Глава 9. Инициация горами

До Келли, наконец, дошло, что такое "слишком высоко", и о чем ее предупреждал Обжора, но дошло поздно, уже на полпути. Голова раскалывалась, словно в ней построили кузню. Тошнило и пару раз вывернуло прямо на снег. Золотой Кот держал Келли за пояс, а потом умывал лицо снегом. Стеснятся еще и этого не было сил.

На привале, когда Келли полулежала на его руках в состоянии: "дайте мне умереть спокойно, жестокие люди", она услышала разговор, явно не предназначенный для ее ушей. Видимо, решили, что девушка задремала.

— То, что происходит с Келли — это нормально?

— Да. Плохо и опасно, но совершенно нормально. Мы поднялись выше десяти тысяч футов, она не имеет опыта восхождений, она неподготовлена и слаба. Да, это нормально.

— Что-то сделать можно? Мы можем идти побыстрее.

— Нет. Увеличить скорость подъема — убить девушку.

— Но, насколько я понимаю, еще одна ночь на высоте убьет ее так же верно?

— Правильно понимаешь. Так что идем в прежнем темпе. Следи, чтобы она пила воду.

— Она выдержит?

— Она женщина, а женщины выносливее. Она родом из Шатерзи, ее предки жили в горах и на таких десятитысячниках коз пасли. Организм приспособится. Нужно время.

— Говоришь так, будто знаешь…

— А я и знаю. Она не первая, кто вот так на руках обвисает. Подожди, еще будет впереди тебя бежать.

— Это тяжело. Ждать.

— Ты можешь помочь.

— Как? Конфликт сил…

— Не магией. Просто будь рядом, чтобы она чувствовала поддержку. Скажи что-нибудь, улыбнись, пошути.

— И все?

— Этого хватит. Сумку только от нее не забирай. Я серьезно. Пока несет — живет.

И все снова потонуло в тумане боли, тошноты и безразличия. И почему она вчера не заблудилась в метели…

— Келли! Келли-ведьма! Ну-ка, не опускай голову, нельзя!

— Обжора сказал смотреть под ноги, — вяло возразила она.

— Огрызаешься? Молодчина, — обрадовался Кот, — только ты не под ноги смотришь. Ты как будто… место себе для могилки выбираешь.

— А чего выбирать? — так же вяло отозвалась она. — Здесь везде красиво. Вон тот пушистый сугробик подойдет. Пойду я. Там хорошо будет. Вспоминайте меня молодой и красивой…

От мысли, что сейчас она ляжет и отдохнет, а потом будет тепло и не страшно — Келли воодушевилась и просто скакнула к пленившему ее "сугробику".

— Куда! — Руками Эшери бы не успел. Никто бы не успел. Но воздушная плеть оказалась быстрее руки, и быстрее замороченной горой девчонки. Кот захлестнул ее за пояс, дернул назад и почти отшвырнул на камни.

— Спятил! — заорала она не вялым, а совершенно нормальным, злым голосом, — Больно!

И следом случились сразу две вещи. Симпатичный "сугробик", потревоженный Келли, обвалился и съехал, обнажая обрыв.

Высоко, выше того места, где они находились, раздался глухой звук и мгновенно прокатился по всему пространству от земли до неба, порождая даже не страх — панику. Келли вспомнила предупреждение Обжоры как всегда слишком поздно и круглыми от ужаса глазами уставилась наверх. А там… Плотный снежный покров пошел трещинами, зашевелился… Огромный пласт сорвался с верхотуры и заскользил вниз, набирая скорость и вовлекая в движение все больше и больше снега.

Подскочивший Обжора лишь взглянул — и уронил одно короткое, хлесткое слово, которое не употребляют при дамах. Даже если дамы во всем виноваты. Достоинства этого слова были неоспоримы — не объясняя ничего, оно полностью описывало ситуацию.

Но это был единственный промах. Дальше он действовал безупречно.

— К стене! прижаться! рюкзаки сбросить! веревку размотать! намордники обуть! воздушный барьер! МОЛИТЕСЬ!!!

Это было похоже на медленный взрыв. Келли знала, что лавина движется очень быстро, намного быстрее лошади — но почему-то казалось, что она приближается невыносимо медленно. И клубящийся снежный дым, и сопровождающий его чудовищный грохот вызывали не ужас, а восторг. Хотелось кричать и почему-то смеяться.

Наверное, она сошла с ума, другого объяснения своему состоянию Келли не видела — она смотрела на несущуюся на них смерть — и ей становилось хорошо. И с каждым мигом все лучше и лучше. Усталость, головная боль, тошнота, апатия — все смыло в один миг — изнутри поднялось что-то огромное, вполне сродни лавине — и полетело к ней, как летит щенок к другому щенку с вечным собачьим предложением: "Давай поиграем с тобой!"

На крутом склоне, в шаге от опешившей дипмиссии, случилось странное — словно встретились две лавины: видимая, которая неслась сверху и грозила погрести их под собой — и невидимая, которая появилась снизу, вопреки всем законам.

Столкновение породило врыв. Снежная масса разбилась на миллионы частиц, взметнулась в небеса, закружилась… и осела. Далеко внизу. Почти в долине.

Народ ошеломленно переглядывался.

— Что это было? — наконец, озвучил Маркиз.

Группа повернулась к Обжоре, как к признанному эксперту. Но тот был ошеломлен не меньше. Если не больше.

— Это… бывает, — наконец, произнес он. На язык рвались совсем другие слова, куда менее приличные, и магу потребовалось время, чтобы побороть безусловный рефлекс, — Можно сказать, явление природы. Редкое. Я о таком слышал — но сам наблюдал впервые.

— И что это? — мягко уточнил Кот, — название у этого явления есть?

— Ага. Это Инициация ведьмы. Инициация горами.

В долине цвели ярко-красные, крупные камнеломки. На самой границе снега — они были так щемяще красивы, что Келли хотелось лечь на землю рядом с ними и вдыхать тонкий, едва уловимый запах.

Было тепло, как бывает тепло только тем, кто совсем недавно умирал от холода в снегах и несколько мгновений всерьез не верил, что вернется в весну. Маги расстегнули куртки, а Эшери сбросил свою совсем. Холод его не брал, так же, как не брали стрелы и огненные шары. И вязаный жилет он снял, прополоскал в сугробе, ошеломляя здешние снега голым торсом, бросил на траву, натянул на себя свежую рубашку, правда, не батистовую, а бумажную, совсем простую, но отбеленную. И стал ужасно похож на себя — Первого Герцога, так, что стало даже неудобно звать его Котом и на "ты".

Но это Келли неудобно, остальные преображения маршала даже не заметили. Или привыкли.

Сейчас он сноровисто чистил рыбу для ухи, отдаваясь этому занятию со всем старанием. На этом этапе нож ему был не нужен. Ошпаренные тушки Эшери избавлял от чешуи пальцем, проводя им от хвоста к голове. Красиво, аккуратно, быстро. Келли почувствовала зависть. Она никогда в жизни не чистила рыбу. Даже не знала, с какого конца браться за этот мудреный квест: с головы или с хвоста.

— Хочешь помочь? — спросил Кот.

— Не мой уровень, — развела руками Келли.

— Садись рядом, научу. Это просто.

— Интересно, где герцоги учатся чистить рыбу? — вопросила пространство девушка.

— Где-где… На рыбалке. Не на кухне же. Если бы я явился на кухню и взял нож, половина поваров попрыгала бы в окно. Решили, что я сейчас тут всех казню за неудачный обед.

Келли присела рядом. Ей было необычно хорошо. Настолько, что это не объяснялось ни счастливым избавлением от смерти, ни близостью Эшери. Это было "телесное" ощущение. Кровь пела, энергия бурлила. Хотелось танцевать.

А Кот смотрел на нее и думал, что из-за девочки будут проблемы. Еще не сейчас, но обязательно будут. Распустившаяся сила словно раскрасила бледного подростка, выросшего в каменных стенах и не видевшего воли иначе, как в окно.

Волосы, раньше невнятно-рыжие, приобрели золотой цвет и легли на плечи тяжелой волной. Кожа стала бархатной и словно засветилась изнутри. Глаза сделались яркими, даже фигурка приобрела плавные и женственные изгибы.

Дариана, если верить иллюзии, была красоткой, каких поискать. Келли боги этого не отсыпали, но в том то и дело, что ведьме красота не нужна. Она и так будет пленять, природа у нее такая. Хорошо, сейчас команда жестко сориентирована на то, чтобы беречься приворота, и свое внезапное влечение спишут на него.

Но через пару недель…

Додумать мысль он не успел.

Человек, который уже несколько часов терпеливо лежал в плотных кустах тамалики, решил, что момент подходящий, чтобы отомстить за честь командира и боевого товарища и уничтожить гнусное порождение Бездны — верного пса Императора-Оборотня, еретика и мерзавца, герцога Монтреза.

Последней каплей, переполнившей чашу, была улыбка, нежная и восхищенная, которую младшая Шатерзи подарила герцогу.

Сколько в этом было от оскорбленной гордости и фанатизма, а сколько от ревности, порожденной приворотом, трудно сказать. Человек привстал и привычно метнул нож, целясь проклятому герцогу прямо в горло.

А проклятый герцог нож поймал. Тоже привычно. Левой рукой, продолжая улыбаться предательнице-Шатерзи. Да и запустил его обратно. И нож прилетел точно в лоб. Только не лезвием, а тяжеленной рукоятью, обтянутой кожей акуты.

Баланс у егерьского боевого ножа идеален, и бросать его можно хоть так, хоть этак. Это была последняя мысль, с которой человек простился с сознанием.

Пристальный взгляд зеленых глаз заставил Келли поежиться. Это был взгляд Ее Светлости: "Я знаю, что ты сегодня набедокурила, но вот пока не знаю — в чем. Советую признаться". На этот Взгляд у сестер был давно выработан однозначный рефлекс — не сознаваться ни в чем, даже в собственном существовании… Девушка моментально схлопнулась, как устрица и сделала вид, что для нее нет в этом мире ничего важнее недочищенной рыбы. Чешуйки полетели веером во все стороны.

Но, похоже, все Светлости одинаковы, и просто так от них не отделаешься.

— Келли. Как думаешь, каким образом этот парень так точно вышел на нас?

— Понятия не имею, — она пожала плечами, стараясь выглядеть безразличной, — повезло, может быть.

— Ага, — кивнул Кот, — ну, может и быть. Везение существует, с этим не поспоришь.

…Этого Ее Светлость никогда не делала — не отступала. Если уж ей приходила блажь поиграть в Инквизитора — можно заранее звать жреца и исповедаться.

— А скажи мне, моя госпожа, как часто ты связываешься с сестрой? В последний раз — когда? До гор? Или уже в горах?

Келли вскочила, как кошка, на которую выплеснули чашку воды: шерсть дыбом, хвост трубой, глаза — молнии!

— И что? Она моя сестра, самый близкий человек. И она меня никогда не предаст! В Дарри я уверена, как в самой себе!

— Да не в этом дело, — Кот покачал головой, — ваша связь — она ведь несовершенна, так? Вы не можете поговорить, только передать эмоции и засечь направление, так?

— Ну, так. Так и ритуал для этого. Например, если кто в горах заблудится, чтобы смог позвать на помощь и его сумели най… Ой!

— Ой, — подтвердил Кот. — Ты — маяк, по которому идут егеря. А теперь поставь себя на место твоей сестры, которая ничего не знает: ни о плане твоей матушки, ни о привороте, ни о чем. Даже о взрыве башни и бунте она знает только то, что ей сказали муж и свекор, а это следующее: проклятые еретики взорвали башню и бежали в горы, похитив в качестве заложницы младшую Шатерзи…

Келли выглядела так, словно эта, некстати помянутая башня, упала на нее.

— Но… она же знает, что я в порядке…

— И что? С заложниками принято обращаться уважительно. Особенно с высокородными… Пока они нужны. А потом — по обстоятельствам. Она пытается тебя спасти. Точно так же, как ты спасла ее.

Келли зажмурилась и помотала головой, словно пыталась выбросить из нее новое понимание жизни, которое ей совершенно не нравилось.

— Ты говорил, что связь можно разорвать…

— Да, но для этого нужен храм. Любой, хотя бы заброшенный. Любое капище, алтарный камень, дерево с колокольчиками. Что угодно. Здесь этого нет. — Он немного помолчал. Молчала и Келли, не зная, что сказать. Второй раз она чуть не погубила отряд.

Со стороны реки послышались голоса — маги возвращались.

— Вот что, — решил Эшери, — вы с сестрой в прятки играли?

— Конечно, — удивилась Келли, — а при чем тут…

— Спрячься от нее. Вспомни место, где она никогда не могла тебя найти. Вообрази его во всех подробностях. Представь, что сидишь там тихо-тихо. Даже дышишь осторожно.

— И это сработает? — не поверила девушка.

— Обычно получается. Это примитивная экранировка, а примитив тем и хорош, что никаких особых умений не требует. Только дурную силу, а ее у тебя — до затылка, — Эшери пожал плечами, — но если не выйдет, то придется их всех убить. Включая новую семью Дарианы. Это война, Келли, и не я ее начал.

— Ну и кто тут у нас такой красивый… Ба! Единорог! — Маркиз хлопнул себя по коленям и в полном восторге уставился на молодого парня в зеленой егерской форме, с большим искусством прикрученного к массивной березе.

Шишка на лбу была и впрямь знатной.

— Хороший бросок, — похвалил Маркиз и, справедливости ради, добавил, — и нож неплохой.

— Да и лоб отличный, — добавил Эшери. — А почему одна штука? Где напарники? Насколько я в курсе, егеря ходят по горам в составе боевых четверок: две связки по два человека.

Егерь с ненавистью уставился на Кота и вдруг яростно плюнул. Прямо в лицо герцогу. Попал, конечно, на расстоянии руки поди промажь.

Келли сжалась, потому что отчетливо поняла — этого славного паренька сейчас убьют. Ее прекрасный Золотой Герцог оборвет его жизнь и будет в своем праве. Ни один дворянин не простит такого оскорбления, тем более, в присутствии посторонних. Либо немедленная казнь, либо дуэль — что будет той же казнью. Келли была наслышана о знаменитой дуэли у привратной башни.

Эшери достал из кармана платок, аккуратно вытер плевок. С интересом взглянул на егеря.

— Марк, — позвал он, — как называется то интересное ездовое животное, которое на доброе слово погонщика отвечает плевком, не подскажешь? Маргарита рассказывала, но я запамятовал.

— Верблюд, Ваша Светлость, — учтиво поклонился Марк. Поклон, кстати, вышел вполне придворным, неподходящая обстановка кривоносому не мешала.

— Верблюд, — повторил Эшери. — А скажите мне, уважаемый, знаете ли вы, что полагается за преднамеренное убийство военначальника высокого ранга?

— Орден, — дерзко выпалил егерь, — и повышение в звании.

— Понятно. То есть вы рассматриваете армию Его Императорского Величества как вражескую. Хорошо, поставим вопрос по-другому. За убийство дипломата?

— Я пытался уничтожить еретика, продавшего свое посмертие Темным Богам, — егерь вздернул подбородок, — жаль, что не получилось.

— Суду все ясно, — буркнул Маркиз. — Тип — фанатик обыкновенный, подвид — религиозный, диагноз — безнадежен. Без менталиста хрен мы что из него вытянем, а до ближайшего менталиста четыре дня пути. Повесить, Ваша Светлость?

— Вешайте! За мной идет целый егерский полк, и мы очень скоро развешаем по елкам и тебя, еретик, и твоих прихвостней. И эту твою подстилку, грязную шлюху, забывшую родовую гордость!

Келли согнулась, словно ее ударили поддых. За что?! Она же… Она просто спасала сначала сестру, а потом себя.

— У шлюхи всегда есть оправдание, — скривился егерь, — а честной девушке оно не нужно.

— Что ж, вашу позицию я, в общем, уяснил. Остается несколько частных вопросов. Но это уже детали, не имеющие стратегического значения, — Эшери поставил ногу в запыленном, грязном сапоге на ствол дерева, к которому привязали егеря, и принялся тщательно оттирать сапог своим белоснежным платком.

Оттер все, так, что сапог засверкал — хоть на бал в Аверсум.

Кот удовлетворенно кивнул и поставил вторую ногу.

— Думаю, приятелей его лавиной накрыло. Той, которая пощадила нас, — егерь дернулся, словно хотел порвать веревки, — Угадал. Несложная задача. То, что егерский полк последовал за нами через Энгер — этого следовало ожидать. Пошли они россыпью, как привыкли. Вероятно, есть точки сбора. Этот был первым, значит, остальные вот-вот начнут подтягиваться.

Егерь воспрянул духом, но Кот не был бы Котом, если бы упустил возможность поиздеваться над противником.

— Вот демона тебя понесло на меня с этой… картофелечисткой? Лежал бы себе тихо, в кустах, ждал своих. Мы бы тут заночевали — а вы как раз и взяли, тепленьких. А теперь я предупрежден. А кто предупрежден — тот не побежден.

Второй сапог сверкал так же, как и первый. Можно было бриться, заглядывая в эти сапоги.

— Отлично, — оценил Кот. И с безразличным выражением красивого лица затолкал грязный платок в рот пленнику.

— Грязная тряпка для грязного рта, любезнейший. А вам урок — как бы вы не хотели женщину, не следует называть ее шлюхой только потому, что она вам не досталась. Это… не спортивно. И не повышает ваши шансы у дам. Впрочем, у вас с шансами и так будет не густо. Пока рог не сойдет.

Он отошел и негромко отдал приказ:

— Сворачиваем лагерь и уходим. На Басре перевал должен быть открыт. После него рукой подать до Альсоры, а там либо зеркало найдется, либо корабль зафрахтуем. Поторапливайтесь.

…Когда они отошли на порядочное расстояние, Эшери остановился, поднял ладонь и привычно просканировал окрестности.

— Они здесь. Пока не больше десятка. Нас не видели.

— Парня найдут?

— Должны. След мы оставили четкий.

— А горные собаки его не…

— Я на него щит бросил, — отозвался Марк. Он шагал широко, ноги у кривоносого были длинными, а походка такой легкой, словно тяжеленный заплечный мешок ничего не весил. Хотя, может и не весил. Он же воздушник. Наверняка облегчил его себе левитацией.

Келли со своей сумкой за эти дни так срослась, что почти не чувствовала ее тяжести, когда несла. А вот когда снимала — хотелось взлететь.

— И куда мы на самом деле? — спросила она.

— А как ты думаешь? — прищурился Эшери.

— Ну, на Басре нам точно делать нечего. Раз ты туда егерей направил. Остаются два направления: назад в замок или вперед, через Волчье Ухо. В замке мы уже были, достопримечательности осмотрели… А кое кто даже насмотрелся на них до оскомины. Так что, думаю, на ближайшем привале у нас снова сменится капрал.