Глава 4. Свидания, дуэли — и прочие светские развлечения

— Итого — шесть вызовов на дуэли. Две уже состоялись. Надеюсь, никого из вас не поцарапали?

— Вазу разгрохали. Кажется, старинную, — Маркиз пожал плечами, — Я не виноват, он сам, когда падал.

— А падал он, разумеется, потому что споткнулся.

— Вы проницательны, Ваша Светлость.

— Змей с ней, с вазой. Пусть не ставят где попало, а то попадет еще раз. Что дальше. Назначенных свиданий не считаем, ходить на них я запрещаю. На свидание пойду только я. Сегодня, в три часа пополуночи.

— А вот это было обидно, — протянул Обжора, — меня такая графиня зазывала! Вдова, между прочим. И никаких амулетов, все настоящее и вот тут и…

— Избавь меня от подробностей, — обрезал Кот, — мы в разведке, если кто-то забыл. И так, провокации, дуэли, прослушка. Что еще?

— Если мне будет позволено изложить некоторые соображения. — Нэш, как всегда, держался чуть позади Эшери, вперед не лез, но оказывался под рукой именно тогда, когда был нужен.

— Горбатого могила исправит, — поморщился Эшери, — а твоя склонность к церемониям, похоже, вообще неизживаема никакими методами, включая огненный шторм десятого уровня. Я слушаю.

Неш кивнул.

— Во-первых, агрессивность. Нас не просто не опасаются, нам всячески дают понять, что мы тут нежеланные гости и без нас гораздо лучше.

Волк кивнул, подтверждая вывод.

— Во-вторых — достаток. Я бы сказал — непонятный достаток.

— Шатерзи — герцоги…

— Шатерзи — замок на каменистом плато, — мягко перебил Нэш, — здесь мало что можно вырастить. Деревень очень немного. Даже если допустить, что Шатерзи обдирают своих арендаторов до костного мозга, столько из этой земли не выжать. Вы заметили золототканую парчу, ковры, хрусталь, столовые приборы из золота, украшенные изумрудами.

— Фиольское вино и морской язык, — вставил Обжора.

— Шатерзи не просто богаты. Они невероятно богаты.

— Это не все, — понял Кот.

— Да. Я уверен, вы тоже заметили, что на балу прелестным дамам явно не хватало кавалеров.

— Почему нас должны волновать проблемы местных дам? — удивился Маркиз.

— Потому что картина вырисовывается крайне интересная, — Нэш прохладно улыбнулся, — Замок, который с точки зрения обороны представляет собой…

— Да ничего он собой не представляет, — буркнул Обжора, — на один хороший удар.

— Благодарю. Так вот: плохо укрепленный замок, малочисленный гарнизон. Невероятное, просто бьющее в глаза богатство. И — несколько намеренных оскорблений. Господа, мне одному кажется, что это — приглашение.

— Устроить здесь заварушку? — вскинулся Маркиз, — но тогда Шатерзи безумны. Империя раздавит их как гнилой орех. Даже если допустить, что войска здесь втрое больше, чем они показали — мы можем выставить армию в сорок — шестьдесят тысяч, и эти скалы утонут в крови.

— Не обязательно. — Нэш аккуратно расстелил на столе карту Шатерзи и близлежащих земель. Прижал один угол кинжалом. Вопросительно взглянул на остальных. Три метательных ножа воткнулись в столешницу, зафиксировав пергамент, два — одновременно, третий — мгновение спустя, этот последний — в полуногте от руки Дика.

— Благодарю, Маркиз. — Нэш невозмутимо кивнул, — То, что нужно. И так: морской язык, фиольское вино и сладости, фиольские ковры. И, внимание, господа — фиольские деньги. Ими расплачивались кавалеры за проигрыш в кости. Никого, кроме меня, это не наводит на размышления?

— Наводит, — кивнул Эшери, — но ты поторопись, иначе я опоздаю на свидание с прелестной юной госпожой и вымещу свое разочарование на секретаре.

— Это будет, воистину, черный день для бедняги, — Нэш хмыкнул, — смотрите. Если соединить Фиоль и Шатерзи по прямой, получится очень небольшое расстояние. Порядка десяти дней пути.

— Но часть этого пути — океан, а вторая — неприступные скалы.

— Или скалы, которые только кажутся неприступными, — спокойно возразил Нэш, — Господа, снежные коты просто так на дорогу не выскакивают. Его семью кто-то потревожил, причем так, что кот не смог вернутся обратно. Это — территориальное животное, они очень ревниво охраняют свои границы и не потерпят чужаков. И если кота выгнали, то это был хищник более опасный. Варианта кроме войскового соединения, усиленного магом, я не вижу.

— Я тоже, — внезапно сказал Волк, который предпочитал открывать рот только для еды.

— Хм… И как это сочетается с тем, что меня тут, якобы, собираются женить? — спросил Кот.

Нэш помолчал. Поднял вихрастую голову и встретился взглядом с пристальными ярко-зелеными глазами.

— Я вижу только одно решение этой задачи.

— А именно?

— Заложник, — тяжело уронил Нэш. — Очень ценный заложник. Или еще более ценный труп. Тебе нельзя идти на это свидание.

— Я не могу не пойти. Слово, данное даме — слово, данное Богам.

— Эшери… — Нэш взъерошил пятерней каштановые вихры. Его легкомысленный вид никак не вязался с серьезным тоном, — Как ты думаешь, зачем Фиолю проплачивать заварушку в Шатерзи, оттягивая на нее войска, магов, время и, главное, пытаясь исключить из игры одного из лучших полководцев Империи?

— Военные действия на другом конце географии? — мгновенно сообразил Эшери, — а что у нас там? Карта обрезана, но, насколько я помню — там Кантанелла и…

— Родовые земли Императрицы, — сообразил и Маркиз, — анеботовые шахты. Бездна! За такой приз нас всех тут зароют гораздо глубже залегания полезных ископаемых.

Луна, почти полная, висела в аккурат над зубцами обзорной площадки, заливая ее серебряным светом. Бесшумно сдвинулся люк и появилась невысокая, тоненькая фигурка, по самые брови закутанная в темный плащ.

Вылезла. Осмотрелась. Не увидев никого, подалась назад — но тут из глубины изломанных теней выступил прекрасный золотоволосый рыцарь. И пошел прямо к ней. Неспешно. Спокойно. Молча.

— Фэйрин!!!

На месте встречи пары расцвел огненный цветок. Это было чертовски красиво, но мерзкий запах горелого мяса мгновенно уничтожил все очарование момента.

Огонь опадал, рассыпаясь на отдельные всполохи, но на голом камне им было не за что зацепиться, и, поплясав немного, они тихо гасли.

— Шейс! — непонятная личность в серой короткой накидке возникла словно из небытия и, первым делом кинулась к месту, где темнела неопрятная обгорелая кучка и плохо пахло. Брезгливостью личность, похоже, не страдала — а вот подозрительностью в полной мере. Потому что, обнаружив ОДНУ кучку там, где, по всем прикидкам, должны были догорать ДВЕ, личность мгновенно вскинула руки в характерном жесте призыва пламени.

— Сауш, — слово прозвучало тихо и веско, и огоньки, подвешенные на кончиках пальцев неизвестной и небрезгливой личности немедленно погасли, — Именем Императора вы арестованы. У вас есть право покаяться и сдать всех сообщников. В этом случае вы можете рассчитывать на помилование. В любом другом вы будете казнены ровно через одну короткую клепсидру.

Маркиз был хорош в таких делах. Так же как и в наложении щита невидимости. Маги Эшери выступили сразу с трех сторон, спеленав личность воздушными жгутами, а Нэш наклонился над обгорелым телом.

— Это не дочь герцога, — произнес он, стараясь дышать в сторону, — видимо, какая-то служанка. Лицо почти не обгорело. Этой женщине далеко за пятьдесят.

— Я проспорил, — буркнул Обжора, — Змей! Опять проспорил Нэшу утренний караул! Уже второй.

— А когда первый? — удивился Маркиз.

— Когда предложил не мерзнуть здесь две клепсидры, а залечь в тепле, внизу и посмотреть, кто заявится в башню. Парень появился зеркалом, его заранее поставили тут и провесили портал. Уверен, дочка герцога об этом не знала.

— Что будем делать с этим? — Маркиз кивнул на обмякшую в жгутах личность в сером.

— Что-что… Выпотрошим по-быстрому, а там — по результатам: либо отправим в Аверсум, либо тихонько удавим и скинем в ров.

— Зеркало прихватите, — бросил Нэш, — может пригодится.

Обжора шагнул, было, к нему — но не успел. И хорошо, что не успел. Зеркало взорвалось, брызнув изнутри огнем и засыпав площадку тучей осколков — маги едва успели прикрыться щитами.

Первым пришел в себя Маркиз.

— Что это было? — спросил он, отряхиваясь, как вымытый пес.

— Страховка, — сообразил Нэш, — на всякий случай, если бы Эшери отразил огненный шторм, а он вполне мог, спеленал этого красавца и попробовал пройти к заказчику убийства.

— Они что, считают Кота идиотом? — оскорбился Обжора.

— Вот заодно и узнаем: и кем они нас считают, и кто эти "они" такие. Бери тварь в охапку — и вниз. Я там хороший подвальчик видел, даже кольца в стену вкручены, прямо как готовились!

— А они и готовились, — фыркнул Нэш, — к тому, что на этих кольцах нас с тобой растянут.

— О как! Ну, молодцы. Прямо жалко обламывать.

— Время! — напомнил Дик, — Время, парни. Вряд ли Шатерзи спит. Как вы думаете, сколько времени ему понадобится, чтобы понять, что никто не спешит с докладом?

Тени Золотого Кота устремились вниз, прыгая сразу через три ступеньки. Личность просто и без затей стащили за шкирку, рассудив, что жить ему все равно только до виселицы, а там — не сможет стоять сам, так палач подержит.

Келли следила за водой в клепсидре, сжимая замок подрагивающими пальцами. Амулет иллюзии был приготовлен, на кроватях: ее и сестры лежали "куклы", скрученные из одеял. Келли кляла себя за то, что не додумалась в обличие Дарианы послать служанку за вином — сейчас бы бокал — другой ой как не помешал, чтобы унять волнение. Но уже поздно. Вот-вот выходить.

Вспомнив зеленые глаза и мягкое "Я приду, моя госпожа", Келли сглотнула. И в первый раз в жизни горячо пожалела, что не родилась такой красоткой, как Дариана. Одно дело, когда в обмане признается юная прелестная фея, и совсем другое — угловатый подросток. Фею мужчина всегда простит. А страшилку спокойно разделает на бутерброды и съест с кашей.

"Мой Герцог, я…"

Что "я"? Подстроила побег старшей сестры и заняла ее место на балу в нелепой надежде занять хоть какое-то место в вашей жизни?

Место нелепого курьеза?

Взгляд девушки невольно возвращался к зеркалу: слишком худа, острые плечи, почти плоская грудь. В лице никакой мягкости и прелести — лишь россыпь веснушек. А рядом… О, Святые Древние — Эшери оказался еще прекраснее, чем на портрете. Хотя, рассматривая его в Алой Книге Империи, Келли была уверена, что художник безбожно польстил герцогу и маршалу.

Польстить ему было абсолютно невозможно! Ни на земле, ни в чертогах Святых Древних не было и не могло быть такого совершенства.

"Мой Герцог, я вас люблю…" — забывшись, прошептала Келли.

Пора? Пора!

Запахнув плащ, Келли Шатерзи шагнула к двери. Но внезапно застыла: круглая медная ручка с головой льва поворачивалась, неспешно и осторожно. Замок сухо щелкнул… Девушка отшатнулась, нашаривая за спиной острый стилет и соображая, стоит ли кричать — слуги спят далеко, Дарри она спровадила сама, услышит ли страж у дверей?

Как выяснилось тут же, думать нужно быстрее. Намного быстрее. Но иногда и этого недостаточно. Дверь приоткрылась, кажется, всего на полпальца — а в следующий миг Келли уже ощутила себя скрученной на болевой прием. Рот зажимала крепкая, теплая рука.

— Я пришел один, как обещал, моя госпожа. Правда, немного раньше, но ведь вы простите меня?

Келли дернулась, почувствовала резкую боль и затихла.

— Пообещаешь не кричать — отпущу. Если согласна — закрой глаза.

Келли торопливо зажмурилась

— Умная девочка, — одобрительно заметил Кот, — но имейте в виду, если вдруг передумаете, веры вам больше не будет.

Жесткий захват разжался. Келли, не поворачиваясь лицом к герцогу, осторожно шевельнула рукой, опасаясь, что боль в переломанной конечности будет невыносима. Но, как ни странно, с рукой все было в полном порядке.

— Даже синяков не останется, — посмеиваясь, заверил Эшери, сообразив, чего испугалась девушка.

— Ну у вас и хватка, Ваша Светлость, — отозвалась Келли, — я подумала, что угодила в медвежий капкан. А кажетесь таким томным красавчиком.

Она была зла и напугана, поэтому несла все, что в голову взбредет, не особо заботясь о приличиях, но Эшери не обиделся. Кажется, он даже развеселился.

— Простите, моя госпожа. Я опасался, что вы закричите и созовете на наш тет-а-тет половину замка.

— С чего бы это? Я же сама пожелала встречи наедине. Правда, не в своей спальне. Надеюсь, у вас были серьезные причины для этого вторжения.

И тут в небесах над замком полыхнуло, словно в небе зажглась еще одна звезда — и погасла, отчего ночь показалась еще темнее.

— Что это? — Келли кинулась к окну, но была остановлена герцогом, который всего лишь положил ей руку на плечо.

Обманчиво тонкая и хрупкая, эта рука была способна смять ее кости, как бумагу.

— Те самые серьезные причины, про которые я не успел сказать. Вы говорили кому-нибудь о свидании на крыше?

— Нет! — Келли торопливо обернулась и встретилась взглядом с яркими, кошачьими глазами герцога, — я понимаю, что у вас нет никаких оснований мне верить, но могу поклясться…

— Да я и клятвам не особо верю, — со смешком признался Эшери, — даже на святых символах. Опыт подсказывает мне, что люди лгут перед алтарем, лгут у исповедального камня, лгут перед смертью. Даже в пыточной некоторые умудряются солгать. У меня в команде есть гений, который регулярно врет магу-менталисту по поводу своих отлучек из казармы по ночам и еще ни разу не попался. Кстати, обычный парень, ни капли магии…

— Как же быть? — растерялась Келли.

— Я рискну поверить вам на слово. И так, вы — младшая дочь герцога Шатерзи. Где старшая? И почему на балу вы выдали себя за нее?

— Простите, Ваша Светлость…

— Эшери, — мягко, но настойчиво поправил он, подталкивая девушку к двери, — на светские расшаркивания нет времени.

— Куда вы меня тащите? — сообразила Келли уже на полпути.

— Да я вообще удивлен, что приходится вас тащить. Мне казалось, вы рванете вперед со скоростью гепарда. Неужели вам совсем неинтересно, что случилось на месте нашего несостоявшегося свидания?

— Это было не свидание! — все же огрызнулась Келли.

— Да? Какой удар по самолюбию, — заметил герцог, открывая перед ней дверь и мгновенно запирая ее на два оборота. Откуда он взял ключ? Об этом Келли предпочла не задумываться, особенно, когда увидела, что слуги, сторожившего их комнаты, нет на месте.

— Поторопимся, — он легонько подтолкнул ее в спину, — скоро весь замок будет танцевать на ушах куранту, и к этому времени нужно иметь хоть какое-то объяснение случившемуся. Лучше — реальное, но и хорошая выдумка прокатит.

— Ваша Светлость?.. — изумилась Келли.

— Эшери, — снова поправил он, — попробуйте, это не так страшно, зато экономит бездну времени. Можете считать меня маньяком, который млеет, слыша собственное имя.

— Маньяком я вас уже считаю, — призналась Келли.

— Вот видите, полдела сделано. Остальное должно быть на порядок проще. Так что там со старшей Шатерзи? Может быть, ей помощь нужна?

— Надеюсь, что нет, — пробормотала Келли, сраженная в самое сердце. Ни мать, Ее Светлость герцогиня Шатерзи ни, тем более, отец никогда даже мысли не допускали, что дочерям может понадобиться что-то, кроме четко выраженной родительской воли.

Да-а. Эшери умел удивлять.

По круглой винтовой лестнице, ведущей на обзорную площадку, Келли уже летела впереди и Эшери, прыгающий через три ступени, не поспевал за ней.

В полумраке, который едва рассеивали подвешенные под потолком колдовские "светляки", было не разглядеть собственных ног. Эшери уже два раза помянул Темных Богов. Он многое мог как маг огня — почти все, но вот такая ерунда, как ночное зрение, ему почему-то не давалась.

Обратная сторона огромной силы — тонкие воздействия получаются плохо. Или не получаются вообще.

Сверху послышался мягкий удар, словно кто-то с разбегу влетел в подушку, сдавленный писк и звонкое:

— Пустите меня!

— Девушке не стоит, — гнусавый голос принадлежал Обжоре, видно, фильтры в нос соорудил.

— Девушке может и не стоит, а я хозяйка этого замка! — звонкий голос прорезал темноту и полетел гулять по пролетам.

— Эшери, — позвал Обжора.

— Я здесь. Что там?

— Труп. Обгорелый.

— Опознать можно?

— Да, — нехотя отозвался Обжора.

— Тогда пусть подойдет и попробует узнать, кто это. Только ей тоже фильтр в нос сделай. И будь наготове, если в обморок…

— Спасибо за заботу, — ядовито бросила Келли, — я не падаю в обмороки.

— Дама с возу — волки сыты, — пожал плечами Эшери, продолжая подниматься, осторожно нащупывая ногами каждую ступеньку. Еще не хватало навернуться на этой безумной лестнице.

Когда в лицо ему ударил холодный ветер с примесью довольно пакостного запашка, картина маслом уже была готова: Обжора стоял над обгорелыми останками, а на руках у него обвисала бесстрашная хозяйка замка, которая никогда не падает в обмороки.

Судя по всему, Келли уплыла далеко и надолго, и привести ее в чувство будет той еще задачей.

— Она что-нибудь сказала? — поинтересовался Эшери без особой надежды.

— Ага, — кивнул Обжора, — аж два слова.

— И какие же?

— Сейчас сблюю.

— Очень информативно. И, главное, по существу. Не сблевала?

— Да нет.

— Крепкая девчонка. Молодец.

— И куда эту умницу?

Эшери передернул плечами, здесь было даже не прохладно, а холодно. Край неба еще и не начинал светлеть, но зарница сверкала ярко. Сколько у них времени?

— Две дочери, — сказал он, — одна таинственно исчезла после бала, где танцевала со мной. Вторая без сознания, после встречи со мной же. Как думаешь, какой вывод из этого сделает Шатерзи?

— Сжечь нас всех перед храмом, а потом разбираться, кто еще виноват.

— Еще? — сверкнул глазами Эшери.

— Ну, мы-то слуги Императора-Оборотня и виноваты во всем по умолчанию.

— Вот за что я тебя люблю, так это за твой неиссякаемый оптимизм. Приятно иметь в команде человека, который всегда и во всем видит только хорошее.

— Всегда пожалуйста, — буркнул Обжора, — Могу добавки. Нет? — и, опередив Эшери, потащил Келли вниз.

А что им еще оставалось делать?