Глава 7. Пятеро против пяти тысяч

Осада началась с огненного шара уровня третьего, край — четвертого, который какой-то местный гений запустил через балкон в ту комнату, где увидел свет. Вернее — попытался запустить.

На окнах, конечно, стояли воздушные щиты, шар о щит ударился, тот спружинил, и огненный снаряд, рассыпая искры рухнул, конечно, обратно в толпу. Обиженные вопли прозвучали как музыка!

— Что это? — подскочила Келли, — Бунт? На вас напали? А где гвардия?

— Надо думать, в первых рядах, — хмыкнул Маркиз.

У девчонки хватило ума не соваться к окнам. Но по комнате она металась, попадая бойцам под ноги, и советами сыпала, как хороший требушет — камнями. Пока не сообразила, что гости, атакованные хозяевами, вовсе не в панике.

Пожалуй, даже не удивлены. Напротив — происходит что-то давно ожидаемое… Дипмиссия, разом, закинула за спины давно собранные сумки, Эшери обвел свою банду взглядом, одобрительно кивнул и коротким взмахом руки направил к дверям.

Они что, уходят? Куда?

— Моя госпожа, — Эшери галантно подал девушки руку, — позволь тебя сопроводить.

— Ты спятил, — убежденно сказала Келли, — судя по воплям, там толпа не меньше тысячи человек, вас просто числом задавят!!! И меня с вами!

— Не успеют, — Эшери проследил, чтобы Келли перешагнула порог и отошла подальше. Потом… Потом он сделал плавное, словно зовущее движение своей невозможно изящной ладонью и огонь из камина, добрый и ласковый огонь вдруг выпорхнул наружу, мгновенно разросся до каких-то жутких размеров, обмахнул комнату — всю комнату, словно пес языком вылизал — и, подчиняясь хозяйской руке, юркнул обратно в камин. А в комнате остались черные стены, обгорелая и безнадежно испорченная мебель, толстый слой копоти на полу, столах, окнах и даже на потолке и устойчивый запах гари, как после пожара. Хотя — почему "как"?

— Мало ли что, — пояснил Кот, — слюна, волосы, кусочки кожи. Беречься — не выход, специальными составами обрабатываться — потом не отмоешься. А так — быстро, чисто и на сто процентов надежно.

Пока Кот наводил чистоту, в своей неподражаемой манере, отмороженная дипмиссия учесала уже далеко, и продолжала бодро продвигаться вниз, миновав массивные двери, ведущие на улицу.

Они были заложены солидным засовом и туда уже активно долбили, пока только ногами.

Келли и герцог Монтрез как раз проходили мимо, когда мощный удар сотряс дубовую створку. Засов дрогнул в железных пазах, послышался характерный треск. Девушка взвизгнула и спряталась за спину Эшери.

— Лбом постучи, — беззлобно посоветовал тот, даже не прибавив шага. Через некоторое время он все же пояснил:

— Дверь мы укрепили. Раньше, чем через две короткие клепсидры ее точно не вынесут, даже если приволокут штурмовой баран.

— А что будет через две клепсидры?

— А нам не все равно? — резонно удивился Кот, — нас здесь уже не будет. Пусть садятся вино пить. Если бокалы найдут.

И Келли, наконец, перестала метаться, сердцем поняв, что сейчас, очень быстро, складывается какой-то непонятный пазл, и она — часть этого пазла. Отчего-то нужная. Значит — пока ее поберегут.

Лестница уходила вниз, дальше и глубже.

— Скажи мне, что я ошибаюсь, — пробормотала девочка.

— Тебе станет легче если я солгу? — удивился Эшери.

— Бездна! — выругалась Келли.

— Тьма и демоны, — добавил Эшери. — Отойди немного, я хочу подсветить.

В небольшом зале с низким потолком мебели не было, даже какой-нибудь захудалой скамьи или пары табуретов. Да что там — двери и той не было. Был дверной проем и бортик колодца, на котором одиноко стоял "заряженный" фонарь. Который будет гореть ровно столько, сколько нужно — а потом взорвется к Темным Богам и зальет огнем всю комнату, уничтожив случайные следы. Эшери ничего не собирался оставлять на откуп случайности.

А вот большой бухты веревки, которую Келли ожидала увидеть, нигде не наблюдалось.

— А… где?

— Уже внизу, — перебил Кот, — иди ближе.

Он легко запрыгнул на бортик, подал руку Келли и, как и в прошлый раз, крепко прижал ее к себе.

— Конфликт сил, — обреченно пискнула она, понимая, что Кот все равно сделает то, что задумал и сопротивляться ему можно — но лишь для того, чтобы обозначить свою позицию. А всерьез? Не смешите меня…

— Ничего. За пару мгновений серьезных последствий не будет, а больше нам и не понадобиться.

Келли обмякла и закрыла глаза. А что ей оставалось делать?

Кот шагнул в темный проем колодца.

Сначала ей показалось, что с левитацией какие-то проблемы — они падали слишком быстро, до свиста в ушах — но толком испугаться Келли не успела, воздух сделался вязким, скорость замедлилась. Вскоре они уже скорее плыли, чем падали.

А потом она почувствовала, что и плавание прекратилось, и ее ставят на твердую землю. Сухую. В прошлый раз здесь еще и вода была, правда, немного. И пахло мерзко. И темно было, как в желудке гнедой свиньи…

Келли открыла глаза, больше всего боясь своих давних страхов.

Но ничего не случилось. Каменный цилиндр размером в десяток шагов в самом широком месте. Потолка, действительно, не видно, но горит "светляк", и короткие, приплюснутые тени мечутся по неровной старинной кладке. Внизу — земля. А в стене низкая дверь, кажется, из железного дуба. И она открыта.

— Здесь есть подземный ход? — изумилась Келли.

Эшери не ответил. Он размечал мелом на земле и стенах какие-то странные знаки и тихим речитативом то ли разговаривал с ними, то ли пел для них. Может быть даже стихи им читал — с Кота станется. А Келли бы уже ничему не удивилась.

Управившись, Эшери бросил еще один, контрольный взгляд, кивнул, признавая, что все сделано не просто правильно, а наилучшим образом и, пригибаясь, скользнул в подземный ход, увлекая Келли за собой.

Кроличья нора на поверку оказалась довольно свободным тоннелем по которому можно проехать если не на коне, то на осле — запросто. Если осел не крупный.

Эшери сделал ей знак идти вперед. Дело тут было вовсе не галантности: впереди были его люди, а позади… ее? Кот относился к ним как к врагам.

Правды ради, после того, что устроили ее подданные, к ним было трудно отнестись как-то иначе. Что произошло? Этот вопрос мучил Келли все время, пока они то ли быстро шли, то ли все-таки медленно бежали подземным ходом. Может быть Кот что-то и понимал. Даже наверняка. Но для девочки, пока еще не покинувшей классную комнату, все это было немножко слишком сложно.

Внезапно земля под ногами и вокруг них вздрогнула. По ней словно прошла судорога, камни зашевелились.

Эшери мгновенно оказался рядом и сунул голову Келли куда-то себе подмышку. Она замерла… Но все закончилось так же быстро, как и началось. Ход не обрушился.

— Вляпались все-таки, — непонятно объяснил Кот, — ведь по по-картаэльски же было написано: "Не влезай, убьет!".

— Я тоже не читаю по картаэльски. По-твоему, это глупо?

— Не это. Глупо, увидев надпись на незнакомом языке, сразу решить, что дурачок, который не озаботился выучить твой родной диалект, все равно ничего умного не напишет. И вляпаться. Невежество — это болезнь, Келли. Чаще всего — смертельная. И, в любом случае — точно неприличная.

— А что там произошло?

— Вылезем — узнаем, — ответил Эшери, подгоняя ее жестами, — Замок уцелел, так что твои родители, скорее всего, живы. Думаю, квадратная башня рухнула.

— Как! — опешила Келли. Старая башня всегда казалась ей незыблемой и вечной, как горы.

— Не думаю, что сейчас у нас с тобой есть время разбирать теорию направленного взрыва. Если и в самом деле интересно, потом объясню.

— Выход тоже мог обрушиться?

— Вряд ли. Там скала.

— Вы там были, — поняла девушка.

— Конечно, — Кот почти удивился, — А как иначе? Прежде, чем лезть куда-то, придумай по меньшей мере три способа вылезти.

…Не смотря на способность видеть в темноте, выход Келли сначала учуяла, а потом услышала. Воздух заметно посвежел, стал влажным, насытился запахами. Потом возникли негромкие голоса. Знакомые. Слов было не разобрать, но Келли уверенно опознала Обжору, и парня, которого Эшери звал Маркизом. Она еще не поняла, тот и в самом деле был таким высокородным аристократом, или это какая-то шутка. А спросить сначала стеснялась, а потом забыла.

Искусственная кладка сменилась естественным, сначала обработанным очень грубо, а дальше вообще не обработанным камнем, потом густыми кустами и каменистой тропой над обрывом. Замок оказался далеко вверху и левее. Выглядел он как-то непривычно, неправильно. И, приглядевшись Келли поняла что не видит очень важной детали — большой квадратной башни с надстроенной обзорной площадкой. Выходит, Эшери ничуть не преувеличивал.

Замок Шатерзи, для такого глубокого ночного часа, казался слишком оживленным — много света, много движения на стенах — то и дело перемещались факела, и по тому, с какой скоростью они это делали, стало ясно — если там не паника, то что-то очень близкое к ней.

Горный ветер донес до Келли отрывистые звуки: то ли команды, то ли просто громкие вопли.

— Как думаешь, погонятся? — спросил Эшери. Вопрос был безадресным, но ответил Нэш.

— Должны. Мы сделали для этого все возможное.

— Значит — личину долой?

Паренек-секретарь засмеялся. И вдруг, прямо на глазах девушки, превратился в длинного, худого мужчину — чернявого, с острыми чертами лица и заметно кривым, видимо, когда-то сломанным носом.

— Знакомься еще раз, — кивнул Эшери, — Марк Винкер, стратег Его Императорского Величества.

— Полагаю, это что-то очень достойное, — пробормотала Келли.

— Вперед, разведка. У нас не все время этого мира.

Девушка уже не удивилась, когда за поворотом их встретили старательно привязанные лошади. Удивление пришло, когда она поняла, что их шесть — ровно по числу всадников. Но потом она решила, что одна из лошадей, скорее всего, вьючная, и удивляться перестала. Тем более, что никакого дамского седла в помине не было.

— Волк, тебе придется поделиться с дамой, прошу прощения, штанами, — сообразил Марк, — иначе далеко она не уедет.

— А вам, вообще, обязательно тащить меня с собой? — попробовала возразить Келли, — насколько я поняла, вы ждете погоню? Ну, так оставьте меня здесь. До утра со мной ничего не случится. Особенно, если дадите огниво и нож. Звери не подойдут к костру.

— Звери не подойдут, — согласился Эшери, — а люди? За нами по пятам идут, как минимум, гвардейцы а, возможно, еще и егеря.

— И что? Я — хозяйка Шатерзи. Полковник выделит мне сопровождение до замка.

— Которое с удовольствием проводит тебя… до ближайших кустов. Если полковник не решит, что для простых вояк ты слишком хороша, — скривился Маркиз.

— Он прав, — добавил Кот раньше, чем Келли успела возмутиться, — Твои люди — не маги. И никакой защиты против того, что намешала Ее Светлость, у них нет. Ты очень хочешь родить в пятнадцать от солдата?

— А… разве уже не все?

— Все будет только через десять дней. Я бы для гарантии дал дюжину. Герцогиня старалась на совесть. Так что уж извини, воссоединение с семьей временно откладывается.

Выстроившись в цепочку, маленький отряд двинулся по тропе в горы, не дожидаясь утра. В темноте лошади видят неплохо, так что усталая Келли намотала повод на луку седла и полностью положилась на свою кобылку саловой масти. Мужчины поступили так же.

Куда они держат путь — Келли не спрашивала. Дорога все равно была пока только одна, и до ближайшего разъезда еще топать и топать. Солнце успеет встать.

Девушка не заметила, как задремала. И точно свалилась бы с седла под копыта, если бы Марк, обнаружив ее состояние, не прикрутил ее накрепко к лошади воздушными жгутами.

Горы… Они обступали со всех сторон, пугая и завораживая разломами ущелий и почти отвесными стенами, которые поднимались к самому небу. Келли мгновенно опознала три главные вершины Шатерзи: Энгер — гордый конус, вечно укрытый снегами, Басру — чуть восточнее и ниже, и, словно срезанное, острое Волчье Ухо. Сколько раз разглядывала их со смотровой площадки или с мостика… Келли всегда мечтала побывать здесь и увидеть горы вблизи, но — не пускали.

Дарри повезло, жених, егерь, часто вывозил ее на прогулки, так что сестра, решив сбежать из дома, не заблудилась — и благополучно добралась до дома Чейта. Келли в схожих обстоятельствах могла бы пропасть. Она совершенно не ориентировалась в родных горах, уже через клепсидру полностью потеряла направление, не могла понять, почему дорога идет то вверх, то вниз, а Ухо оказывается то справа, то слева — и где, в таком случае, родной замок… Но млела от красоты вокруг, понимая, что если бы не несчастье — так бы и прожила, видя этот дикий, изломанный, но ошеломляющий мир только из окна.

Сначала — детской комнаты. Потом — супружеской спальни. В Шатерзи было не принято, чтобы даму — да в горы. Вообще никуда не принято. Дама сидит дома и ждет супруга. Все, что ей нужно знать об окружающем мире, супруг ей сам расскажет. Если сочтет нужным. А не сочтет — так, значит, и ни к чему.

И большинство женщин это вполне устраивало!

Когда Келли думала о таком будущем, ее тошнило. Всерьез тошнило, служанка пугалась, что молодая госпожа чем-то отравилась и бежала за лекарем, а тот с каким-то садистским удовольствием давал ей рвотный порошок, после которого становилось еще хуже.

Где сейчас тот лекарь? Наверное, с гвардейцами, идет за ними по горам, надеясь оказаться полезным и заработать пару-тройку монет. Девушка подумала, что если парень где-нибудь навернется, она, пожалуй, что и не расстроится. Святые Древние, конечно, ни за что не одобрили бы таких мыслей, но их и не лечили от невроза рвотным порошком в товарных дозах.

— Ты не устала? — спросил Обжора, чуть придержав коня.

— Нет… Да… Не знаю, — Келли пожала плечами. — Слишком много… всего, — она обвела руками пейзаж.

— Да, горы с непривычки ошеломляют, — согласился парень, — здесь даже воздух другой. Мы уже поднялись примерно на три с половиной тысячи футов. Это пока не опасно, но голова может кружиться. А ты раньше?..

— Нет, никогда, — Келли опередила вопрос, — видишь ли, молодой госпоже невместно. Если бы знала, что здесь такой восторг, давно бы сбежала.

— Это ты зря, — посерьезнел Обжора, — в горах новичку пропасть — как запросто. Я из Пьесты. Пьесторские горы знаешь? Аньер, Траверти, Румангу? Нет? А почему? Разве учителя землеописания у тебя не было?

— Сначала был. Потом прогнали.

— Плохо учил?

— Хорошо учил, — вздохнула Келли, — потому, наверное, и прогнали. Ее Светлость один раз побывала на уроке и услышала, что герцогство Шатерзи входит в состав Империи… И все. На этом все землеописание для нас с Дарри и закончилось.

— Понятно, — кивнул Обжора. — Печально.

— Ты про свою родину рассказывал, — напомнила любопытная Келли.

— Да нет. Я о том, что нас по горам ходить с самого детства учат. И просто так, и со снаряжением. Всех. И знатных и простых. И девочек тоже. Даже жрецы, которые приезжают проповедовать, обязательно полный курс выживания в горах проходят. Иначе наш граф паспорт не выписывает, а без него у нас только сквозной проезд в сопровождении специальной горной стражи.

— Почему так?

— Потому что опасно. Наши горы очень серьезны. Погода меняется по несколько раз на дню. Оползни часто сходят. Зимой — лавины. Даже просто в соседнее село в гости и то не так легко: попал на "навес" — и съехал вместе с ним на пять — шесть тысяч футов. И найдут тебя если только случайно. Да и то вряд ли опознают. Лисы и горные собаки — они тоже кушать хотят и человечиной не брезгуют.

Келли взглянула на окружающую красоту уже совсем другими глазами. Нет, она по-прежнему восторгалась глубоким, извилистым каньоном, но невольно представила, как лошадь оступается и срывается вниз… Действительно ведь, костей не соберут. А если каким чудом и поднимут, не разобрать будет, где человек, а где — лошадь.

— Ты не бойся, — правильно понял Обжора, — сейчас везде, где мы едем, Марк воздушные перила провесил, так что опасности нет. Это я тебе на будущее. В горы сначала только с опытным проводником можно. Потом, научишься — тогда только… И то лучше с напарником. У меня младшая сестренка — тебе ровесница, тоже пятнадцать — горный спасатель, в отряде. У нее уже на счету спасенных больше, чем она лет прожила. Маг воздуха, очень сильный. Кот обещал ее в Школу рекомендовать, когда семнадцать исполнится. Если до того времени замуж не выскочит. Она у меня красивая, парни уже сватаются.

— Началось, — скривился Маркиз. В этом месте дорога была достаточно широкой, чтобы ехать в две лошади, — Обжора опять запел хвалы своей обожаемой Наарите. Его послушать, так девицы красивее, умнее, скромнее и лучше во всей Империи не найти. Такое впечатление, что ты ее поскорее с рук сбыть хочешь, как купец — залежалый товар, вот и расхваливаешь при каждом удобном случае.

— Да я просто соскучился по мелкой, — смутился Обжора, — сам знаешь, нельзя нам видеться. Только три дня в году…

— Условие? — отчего-то сразу сообразила Келли, — за дар?

— И почему я не согласился его сломать? — зло проговорил Обжора, сжимая повод, — сейчас бы лазили по Аньерскому хребту в паре — и горя не знали.

— Что сделано — то сделано, — мудро заметил Маркиз, — назад не отыграешь.

Тропа опять взделась вверх, да так круто, что, одолев склон шестеро всадников вдруг увидели герцогский замок внизу, в долине, как на ладони.

Ворота его были распахнуты настежь, мост опущен. А по нему… шли, шли, шли. Гвардия, видимо, уже ускакала на своих породистых конях и скрылась среди холмов. Егеря — тем вообще только ступи за ворота — и горы их примут как родных, растворят в себе, укроют, проведут тайными тропами и выведут прямо на врагов тогда, когда те не ждут беды. Егеря были самыми опасными.

А сейчас шли Серые. Простые мужики, забранные в солдаты герцогом на шесть лет. "Волчье мясо". Расходный материал любой войны.

Следом за ними двигались телеги с крупой, сухарями и амуницией.

— Все? — слегка удивленно проговорил Маркиз. — Сколько же их тут? Если, действительно, все?

— Ну, минимум, треть должны были в замке оставить на всякий случай, для обороны, — раздумчиво сказал Марк, рассматривая "великий исход" из Шатерзи, — допустим, старик нам и впрямь помог, как обещал — и в замке остался всего полк. Тогда… тысяч пять. Не считая тех, кто в башне угробился.

— Идеально, — без всякого выражения уронил Кот, — их всего пять тысяч, а нас целых пятеро. Может быть, сразу предложить им сдаться?

— Почему ты все время ведешь себя, как шут? — вдруг окрысилась Келли, — ведь ты же аристократ, Первый Герцог. Я ничего не путаю?

Дипмиссия опешила. Несколько мгновений стояла такая тишина, что, упади на землю конская шерстинка, ее бы услышали. Потом Маркиз очень аккуратно спросил:

— Девочка, а ты не забылась?

— Отстань от ребенка, у нее нервный срыв, — добродушно посоветовал Эшери, — это ты уже раз пять погибал, и однажды — вполне успешно, а у нее — впервые.

Плечи юной ведьмы поникли. Ей и вправду было страшно. А еще — стыдно. В первую очередь за то, что Кот вот так правильно все понял. Да еще и разложил по полочкам. Для всей команды.

— Келли, я же не слепой. С зеркалом вижусь регулярно и прекрасно знаю, как выгляжу. А теперь представь, что человек с моей внешностью начинает выделывать придворные реверансы и изъясняться как менестрель. Как это будет выглядеть?

— Еще смешнее, — признала Келли.