ясно?

— Да ясно, ясно, — буркнула Келли, понимая, что Волк тактично предупредил всех, но имел в виду персонально младшую Шатерзи. Больше никто из группы не отметился таким идиотизмом, как вопли в горах.

Солнце вставало, занимая полнеба. Келли зажмурилась — рассвет был невыносимо ярок, лед и снег слепили, а тишина давила на уши тяжелой, неподъемной глыбой. Как-то плохо на нее действовала обещанная "злая травка", никакой эйфории, никакого прилива сил: хриплое дыхание загнанной лошади, озноб и гул собственной крови в ушах.

…В этот раз как-то сразу стало очень трудно. Крутой, затяжной подъем вынул бы все силы даже из здорового, подготовленного мужика, а на стороне пятнадцатилетней девчонки была только ведьмина кровь. Она ползла по невыносимо узкой тропе, стараясь не глядеть в пропасть под ногами, но совсем не глядеть не получалось — надо же было видеть, куда ставишь ногу!

Коту было проще — он прощупывал камни короткими импульсами силы. Казалось бы — о чем речь, иди по его следам и все. Но не было сил отслеживать, куда и кто ставит конечности. Со своими бы разобраться.

— Келли, — голос в голове возник внезапно. Она испугалась, приняв его за шутки горы, но вспомнила, как то же самое с ней уже случалось в схожих условиях, и успокоилась, — хорошо мены слышишь? Ты ведь не можешь пока говорить с горой?

— Я даже не понимаю, о чем ты? — устало и раздраженно ответила она.

— Тогда так: ты ставишь ногу, я тебе говорю — можно, только после этого ты переносишь на нее вес. Хорошо?

— Тебе не надоело со мной возиться? — поинтересовалась она у Кота, невольно улыбаясь сухими, растресканными губами.

— Да, вроде, пока нет, — удивился он, — надоест — скажу.

— Годится, — отозвалась она и, наконец, почувствовала обещанный прилив сил. "Злая травка" все же оказалась годной, только почему-то подействовала на Келли намного позже.

Если на склоне ветер просто танцевал сальду, то на перевале он окончательно озверел, и если бы не воздушный щит — минус шесть покорителей Уха, без вариантов. И лететь им до низу до-о-олго… Наверняка успели бы, как пишут в романах, всю свою жизнь вспомнить — и не по разу.

Кастрел охраняла "снежная стража" — полдюжины, если не больше снежных "столбов" крутили хоровод, умудряясь не сталкиваться друг с другом, но и прохода не давали. Что-то это должно было значить, но что?

— Гора нас не пускает, — объявил Обжора во время очередного привала, — так тоже бывает.

— Что делать? Ждать?

— Ждать нельзя, погода портится. Еще немного — и щит не спасет, нас просто сдует отсюда или заметет к демонам. За две короткие клепсидры снегу навалило почти в рост человека. Нужна жертва, — тяжело уронил Обжора, — без этого нас Кастрел не пропустит.

— Что, жребий тянуть, кого с горы сбросить? — тихонько рыкнул Маркиз.

— Нет, — Обжора вскинул ладонь, — таких жертв гора сама сколько ей надо возьмет и нас с тобой не спросит.

— А чего хочет гора? — мягко спросил Эшери. — Ты можешь это узнать?

— Силы. Гора хочет нашу силу. Она ее возьмет, если мы разрешим… позволим.

— Опустошить резерв? — мгновенно сообразил Марк, — восполняться он будет… у меня четыре длинные клепсидры.

— Мне и двое суток не хватит, — отозвался Эшери, — но, кажется, другого выхода нет. Я согласен поделиться с горой. Большую часть пути она была к нам добра.

— Все согласны? — уточнил Обжора, — хорошо. Тогда — открываем каналы…

— А я? — Келли выпростала лицо из под сбившегося "намордника", — я не маг.

— Тебя гора пропустит просто так. Ты — Шатерзи. Своя. Со своих налог не берут.

Келли подумала, что этот миг она не забудет никогда в жизни — сколько бы не прожила. Зрелище "снежных столбов", которые только что кружили, угрожая уничтожить самонадеянных покорителей перевала — и вдруг рассыпались, словно приснились… Это было сильно. В просвете сияло белое, слепящее солнце. (3303c)

Гора пропускала их: усталых, полностью опустошивших резерв, совершивших почти невозможное — пропускала, открывая перевал.

По снежному мосту ходить очень опасно… Но они прошли, один за другим, не имея возможности прощупать снег импульсами — просто положившись на милость горы.

Как и обещала Серая Госпожа — перевал прошли все.