Глава 8. Метель

К полудню третьего дня дорога окончательно превратилась в козью тропу, которую прочим копытным было не одолеть даже с помощью магии.

— Что ж, это должно было случиться раньше или позже, — пожал плечами Эшери, — распрягаем лошадей, перепаковываем сумки. С собой только самое необходимое: продукты, обувь, амулеты. Остальное — сжечь.

— Ха! А вдруг у меня там мешочек бриллиантов? — в сторону заметил Маркиз.

— Они хорошо горят, — так же в сторону отозвался Кот.

— Вот нет в тебе романтики…

— Ни на полногтя, — согласился Кот, — шевелимся, парни. Мы отпускаем лошадей, а преследователи наши верхами. Расстояние между нами начнет сокращаться очень быстро. Нельзя, чтобы оно сократилось на полет стрелы.

— На вас же щиты, — удивилась Келли.

— На тебе-то его нет. И наложить нельзя.

Келли мгновенно замолчала, осознав вдруг, что рискует не меньше, а, пожалуй, и больше других. Кто там в тумане, в кустах и на большом расстоянии будет разбирать, Шатерзи она или пришлая? А стреле или арбалетному болту тем более без разницы.

— Пойдем напрямую. Это наш единственный шанс оторваться.

— Через перевал? — Обжора мгновенно посерьезнел.

— А что? Думаешь, не потянем?

— Энгер пройдем. Я другого опасаюсь. После перевала обходных путей может и не быть, только прямо. А там уже совсем другие горы.

— Ты же обвязку взял?

— Взял. И обвязку, и "злую травку". И Волк взял.

— Ну и отлично.

Переметные сумки перепаковывали без спешки, но очень быстро. Откуда-то появились странные заплечные мешки с широкими лямками и множеством карманов, и в них начали исчезать вещи из большой кучи.

Поначалу, прикинув размеры кучи и сумок, Келли решила, что не вместится почти ничего… Но вскоре поняла, что упакуется почти все. Сумки были волшебные?

— Да нет, обычные походные рюкзаки. Горные, — обстоятельно ответил Обжора. — Если правильно уложить, то они и без магии внутри больше чем снаружи.

— Фунтов шестьдесят, — определил Марк, взвесив один из мешков на руке. — Мой размерчик…

— Я тоже могу чего-нибудь понести, — сказала девушка. Кривоносый посмотрел на нее как-то странно.

— Я, конечно, за эмансипацию, — задумчиво выдал он, — Но не дай Темные Боги дожить до того, что прекрасные дамы начнут камень для мостовых дробить.

— Это что, еще одна страшилка от Маргариты? — заинтересовался Эшери.

— Какая страшилка?! Сам видел — такие тоненькие феи в огромных… подушках с рукавами железными ломиками лед скалывали.

— И как?

— Им, видимо, нормально. Смеялись.

— А мужчины?

— Чесали мимо.

— Есть вещи, которых мне просто не понять…

Пока они перебрасывались словами, Обжора молча собрал небольшую котомку, взвесил ее на руке, доложил в нее еще одну флягу и протянул Келли. Та немедленно вцепилась в нее с таким видом, словно ей протянули герцогскую диадему.

— У нас женщины тоже свою долю несут. Поменьше, чем мужчины, но каждый несет сколько может. Налегке в горах не ходят, они этого не любят. Кто первым снял свою сумку и отдал товарищам, тот первый и погиб. Сосредоточенность теряется, расслабляешься не по делу.

— Мне этот обычай по душе, — растопырилась Келли и стало понятно — отобрать у нее сумку будет не легче, чем детенышей у росомахи.

Эшери смерил ее долгим, пытливым взглядом.

— Хорошо, — решил он, — тебе виднее, в конце концов, горный спасатель у нас один — и это не я. Но, когда через две длинные клепсидры она упадет, понесешь сам.

— С чего это мне падать? — озадачилась Келли.

— Через две клепсидры она по любому упадет, хоть с сумкой, хоть без, — непонятно сказал Обжора — А я, по любому, понесу.

— Смотри: твой язык — твоя рука.

— Обжора, а почему я упаду, — тихонько спросила Келли, потянув парня за рукав.

— Потому что уже высоко, — так же непонятно ответил он, — ты же не маг, гипоксию скомпенсировать не сможешь.

— Если спустимся быстро — выдержит. Главное, чтобы погода на перевале не задержала.

— А что с погодой? — спросил Марк.

— Пока нормально, но, сам ведь знаешь — в горах погоды нет…

Полностью расседланным лошадям Марк наложил воздушные щиты на ноги, похлопал по шее могучего гнедого жеребца, явного лидера маленького табуна и махнул рукой. Те потоптались, но потом потянулись вниз, к равнине. Если повезет не встретить волков — дойдут до людей, а там о них позаботятся.

Хотя, какие волки, когда сюда ломится пятитысячное войско? Все вменяемые волки давно попрятались.

Последним воспоминанием была короткая вспышка огня, в которой сгорели все лишние вещи и лошадиная амуниция.

Что имел в виду Обжора, когда сказал, что в горах погоды нет, Келли поняла уже за следующим поворотом, когда, буквально, на глазах местность, покрытая мелкими белыми цветами, сменилась снегом.

Волк выдал ей удивительные сапожки, на три носка они оказались впору, а Обжора лично затянул на них широкие ремни, охватившие всю ступню словно корсет для ноги.

Переобувались и переодевались все. Широкие плащи, такие удобные на равнине, скрылись на дне мешков, а их место заняли толстые вязаные жилетки — их полагалось надеть прямо на голое тело, следом полотняные рубахи, А сверху короткие, по бедра… Обжора назвал их куртками… Хорошо, пусть будут куртки. Вязаные перчатки и шапки с "намордниками".

То, что нашлась одежда и для нее, Келли удивило. Правда, вся она была сильно не по размеру, но система хитрых ремней почти решила проблему. Выглядела девушка, конечно… своеобразно. Но идти ничего не мешало.

— Запасной комплект всегда есть, — разрешил ее недоумение Обжора, — во-первых, мало ли что с основным случится. А во-вторых, вдруг какого бедолагу встретишь, замерзающего. На, кстати, вон у тебя карман на поясе, туда сунь — парень дал ей большую плоскую флягу с плотно пригнанной крышкой, — захочется пить — пей сразу, не терпи. И воду не береги. Если что — я с тобой поделюсь. Я и снег есть могу, меня специально учили, а ты — пока нет.

…Разве надо специально учиться есть снег? Но Келли уже не спорила. Она поняла, что горы оказались совсем не таким, какими виделись из окна замка. Более прекрасными, огромными и загадочными. Но и более строгими. Здесь были свои законы, как в герцогстве Шатерзи. Но если те, при должной хитрости можно было обойти, то неподчинение законам гор каралось немедленно и сурово самими же горами.

Неужели Дарри все это знала? Покрутив в голове эту мысль, обогащенная новой информацией, Келли сообразила — еще как знала! Вспомнились связанные сестрицей, тайком, такие же жилеты и шапки, и припрятанная в глубине шкафа большая, тяжелая фляга. И две пары одинаковых сапожек, подбитые мехом: на одной паре ворс был направлен к носку, на другой — к пятке. И — ласковое, но упрямое нежелание Дарианы брать сестру с собой на прогулки с женихом.

Келли списывала это на то, что влюбленным хочется побыть наедине. А, оказывается, Чейт тайком натаскивал Дарри как егеря. Поэтому и ушла она в одиночку так спокойно. И не пропала, добралась до места. Не отчаяние вело ее, а уверенность в своих силах. Дарри в горах давно была своей, подобно незнакомой Наарите.

Накатила обида, словно Келли в чем-то обделили или даже обокрали. А следом — запоздалый ужас — ведь это она подбила сестру на побег. И если бы не предусмотрительность Чейта, Дариана точно погибла!

Но долго заниматься самоедством девочке не дали.

Группа выстроилась в цепочку, где место лидера занял Обжора, Волк встал замыкающим, а Кот переместился ближе к ней.

Веселый, симпатичный Обжора сейчас был очень серьезен, собран и внимателен. Еще раз обвел всех взглядом, включая Золотого Герцога. У двоих проверил экипировку. Кот принял это совершенно нормально, словно так и надо. Отец бы уже взвился до небес, а Эшери лишь удовлетворенно кивнул.

Обжора заговорил: медленно, веско. Слова вырывались изо рта вместе с клубами пара.

— Идете за мной, след в след. Не торопитесь. Даже если до безопасного места остался один шаг — шагаете так, словно впереди еще десять миль. Пьете воду. Бережете силы. Если кто-то упал — не кидаетесь поднимать. Даете знать мне или Волку и спокойно идете дальше, в ровном темпе. Мы разберемся. Это понятно?

Орать в горах нельзя. Вообще нельзя ни при каких обстоятельствах. Даже если кто-то сорвался вниз — падать молча. Я не шучу. И лавина шутить не будет.

Дальше… горы любят морочить людей. Если вам что-то показалось: собаки лают, ребенок плачет, давно умерший родич на помощь зовет — не обращаете внимания. Считаете в уме по-картаэльски до тысячи и обратно. Кто хорошо знает картаэльский, считает на фиольском.

Дипмиссия сдержанно поулыбалась.

— Главное — не играть в героев. Это не самый трудный перевал, он у вас просто первый. Мы все залезем и все спустимся. Считайте это акклиматизацией. Тело трудно привыкает к горам. Голова кружится, тошнит, есть не хочется. Это — нормально. Все преодолимо, кроме глупости и неосторожности.

Следим за своим состоянием, при необходимости помогаем себе магией, но не больше необходимого. Магия делает нас самоуверенными, а горы этого не прощают.

Кто устал — говорит мне или Волку. Решение принимаю я, со мной никто не спорит. Пока мы штурмуем перевал — вы слушаете меня, а не императора, богов или собственную совесть. Сейчас я — и бог, и совесть. Иначе мы все останемся здесь. Это понятно? Тогда вперед.

И он уверенно направился к перевалу, протаптывая первую цепочку следов на нетронутом снегу. Остальные потянулись за ним, и цепочка вскоре превратилась в тропинку. Узкую… она была похожа на тонкую нить, на которой повисла их жизнь.

Келли тряхнула головой, выбрасывая из нее явно неподходящие мысли. Уж лучше думать об Эшери. Он шел рядом — наверняка потому, что Келли "слабое звено". Но все равно, как же здорово было ощущать на себе его взгляд: спокойный, внимательный и ободряющий.

И очень хотелось доказать, что она не такая, какой он ее видит. Не слабый ребенок, не игрушка в руках родителей, не обуза. А самостоятельная, сильная, смелая. Достойная встать с ним рядом. Келли-ведьма. Нет, она ни за что не пожалуется на усталость. И лишней воды у Обжоры не попросит. Она справится!

…Погода испортилась внезапно и очень резко. Хоть и говорил об этом Обжора, а до конца никто не верил, кроме Волка. А тот не верил — тот просто знал. И свел брови, когда с неба вдруг полетели пока еще редкие, пушистые снежинки.

Келли сдернула перчатку, пытаясь поймать пушинку на ладонь — и поймала. Но желание загадать не успела — снежинка быстро превратилась в каплю.

— Плохо, — сказал Волк, — нужно искать место для дневки.

— Там, наверху что-то похожее на пещеру? Подойдет?

— Да оно бы идеально, да только не успеем мы туда. Метель усиливается, — ответил подошедший Обжора.

— Так может, прибавим скорость? — спросил Маркиз. — Не вижу проблем. Ну, снег, и что? Не камни же. И не стрелы.

— Подожди, еще по стрелам заскучаешь, — то ли пообещал, то ли напророчил Обжора, — Двигаемся в прежнем темпе, держим на вон ту площадку.

Келли прищурилась. "Вон та площадка" — сравнительно ровный выступ на склоне по ее ощущениям был совсем рядом. Она с недоумением посмотрела на Волка, но тот уже вернулся на свое место в цепочке, и отряд двинулся дальше.

Снег повалил гуще, и вскоре за пеленой было уже не разобрать дороги. Ноги вязли. Прошло, казалось, совсем не много времени, а Келли уже с трудом могла различить мелькавшую впереди спину Маркиза, и с ужасом поняла, что эта спина отдаляется.

Она заторопилась, было, вперед — но тут же была перехвачена за локоть железной рукой.

— Плохо слышишь в шапочке? — холодно осведомился Кот. — Куда бежим? К Темным Богам на осенний бал?

— Да какая, в Бездну, осень — зима целая, — огрызнулась Келли, посмотрела вперед и поняла, что спины Маркиза уже нет. Скрылась.

— Стой на месте, — велел Эшери. Он осторожно обогнул девушку, чуть не прижимаясь к ней, но сейчас его близость не рождала никаких романтических мыслей — не потеряться бы в метели!

Кот стянул перчатку, поднял ладонь и послал несколько импульсов вперед.

— Ага… Все понятно. Вот и определились.

Волк подошел сзади и положил руки Келли на плечи. От этой ободряющей ласки стало легче. Откуда-то появилась веревка. Эшери обвязал ей девушку и тихо двинулся вперед, прощупывая дорогу перед собой короткими импульсами. В этот миг он был как никогда похож на большого и очень осторожного кота: чуткий нос, чуткие уши, мягкие лапы, неслышный, почти невесомый шаг.

Келли хватало лишь на то, чтобы просто переставлять ноги. Снег сыпал уже не с неба, он летел прямо в лицо. Казалось, туча спустилась с горы и прицельно обстреливает их, чтобы сбросить со склона.

Келли наступила на камень чертыхнулась и чуть не зарылась носом в снег, которого намело уже почти по колено.

— Спокойно, — голос Кота прозвучал прямо в голове, — не поддавайся панике. Молитву Святому Древнему Симону знаешь?

Конечно! Если Келли и удивилась, то как-то отстраненно. Не до того было. Молитва эта была самой длинной в книжке и самой непонятной. Полной старинных незнакомых слов. Они с Дарри учили ее почти полмесяца.

— Вот и читай ее. Медленно, спокойно. У нее ритм подходящий. Переставляй ноги в такт, дыши ровнее. Пока ничего страшного не происходит. Гора не сердится. Она шутит.

Прошла, казалось, целая вечность, во время которой Келли раз двадцать хотела сесть и заплакать от собственной никчемности и бессилья. Первое же испытание, и ее волокут, как козу на веревочке, а она размазывает сопли и ничего не может с этим поделать. Стыдно…

Ярко-красная стена выросла перед глазами так неожиданно, что Келли отшатнулась и с размаху села в снег. Силы как-то разом закончились.

Ее немедленно подхватили, отряхнули, отвязали, о чем-то спросили. Она не ответила — только хлопала глазами, изумляясь невероятному чуду, которое ничем, кроме магии, объяснить было нельзя: прямо на каменистой площадке, посреди снежной круговерти, вдруг, в мгновение ока возник яркий полотняный дом. Самый настоящий дом, только маленький. С прихожей, где полагалось обтрясти снег с одежды и комнатой. В которой уже горел яркий огонек на треноге и закипала вода в котелке.

— Откуда вода? — только и сумела проговорить Келли.

— Ну ты даешь! А снег тебе — чем не вода? — рассмеялся Обжора. Он уже скинул куртку и распоряжался здесь, как хозяин. Это он сотворил дом посреди пурги? — А больше тебя ничего не удивляет?

— Это… что? — она показала жестом на красные полотняные стены вокруг.

— Это палатка, — ответил Обжора так гордо, что Келли немедленно уверилась — именно он ее и сотворил. Но ошиблась. — Ее Марк принес. Его жена родом из другого мира, там с такими ходят путешественники, исследователи, солдаты. Очень удобно. Поставить можно… Бездна, да у нас такими отрезками время не меряют, настолько быстро. Она еще сама и накачается.

— Это такая магия? — не поняла Келли.

— Никакой магии. Только смекалка.

В тепле Келли потихоньку отходила о шока. Она не замерзла, просто очень устала и никак не могла поверить, что прошли они меньше пяти миль.

— В горах всегда так. Все обманчиво: время, расстояния, погода. Ты уже в порядке? Поесть сможешь?

Она кивнула и немедленно получила горячую кружку бульона и толстую спресованную плитку… чего-то. Кислых ягод, зерен и вяленого мяса, всего вперемешку.

— Армейский рацион, — пояснил Марк, — не слишком вкусно, но очень питательно.

Келли кивнула, радуясь, что рот занят и не нужно отвечать. Младшей Шатерзи было очень не по себе. Но врожденная честность взяла верх.

— Я задержала вас в пути.

— Глупости, — Обжора даже не обернулся, всей спиной показывая, что именно глупостями он это и числит. Не стоящими внимания, — в такую метель никто по горам не ходит, даже медведи. Сейчас переднюем, поспим, а к вечеру выйдем…

Но ни к вечеру, ни к ночи продолжить путь не удалось. Ветер дергал стены палатки, норовя то ли пробраться внутрь, то ли сорвать и унести легкий домик, снег то валил хлопьями, то прекращался на время, но, все равно, намело столько, что Обжора с Волком по очереди выходили откапывать вход.

Огонек горел, внутри было тепло. Маркиз, Марк и Эшери дремали или о чем-то переговаривались, мирно и спокойно, как дома.

Может быть, правда, ничего страшного не происходило?

Под вечер Келли уснула и настолько крепко, что ее не добудились даже на ужин.

Проснулась она внезапно, словно толкнули. И сначала не поняла, где находится: маленькое пространство, сжатое со всех сторон. Ровное дыхание спящих. Темнота… Довольно прохладно. Чтобы не сказать больше. Но в замке Шатерзи по утрам бывало и холоднее, пока слуга не растапливал камин.

Келли вывинтилась из узкого пространства между Маркизом и Волком и попыталась пролезть к выходу.

— Ты куда? — сонно спросил Обжора. 1439f7c

— Туда, — огрызнулась Келли.

— А-а. Ну хорошо. Только далеко не отползай, снегу по жопу… Тебе как раз по уши будет.

— А вот это было обидно, — девушка выскользнула наружу, уже в "прихожей" одела куртку, чуть не на четвереньках выбралась из домика. И замерла… Шок был, почище вчерашнего.

Снег лежал огромным, сверкающим ковром. Воздух был прозрачен, холоден и невероятно чист. Небо сияло мириадами драгоценных камней. Внизу, в долине белел густой туман, и в этом тумане тонули подножья гор, дорога. Все. Инстинктивно Келли обернулась на восток, и заметила, что край неба светлеет.

Луч солнца выпал из-за горизонта, коснулся вершины Волчьего уха. Она загорелась, щедро делясь своим сиянием с окружающим миром. Несколько мгновений — и все вокруг сделалось золотым. Таким ослепительным, что больно было даже не глазам — сердцу.

— Как… красиво, — даже не сказала, выдохнула Келли.

— Еще бы! Рассвет в горах. Красивее нет ничего на свете, — убежденно отозвался Обжора, который бесшумно выбрался следом за ней. Наверное, проследить, чтобы глупая девчонка не убралась в расщелину.

Но Келли не обиделась. Она была благодарна за то, что ей есть с кем разделить чудо.