Глава 5 Очень наглая разведка

— Нэш в комнате, мешки сторожит. Маркиз с Волком в подвале, пленника разматывают, — докладывал, меж тем, Обжора. Младшую леди Шатерзи он тащил, словно девушка вообще ничего не весила, так, тючок с тряпками, даже с дыхания не сбился, а ведь ступеньки были круты и числом — явно побольше сотни.

— Что за пленник?

— Пришел зеркалом. Не говоря худого слова выпустил огненный шторм в бабку, которую вместо леди подсунули и в фантом, который вместо тебя пришел.

Эшери не выдержал и в голос расхохотался:

— Отличное свидание получилось, прямо как в романе!

— Это было не свидание, — подала голос Келли. Хриплый, но упрямства в нем было — хоть так ешь, хоть на хлеб намазывай.

— Так может ты и пойдешь сама? — добродушно спросил Обжора.

— И пойду, — Келли сделала попытку сползти на пол, но молодой маг только хмыкнул и крепче прижал ее к себе, — а какая связь? — сообразила, она, наконец.

— Ну, если не свидание, так незачем и на руках носить.

— А ничего, что свидание у меня с ним, а на руках несешь ты?

— Так значит, все же, свидание, — деланно оживился Эшери, — тогда неси, Обжора, не отлынивай.

— И не тряси, — сварливо добавила Келли, — дочь герцога несешь, не мешок с картошкой.

Так, пикируясь и меж собой — и ввалились в комнату, которую команда Эшери оборудовала под помесь "лежки" с генеральным штабом.

На месте был только Нэш. Он, как какой-то странный тощий царь из Маргаритиных сказок, чах над картой местного горного массива. Эшери бросил на него лишь один взгляд и понял, что тут без шансов — парень задумался так крепко, что можно башню на голову ронять — не заметит.

Добыв из своего мешка термос, Кот открутил крышку, плеснул в нее крепкого бульона, бросил горсть сухарей, добавил соли и специй и протянул девушке.

— Давай. Первое дело — заесть такие приключения.

— Думаешь, мне кусок в горло полезет? — насупилась Келли.

— Кто она?

— Не знаю.

— Но в замке ты ее раньше видела?

— Пару раз, — Келли отхлебнула из кружки и удивилась, — А вкусно! Может быть она полы мыла? Хотя, плащ старый, а платье вроде ничего. Нет, не помню.

— Ясно, что ничего не ясно. Была бы из доверенных слуг, можно предположить, кто послал. А так — любой мог. За монетку записку отнести. Или на словах что передать.

Он устало прикрыв глаза длиннющими, пушистыми ресницами. Келли уже не завидовала, лишь тихонько вздыхала. Такая невероятная красота — она ведь не к добру. Боги ревнивы.

— Ты звала меня на крышу, чтобы рассказать, что твоя сестра просватана, и если у меня на ее счет какие-то планы, то лучше бы я их оставил при себе? — прямо спросил Кот.

Келли чуть не поперхнулась бульоном с сухарями.

— Откуда ты знаешь?

— У меня есть уши. Народ в зале шептался достаточно громко, чтобы я оказался в курсе всей этой истории со свадьбой, отмененной в последний момент. Ты помогла ей бежать?

— Зря?

— Да без разницы, наверное, — пожал плечами он, — ну, поженятся на три недели раньше. Главное, добралась она до места?

— С Дарри все хорошо, — уверенно кивнула Келли. — Довольна и счастлива.

— Ведьма? — определил Эшери, — обряд творили, или просто, как сестры, друг друга чувствуете?

— Обряд, — Келли уже не удивлялась. Похоже, знаменитый Золотой Кот знал все про всех и кое что обо всех остальных.

— Это хорошо.

— Почему? — не поняла девушка.

— Потому что связь на обряде при необходимости разорвать можно, а кровную — никогда.

— Зачем мне рвать связь с сестрой? — мгновенно ощетинилась Келли.

— Мало ли… Кому-то из вас скрыться придется.

— И что? Я ее не предам. Она меня — тоже.

— А если перед Дарианой выбор встанет ты — или муж? Или, не дай Темные Боги — дети? — Глядя в ошеломленные глаза девушки, Эшери мягко улыбнулся. — Вот так, Келли-ведьма. Запоминай… Записывать нельзя, не принято. Первое правило ведьмы: не иметь значимых связей. Принимая решение, ты должна быть абсолютно свободна. Чтобы никто не мог навязать тебе свою волю. Потому что ведьма отвечает перед богами сама. Всегда. По какой бы причине она не сделала то, что сделала. Себя спасала, ребенка, не важно — никаких смягчающих обстоятельств для ведьмы нет.

— Почему? Это несправедливо…

— Да, это несправедливо, — кивнул Эшери, — но Богов мало волнует человеческая справедливость. Они меряют другой мерой.

Тонкая, изящная рука с длинными пальцами опустилась на ее плечо, и Келли вновь ощутила ее сдержанную силу. Но Эшери лишь тихонько, ободряюще сжал и сразу же выпустил.

Он уже поднимался, когда Келли выпалила в спину:

— Ты поэтому не женат?

— Повешу, если заржете, — бросил Кот и внимательно посмотрел на Келли через плечо.

— Молодец. Выводы делаешь правильные. Хоть и из неверных предпосылок. Я не ведьма, я маг. Это немножко другое. Нас Боги не карают за дар.

— Почему? — удивилась Келли.

— Потому что практически всегда сам дар — и есть кара Богов. За редким исключением. И в нашей компании таких исключений нет.

Абсолютно бесшумно, словно два призрака старинной башни, те самые, которых, согласно современной науки, не бывает — появились Волк и Маркиз.

Эшери бросил на них красноречивый взгляд и показал глазами в угол, где притулилась Келли, обнимая двумя руками чашку с бульоном. Маркиз понятливо кивнул.

— Ладно, — решил Кот, — пока тревоги нет, предлагаю проводить нашу гостью до ее покоев и вернуть на место слугу. Обжора?

— Сделаю, — кивнул он.

— Келли, поспи хотя бы немного… если нам всем дадут, а потом все же постарайся припомнить, где вы видели эту служанку, с кем или, хотя бы, как ее зовут. Того, кто ее послал на башню вместо вас, нужно найти. Он знал, что будет, а значит, возможно, был связан с убийцей.

Девушка кивнула, плотнее запахивая плащ. Она безотчетно тянула время, уходить из этой комнаты не хотелось. И даже не потому, что здесь был Эшери… хотя и по этому тоже. Но, главное — здесь была жизнь. Разгадывались тайны, принимались решения. Вернуться снова в душную детскую было сродни маленькой казни — но, кажется, выбора ей не предоставили.

— Как они узнали, что я позвала тебя? — вспомнила Келли уже на пороге. — Ведь ты, наверняка, позаботился о том, чтобы нас нельзя было подслушать с помощью амулета?

— Да просто услышали. Ушами. Безо всякой магии — на свете полно людей с тонким слухом. Одни играют на лютне или клавикордах, другие зарабатывают на хлеб по-иному. Обжора… — Кот развернулся к ее провожатому, — будь осторожен, хорошо? Империя переживет потерю Шатерзи, но ты стоишь дороже.

Молодой маг со странным прозвищем коротко кивнул и, аккуратно придерживая Келли за локоть, вывел ее на темную лестницу.

— Подвесить светлячок? — спросил он.

— Не надо, я вижу в темноте, — отмахнулась девушка. Она была задумчива и непривычно тиха.

— Вы удивлены? — понял маг.

— Не то слово!

— Конечно. Не каждый день вас пытаются убить. Но мы выясним, кто это был, и что ему было нужно.

— В Алой Книге написано, что герцог Монтрез маршал армии…

— Но не дипломат, — понял Обжора, — да. Тяжелые времена. Императору нужны верные люди. Абсолютно верные, и их не много, увы. Верность встречается еще реже, чем магический дар.

— А вы…

— Мы — его команда. Те, кому Эшери без колебаний доверит не только свою жизнь.

— Вы, действительно, стоите так дорого? Дороже целого герцогства? — задала Келли тот вопрос, который ее мучил.

— Эшери так считает. — Обжора улыбнулся, — у него… особое отношение к своим людям. Кто-то собирает картины, кто-то иные редкости. А Кот собирает людей.

Келли вздохнула. И поняла, что отчаянно завидует. Ее никто, никогда не ставил дороже целого герцогства. Даже родители. Особенно родители.

— Слушаю, — приказал Кот, едва дверь за Келли плотно затворилась.

— Пока молчит. Экстренный допрос ничего не дал, крепкий, пакость! Растянули на кольцах, пусть поскучает немного, может, сговорчивее будет.

— А, может, и не будет, — добавил Волк, — встречал я таких. Мамка в детстве об алтарь Святых Древних головкой приложила.

— Фанатик, — понял Эшери, — ясно. Плохо. Эти умеют молчать.

— Зачем ты привел сюда эту девочку? — поинтересовался Маркиз, угощаясь бульоном, — не боишься, что она немедленно растреплет родителям…

— Нет. Я связал ее словом и тайной, а Келли тоже умеет молчать. Не так, как фанатики Храма, по-своему, но ничуть не хуже. А зачем привел… Во-первых, она уже по уши в деле и еще немножко ей не повредит. А во-вторых, и это главное — девочка ведьма. Неинициированная, но сильная.

— Насколько сильная? — заинтересовался Маркиз

— Сам понимаешь, я могу судить только по косвенным признакам. Но не думаю, что ошибаюсь. Ее дар… Он как бы не вровень с моим. Если не превосходит.

Маркиз стремительно развернулся на носках, умудрившись не расплескать свою чашку.

— Шутишь? Это возможно?

— Выходит — да.

— То есть девочка — самое ценное, что есть в Шатерзи?

— Определенно.

— Бездна! Слушай, женись на ней. Женись — и увози.

Зеленые глаза опасно сощурились.

— Будем считать, что я этого не слышал.

— Но почему? Самое простое решение.

— Знаешь, как проще всего избавиться от всех жизненных трудностей разом?

— Сдохнуть, — уныло ответил Маркиз.

Внезапно ожила статуя Нэша. Дик поднял руку и тихонько прищелкнул пальцами.

— Да, — немедленно отреагировал Эшери.

Дик разогнулся. С видимым удовольствием расправил сведенные мышцы. Потер глаза и помотал каштановыми вихрами.

— Почти уверен, — объявил он, — Я почти уверен, что это вот тут, — он ткнул пальцем в мешанину изломанных горных цепей на карте.

— Что — "это"? — с интересом уточнил Кот.

— А бездна его знает, — Нэш расплылся в довольной улыбке, — но что-то демонски важное. Что-то ключевое в этой истории. Волк, у тебя на завтра… Боги, уже на сегодня дуэли есть?

— Две, — буркнул самый незаметный в компании.

— За тебя подерусь. В личине. А ты утром, как откроют ворота… Постарайся незаметно…

— Что нужно сделать? — перебил Волк.

— Аккуратно выяснить, откуда пришел кот, который чуть не напал на нас с Келли. Где было его логово.

— Это так важно?

— Мне не хватает одной точки, чтобы провести триангуляцию.

Волк вопросительно взглянул на Эшери. Тот коротко кивнул.

— Хорошо. Но одна дуэль у меня вечером. Наверное, сам успею, — с сомнением протянул он.

— Нам всем нужно поспать, — решил Эшери, — хотя бы немного и по очереди. Есть у меня подозрение, что в ближайшее время сон станет роскошью.

— А этот, на кольцах?

— Ну… пусть тоже поспит. Если сможет.

— Если ты не можешь спать на дыбе, значит, ты спать не хочешь, — выдал Маркиз и широко, совсем не аристократично зевнул.

Келли не спалось. После всего, что она увидела и услышала — неудивительно. Удивительно, что она держалась на ногах, а не билась в истерике и не лежала в глубоком обмороке.

Впрочем, в обмороке она сегодня уже была, ничего интересного.

Машинально проверила, как там Дариана и получила странный отклик — сестре было очень хорошо, но как-то совсем не до нее. Раньше в любой радости и печали сестры находили и время, и нужные слова друг для друга. А сейчас Келли послышался даже отзвук какого-то недовольства, раздражения. Словно она помешала чему-то сакральному. Чему-то, предназначенному только для двоих.

И тут этот невозможный красавчик оказался прав!

Покрутившись клепсидру в постели, ставшей вдруг неудобной, жесткой и душной одновременно, Келли встала, накинула на себя личину Дарри и потребовала вина. Слуга посмотрел странно, но повеление госпожи исполнил. Завтра обо всем будет доложено Ее Светлости, и Келли, опять в обличие сестры, придется как-то объяснять свой поступок… Или обойдется? Может быть, герцогине сейчас не до нее?

После целого бокала темного красного, очень сладкого — Келли словно отпустило. Голова сделалась легкой а мысли — свободными. В сон не потянуло, но потянуло выйти на балкон, перебраться на полуразрушенный мостик, когда-то соединявший их башню — и квадратную, и посидеть на холодке под звездами в полном одиночестве, там, где даже птицы летать бояться.

Сказано — сделано. Накинув плащ прямо на ночное платье, Келли выбралась наружу, вскарабкалась на парила и раскинула руки, ловя равновесие. Ей нужно было пройти пятнадцать шагов. Ровно пятнадцать. Откуда она это знала? А уже лазила. Поэтому знала и другое — полуразрушенный мост, перекрытый из-за этого, был вполне способен выдержать невеликую тяжесть одной младшей и ненаследной Шатерзи.

А там, между небом и землей, было хорошо. И тяжелые мысли в голову не лезли, и тоска отпускала когти.

Келли легко спрыгнула с ограждения башни, целясь на более-менее уцелевшую площадку, покачнулась. Схватилась за ажурные перильца моста. Они прогнулись — но выдержали. Теперь нужно было аккуратно, боком, миновать самое нехорошее место. А дальше уже просто и почти безопасно.

Девушка не смотрела по сторонам — путь требовал предельной сосредоточенности. И поэтому поздно заметила, что на мостике не одна.

Невысокий, узкоплечий человек в таком же плотном плаще стоял, руки в карманы, и безмятежно рассматривал замок, прилегающие земли и горы так, словно голова у него совсем не кружилась.

Келли часто лазала здесь ребенком. Да и потом — случалось. Она любила это уединенное место между землей и небом. Но каждый раз ей приходилось перебарывать страх. Может быть, за это и любила? За неизменные победы над собой?

Но незнакомцу, кажется, и вовсе не приходилось ни с чем бороться. Он просто не знал страха высоты.

— Моя Госпожа? — тихо произнес он, — Не ожидал, право.

Келли хихикнула. Незнакомец оказался не таким уж и незнакомым.

— А кого ты ожидал здесь увидеть, Дик? И, вообще, это был мой вопрос. Все-таки я здесь хозяйка.

— Мое дежурство, — пояснил Нэш, — а отсюда все очень хорошо видно. Лучшая точка для наблюдения.

— Ты не боишься упасть? — уточнила девушка.

— Я не упаду. Я воздушным жгутом привязался. А вот ты…

— А я тоже не упаду. Я знаю тут все камни и не наступлю на тот, который шатается.

— Знание — хорошая страховка. Лучше, чем воздушный жгут, — серьезно кивнул Нэш. — Что ты здесь делаешь, Кел?

— Не спится, — призналась девушка, — Мысли. Всякие.

— Поделись, — безо всякой рисовки, просто предложил Нэш, — станет легче.

Келли колебалась всего мгновение. Потом поняла, что не удержится и выпалила:

— Почему герцог Монтрез назвал дар мага карой Богов? Разве это не здорово — повелевать стихиями?

— Эшери… преувеличивает, — Дик качнул головой, туда-сюда качнулись каштановые волосы, — хотя в его случае это может быть и так. Я знать не могу.

Келли ждала. Нэш вздохнул.

— Ты же слышала поговорку, что любой дар отнимает больше, чем дает? С магией это так и есть. За талант повелевать стихиями каждый одаренный должен чем-то расплатиться. Чем-то очень дорогим и для него важным. В двенадцать лет мага приводят в храм Змея и Боги назначают ему плату. Маг может согласиться. Или отказаться — и тогда дар ломают на алтарном камне. В двенадцать лет человек уже вполне может принять осознанное решение.

— А ты? Чем расплатился ты?

Нэш с улыбкой пожал плечами.

— Мой дар невелик, так что и плата проста — служение. Я обязан использовать свой дар только на благо сюзерена и никогда — для себя. До четвертого уровня такое условие обычно и почти для всех одинаково. Я принял его спокойно. Иной судьбы и сам не желал.

А вот ребята… Волк, Маркиз, Обжора… Особенно Маркиз… Их дар силен. Я никогда не спрашивал, какую цену заплатили они, это непринято и очень невежливо. А может быть и прямо запрещено…

— Прости, — Келли покраснела, — я не знала.

— Откуда тебе. В Шатерзи нет ни одного храма Змея.

— У нас считают Путь Змея страшной ересью.

— Я уже понял.

Они еще немного помолчали. Небо пока не думало светлеть, словно дневное светило великодушно решило дать им возможность закончить разговор. Или просто проспало.

— А герцог Монтрез? — вдруг сообразила Келли, — Алая Книга называет его величайшим магом нашего времени.

— Так и есть, — кивнул Нэш, — однажды он в одиночку наполнил силой мое кольцо. Вот это. Демонски здоровое, да?

— Это невозможно, — мотнула растрепанными косами девушка, косясь на перстень с изумрудом, величиной с ноготь большого пальца. На крупной ладони.

— Я это видел, — просто ответил Нэш. — Чем больше дар, тем выше цена. Никто из нас не знает, чем должен расплатиться Эшери. Или уже платит. Известно лишь то, что, узнав цену, он потребовал отречь его от огня. Сразу, без раздумий.

— Но тогда почему?…

— Почему он все еще маг? Ему не позволили. Отец. Дар такой силы должен служить Империи. Цена не имеет значения.

Келли закрыла глаза и тихонько, про себя, выругалась. Везде одно и тоже. Счастье людей, их честь и саму жизнь не глядя приносят в жертву каким-то странным ценностям: империя, вера, закон. Разве честь не должна стоять над законом? А счастье — над верой?

— Я не знала, — повторила она, — Никто не говорил.

— И не сказал бы. Люди молчат намертво обо всем, что может как-то принизить их статус.

— А почему тогда герцог…

— А он часто говорит то, о чем другие молчат. И почти всегда вот так, прямо и просто.

— И не боится уронить свой статус? — дернула бровью Келли.

— Да чего ему сделается? Его статус приколочен гвоздями к небесному своду. Где-то рядом с самомнением, — рассмеялся Нэш, сведя всю серьезность разговора к безобидной шутке. — Кот это Кот. Его нужно либо полностью принять — либо обходить за восемь лиг на цыпочках.

— Как интересно, — мягкий голос обрушился на двоих, увлеченных беседой молодых людей, подобно камнепаду, — Я всегда подозревал, что за моей спиной ты злословишь обо мне… — Эшери был без плаща. И без колета — в тонкой батистовой сорочке и, похоже, совсем не испытывал холода.

— Я делаю комплименты, — возразил Нэш

— Да? Ну, хорошо. Будем считать, что в умелых руках и кочерга за легендарный меч сойдет. Но когда-нибудь я отплачу тебе той же монетой.

— Можешь начинать прямо сейчас, — Нэш кивнул в сторону Келли и учтиво поклонился, — Нэш пост сдал.

— Монтрез пост принял, — в тон ему ответил Эшери, — иди, Дик. Еще успеешь поспать.

— Ты сам-то успел?

— Немного. Мне хватит, ты же знаешь — он облокотился на хлипкие перильца и бестрепетно заглянул в бездну.

— Ты тоже привязался жгутами? — нервно спросила Келли.

— Нет. Зачем? Если что — слевитирую. Моя стихия — огонь, но я и с воздухом управляюсь неплохо.

Келли изумленно покачала головой. Летать ведьмы умели, но только инициированные и далеко не все, лишь самые сильные. Зависть — плохое чувство. Особенно в комплекте с пронизывающим холодом.

Бокал вина, который подтолкнул Келли на это безрассудство и, поначалу, неплохо согревал, давно выветрился и девушка с неудовольствием поняла, что ее бьет дрожь. Холод настиг как раз тогда, когда она ни за что не согласилась бы уйти с мостика. Разве что тот начал разрушаться прямо под ногами. Да и тогда — повременила бы.

Внезапно и без предупреждения Эшери шагнул к ней и встал за спиной. Келли хотела отпрянуть, но перила не пустили.

— Ты замерзла, — спокойно пояснил он, — я хочу всего лишь согреть тебя. Прыгать вниз, спасая свою честь, нет необходимости.

…Она же ведьма! Эшери не может греть ее магией — конфликт разнородных сил. Но… он должен знать об этом, он столько знает о ведьмах. Забыл? В панике Келли сжалась, не понимая, что тут можно предпринять.

Но оказалось, что у Эшери даже мысли не было обогревать девушку магическим огнем. Он просто легонько, почти невесомо взял ее за плечи и прижал к себе. И оказалось, что его тело — словно печь, пышущая жаром. Теперь понятно, отчего он не мерз — Келли и саму окатило теплом, волна дошла даже до кончиков пальцев. А уж как щеки горели! Хорошо, в темноте не видно.

— Ты мерзнешь потому, что слишком напряжена. Постарайся расслабить мышцы. Подыши. И запоминай второе правило, Келли-ведьма: что бы не происходило, хоть небо на землю падай — ведьма остается спокойной. Ее дыхание ровно, мышцы расслаблены, сердце бьется как обычно, не быстрее. Ведьма не приказывает миру, она может только просить. Мир с радостью выполняет ваши просьбы, но он слышит лишь спокойное сердце.

— Почему? — пискнула Келли, помимо воли завороженная и словами, и мягким, теплым голосом.

— Сила ведьмы — это сила самого мира, и, как ты сама понимаешь, противопоставить ей нечего. Сила магов — ничто против силы мира. На этом поле ни один из нас не играет.

— Даже ты?

— Кто угодно. Я могу очень здорово двигать фигуры, но если кто-то переворачивает доску и бьет ее краем мне по голове — понятно, чья партия, — смешок Кота прозвучал в тишине очень отчетливо. — Представь, что будет, если с такой силой начнет играть обиженная женщина. На которую не так посмотрел парень… Или испуганная. Или замерзшая… В любой ситуации ведьма — хозяйка своего тела, своих чувств и своих мыслей. Единовластная.

Вот уж чего не было, того не было. Мысли скакали зайцами, причем — в разные стороны, с чувствами творился полный бардак, а тело предало хозяйку и просто горело в тех местах, где Эшери прижимал ее к себе. Да уж, согрел!

— Это трудно, — прошептала она, с трудом складывая звуки в слова непослушными губами.

— Нет, — возразил Эшери, — просто прими как данность: у каждой задачи есть решение. И когда мир начинает пробовать тебя на прочность — не ищи справедливость, правду, милосердие или любовь. Ищи решение. Если научишься следовать этому правилу всегда и везде, независимо от обстоятельств — мир сам вручит тебе власть над собой.

Келли не заметила, как выровнялось дыхание, сердце смирило сумасшедший бег и даже нестерпимый жар в крови утих, сменившись ровным теплом, словно от доброго костра на лесной стоянке.

— Вспомнила, — неожиданно сказала она, — эта женщина… Я просто не узнала ее в таком старом плаще.

— И кто же она?

— Рабыня. Из Фиоля.

— Не просто рабыня, — понял Кот.

— Бывшая наложница Петера Бэйна. У них двое сыновей.

— И кто у нас Петер Бэйн?

— Мажордом. Но ведь не сам он ее туда послал? Он не мог. Он ее до сих пор любит… любил.