Глава 16
Я мог бы сказать, что ни хрена не понимаю, какого черта я нашел в этой кукле, но зачем лгать, я как раз прекрасно понимал, что именно в ней можно было найти, и как это все можно было использовать. Одного взгляда хватило на выкрашенные прядями светлые волосы, круглый упругий зад и полуобнаженную грудь. Хорошая приманка для голодного самца. Мысль о том, что я был голодным, показалась мне смешной, особенно учитывая, как искры из глаз сыпались какие-то пару часов назад, когда яростно трахал собственную жену прямо в магазине. Но, может, мне закрыли доступ к желанному телу? Я готов был в это поверить и в то же время сильно сомневался, что не мог получить желаемое даже при отказе. Да и какие к черту отказы – ее сегодня трясло вместе со мной, если не сильнее. Барби (так я про себя назвал свою любовницу, а в том, что она ею была, я уже не сомневался), виляя задом, поднялась по ступеням подъезда крутой новостройки в центре города, и я следом. Аппетитные формы, согласен, но на данный момент меня все это не возбуждало. Ни низкое декольте ее полупрозрачной кофты, ни штаны в обтяжку, ни пухлый рот. Примитивно и не вкусно. Да, смотреть нравится с явным осознанием, что товар весьма и весьма неплох. Но не более того.
Я прекрасно понимал себя в прошлом и даже догадывался, что драл эту сучку по полной программе. По-мужски понимал. Одного только понять не мог – как на вот ЭТО я променял свою семью и Снежинку. Трахать это одно, а какого дьявола я переехал к ней жить, оставалось не просто загадкой, а чем-то из области высшего идиотизма. И если в нашей квартире я тут же почувствовал себя дома, то здесь мне казалось, что я в отеле, куда приводят девочек женатые папики. Вульгарщина. Начиная с ярко-розовых обоев на стенах и заканчивая ковриками в форме сердечек и квадратиков. На встречу выползла трясущаяся собаченция модной породы, как у нашей соседки, обнюхала меня и тут же умотала куда-то в дебри малинового коридора. Похоже, мы с ней не ладили. А точнее, она прекрасно знала, что не нравится мне, и предпочитала исчезнуть с поля зрения. Впрочем, это доказывало и то, что я здесь бывал. Притом бывал довольно часто.
– Кииир, как же я соскучилась, – простонала Барби, и едва мы переступили порог квартиры, тут же повисла у меня на шее. Я, уже на автомате, снял ее с себя и поставил в сторону. У меня в мозгах царил полный хаос, начиная с мыслей, как это разруливать с женой, с которой и так все слишком зыбко, и заканчивая тем, что я хотел вернуться в прошлое и набить себе морду. Стойкое ощущение, что я вместо того, чтобы выбираться из болота, погружаюсь в него еще больше, не отпускало, а начало давить на мозги. И слова Маши тут же вспомнились про другую женщину, к которой я ушел от их мамы. Либо я был полным кретином, либо у меня были причины. Хотелось верить во второе, но первого я тоже не исключал.
– Послушай…, – черт, забыл ее имя, сжал переносицу пальцами, – как тебя, прости?
– Алина, – надула и без того полные губы, и в глазах снова заблестели слезы. Истерики я не хотел. Точнее, когда я себе представлял, что она сейчас начнёт биться в припадке и умолять ее трахнуть по старой памяти и после долгой разлуки, мне хотелось удрать как можно скорее. И все меньше верилось в то, что я мог добровольно и в трезвом уме жить вот в этом… розовом раю с удушливым запахом каких-то тошнотворных сладостей. Я вдруг понял, что в моем доме пахло совсем иначе. Пахло так, как мне определенно нравилось. А здесь… здесь воняло.
И не только ее духами, а какой-то собственной ничтожностью и грязью. Если бы я представил себе свою любовницу, то она выглядела бы иначе и жила бы в совершенно другом месте. Наверное. Если бы она у меня была сейчас. Вместо любовницы на ум пришли картинки со Снежинкой на кухне в ее домашнем платье с волосами, собранными в хвост, и голыми до колен ногами. Я даже думать не хотел, что меня ждет, когда я вернусь домой, и каково ей сейчас, когда уехал с этой…эммм. О! Вспомнил. С Алиной.
– Что ты стоишь в дверях? Проходи. Я сварю кофе.
Если она мне сейчас подсунет якобы мои тапочки с помпонами – я застрелюсь. Но тапочек мне не предложили. Девушка сбросила пальто и прошла в комнату, оглядываясь на меня, застывшего в коридоре и все еще размышляющего, а реально ли мне нужны мои вещи? Может, лучше обзавестись новыми? У вас когда-нибудь появлялось чувство, что вам панически не хватает воздуха и хочется вырваться на улицу, и втянуть кислорода? У меня это чувство возникло именно сейчас. Очень похожее на то, что я испытывал в больнице. С одним исключением, что там я оказался не по своей воле, а здесь, как меня пытались убедить, провел ни один день и ни одну ночь по собственному желанию. С огромным трудом представил себе, как просыпаюсь с Барби в ее розовой постели и невольно повел плечами.
– Послушай, Алина, я приехал за своими вещами. Я, конечно, готов поверить, что в прошлом у нас что-то было, но сейчас это стало неактуальным. Мне очень жаль.
Или что вообще принято говорить бывшим любовницам? Может, дать ей денег? Или послать цветы?
– Что-то?! Ты переехал ко мне! Ты собирался развестись и жениться на мне! Как ты можешь говорить такое? – взвизгнула кукла со слезами на глазах, и мне вдруг стало страшно что, когда потечет ее тушь, лицо станет черного цвета. Мне даже показалось, что ее ресницы не выдержат такой нагрузки и отвалятся.
И все, что она кричала с таким надрывом, казалось мне не просто бредом, а бредом обкуренного или пьяного вдрызг идиота. Жениться на вот… этом? Я окинул ее взглядом в очередной раз и так и не понял, в каком состоянии у меня на нее вставал, и сколько я в себя заливал в этот момент спиртного. Хотя при определенном стечении обстоятельств, и не занимай мои мысли совсем другая женщина, я бы поставил эту куклу на колени и с упоением отымел этот пухлый рот. Но сейчас мне хотелось видеть на коленях не ее. Совсем не ее.
– Мои планы изменились, – отвел взгляд и снова осмотрел комнату и стены. Как здесь можно было жить? Разве что рыдать от сведенных в сиропе зубов и чесаться от аллергии на сладкое.
– Просто ты ничего не помнишь, Кирюша, – она опять сделала шаг ко мне, а мне захотелось попятиться назад, – я могу напомнить. У меня столько терпения. На нас обоих хватит.
Схватила меня за воротник и потянула к себе, впиваясь в губы губами, сам не понял, как отшвырнул с такой силой, что врезалась в стену и соскользнула по ней на пол. На четвереньках поползла ко мне. Я смотрел на нее, вздернув бровь, и едва удерживаясь от гомерического хохота.
– Швыряй, бей. Ты и раньше был таким. Мне нравится… делай со мной, что хочешь. Я не твоя чопорная жена. Меня можно по-всякому, я не скривлю носик и не скажу «не надо», как она… как же тебе это нравилось, что со мной можно всееее.
Стоит на коленях и тянется к ширинке, а я смотрю на нее сверху вниз, и смутно в голове картинками какой-то порнофильм, где вот такая же блондинка работает ртом. Проблема в том, что мне «всеее» хочется не с ней. Это вообще напоминает дешевую комедию. Отбросил ее руки и отошел к окну, резко раскрыл его и закурил. Вот сейчас у меня начался жесточайший диссонанс с панической атакой. Меня раздражало абсолютно все в этом доме и в этой женщине. Раздражало настолько, что хотелось ее хорошенько тряхнуть, чтоб успокоилась, или отхлестать по щекам, чтоб в себя немного пришла и начала говорить без этого сюсюканья и раболепия. Черт. Мне реально все это нравилось? Может, у меня был брат близнец? И это вообще не я? Потому что мне все сильнее казалось, что тот человек, которого все описывают, имеет со мной мало общего. А точнее, ничего кроме внешности.
– Значит так, Анна…
– Алина!
– Какая разница. Слушай меня внимательно и запоминай. Может, я и трахал тебя в прошлом. Даже, скорее всего, трахал. Но сегодня мне это не интересно и вряд ли будет интересно завтра. Если нужны деньги, я дам сколько надо, и давай забудем это недоразумение.
Потянулся за кошельком, не глядя на нее.
– Деньги?! – Алина истерически расхохоталась, – на хрен мне твои деньги?! Мой папа может с потрохами купить тебя и всю твою семейку! Это ты брал у меня деньги! Тебе вечно не хватало! У тебя были проблемы!
А вот это, мать ее, пиз***ц как интересно. Резко обернулся.
– Какие проблемы?!
Алина уже успела встать с колен и теперь стояла, прислонясь к столу, и крутила сигарету в тонких пальцах с длинными острыми ногтями.
– Не знаю. Ты не был особо откровенным со мной. Ты говорил сколько надо – я давала. Это я спасла твой бизнес, Кирилл. Я откупилась от твоих кредиторов, и я нашла покупателя на твои магазины, как ты меня и просил. Так что, ты мне должен, ясно?
Истеричность куда-то исчезла, и сейчас она походила на разъяренную фурию, а не размалеванную тупую идиотку. Впрочем, я пока не решил, что меня в ней раздражало больше. И у меня появилось множество вопросов, на которые я хотел получить ответы, и понимал, что она может многое знать.
– Когда я просил тебя продать магазины?
– Примерно месяца три назад.
– Я уже жил у тебя?
– Да. Ты жил у меня с тех пор, как только тебе удалось продать квартиру.
– Почему я все продавал? Ты знаешь?
– Долги. Ты сказал, что у тебя долги. Какая разница, Кирилл? Мне было все равно, понимаешь? Я не допрашивала тебя, в отличие от нее. Я не хотела быть ею. Я хотела просто любить тебя. И я любила с первого взгляда, я…
Снова бросилась ко мне и обняла за шею.
– Мы хотели уехать. Ты обещал, что продашь магазины, и мы уедем за границу. Как ты мог все забыть, Кирилл? Хочешь, я найду лучших врачей? Самых лучших, и ты все вспомнишь.
Я лихорадочно думал, пока она целовала меня в шею и льнула ко мне всем телом. Логично, что я ей ничего не рассказывал. Скорее, пользовался, пока мне было нужно. Но какого дьявола мне стало это нужно, я не знал. Одно дело с ней спать, а другое…
Черт! Ну не мог я у бабы денег просить. Не мог опуститься так низко. Но в это верилось намного больше, чем в то, что ушел к ней по доброй воле и в трезвом уме. Значит, у меня были неприятности, но какие? Инстинктивно уворачивался от ее губ и смотрел в одну точку. Во что я влез? В долги? Притом явно давно. Еще до того, как ушел от Снежинки.
На карте лежала внушительная сумма. Очень внушительная. Где я ее взял? Скорее всего, от продажи квартиры и залог за магазины. Если был найден покупатель, то это вполне логично. Пальцы Алины опять впились в мою ширинку и мне пришлось ее тряхнуть за плечи, чтобы она наконец-то посмотрела мне в лицо.
– Сколько я тебе должен?
Томный взгляд тут же потух, и в зрачках появился сухой блеск ярости.
– Много! Не расплатишься, Кирюша, до конца дней своих.
– Ты цену назови, а я уж подумаю. Может, по частям. В кредит.
Сжал ее запястья, чтоб снова на мне не повисла. Начало появляться ощущение легкой тошноты от запаха ее духов и от этой навязчивости липкой. Женщины без гордости вызывают стойкое желание проехаться по ним бульдозером. Взгляд потенциальной жертвы будит инстинкт эту жертву разорвать, чтоб под ногами не путалась. Может, когда-то меня это возбуждало, а сейчас вызывало лишь раздражение. В машине она рассказала мне, что мы познакомились на деловой встрече с ее отцом. Потом виделись пару раз, она приезжала ко мне в офис. У нее пару магазинов женской одежды и аксессуаров от знаменитых брендов в центре города. То есть вполне себе состоявшаяся личность, спонсируемая папочкой и ведущая беспечный образ жизни. Где и как мы с ней могли пересекаться, и что именно меня цепануло, кроме ее округлой задницы, я понять так и не смог. Но стоила ли ее задница развода с женой и ухода из семьи? Нет, это не были угрызения совести. Я их не испытывал. Трудно стыдиться того, чего не помнишь. Скорее, какое-то дикое бешенство на себя самого и не понимание собственных мотивов. Сдавил ее руки сильнее.
– Так сколько? Давай решим этот вопрос и разойдемся мирно в разные стороны.
– Сволочь!
Дернулась в моих руках.
– Больно!
– Ты говорила, что с тобой можно все, разве нет? И еще ты мне за это и платила. А что, тех, кто тебя готов был бесплатно, не нашлось?
Дернулась еще раз, даже зашипела.
– Значит так, Алина. Мы договоримся по-хорошему – ты отдаешь мне мои вещи, я ухожу, а ты забываешь и мой адрес, и мой номер телефона.
– Да пошел ты!
– Это я и собираюсь сделать. Не знаю, бил ли я женщин в прошлом, но сейчас мне этого ПОКА не хочется. Но я могу пообещать тебе одно, если ты опять появишься возле моего дома – я сверну тебе шею. И мне по хрен папа, мама или кто там у тебя мешок с деньгами. К моей семье не подходи! Ясно?
– Ты всегда был подонком. Все говорили… а я не верила. Я…
– Но, я так понимаю, тебе это нравилось. Где мои вещи?
– Ты все это специально разыграл, да? Использовал меня и вернулся к своей? Скотина!
– Что разыграл?
– Пришел ко мне пьяный посреди ночи две недели назад и сказал, что останешься навсегда… а я поверила. Идиотка! Ненавижу! Убирайся! Убирайся к черту!
Теперь я впился пальцами ей в плечи и смотрел в глаза, наполненные слезами. Значит, две недели назад я приходил к ней. А где был до этого? Она разве не сказала, что я с ней жил?
Странно, но почему-то у меня не вызывало дискомфорта именно вот так с ней разговаривать. Я даже не думал, что умею обращаться с женщинами подобным образом. Она меня просто дико раздражала. Как будто ко мне прицепился кусок грязи, и я никак не могу его отряхнуть с подошвы ботинка. А еще в голову лезли мысли о том, что там сейчас думает обо всем этом Женя, и понимание почему, бл***дь, она выставила меня за дверь. Мне до трясучки хотелось сорвать свою злость на этой девчонке, и в тоже время я понимал, что она не виновата в том, что я был мудаком. Разжал пальцы и уже более сдержано отодвинул ее в сторону.
– Послушай. Я реально не помню, что произошло. Ни черта не помню. И на данный момент мне не светит что-то вспомнить. Я просто хочу забрать свои вещи и вернуться домой. Понимаешь? Может быть, на меня снизойдет озарение через день, два или через несколько лет. Вряд ли ты захочешь этого озарения ждать. Более того, я не чувствую к тебе ровным счетом ничего. Ты меня даже не возбуждаешь. Я смотрю на тебя, и кроме жалости с раздражением, ничего не испытываю. Давай разрулим все красиво и цивилизованно.
Тяжело дыша, смотрит мне в глаза. Кусает губы.
– Где мои вещи, Алина?
– Нет твоих вещей здесь.
– Я же жил у тебя, как это нет?
– А вот так. Нет. Не оставлял ты их у меня.
Твою ж мать! Выдохнул и подавил дикое желание врезать кулаком по стене.
– Тогда, где я мог их оставить? У меня же должны были быть вещи: рубашки, носки, трусы, полотенца! Как я здесь жил без вещей? Чистил зубы, брился, м?
Или ты слегка преувеличила?
Снова схватил ее за руки, чувствуя, как начинаю злиться какой-то черной яростью.
– Так жил или нет, Алина?
– Не жил! – выдохнула она, – обещал переехать. Приходил по ночам, но не жил!
С одной стороны, облегчение, а с другой, опять уперся в тупик. И хочется головой биться о стену.
– А где жил, знаешь?
– Не знаю.
– Лжешь! Знаешь!
Придавил ее к стене. Тяжело дыша и ощущая, что сейчас взорвусь от злости и какого-то бессилия.
– У друга. Убирайся! Ненавижу тебя! Всегда ненавидела! Подонок ты, Авдеев! Скотина! Не зря мне говорили, что ты людей только использовать можешь и вышвыривать из своей жизни!
– У какого друга? – стараясь не обращать внимания на истерику.
– Ты мне так сказал. Может, солгал. Ты вечно лгал. Вечно. Ни слова правды. Приходил, когда хотел, уходил, когда хотел. Не звонил месяцами, а потом вдруг приезжал пьяный и ночевать оставался. Сволочь!
Вот теперь она говорила правду. По крайней мере, нечто очень на нее похожее. Не мог я здесь жить. Нутром чуял, что не мог. И какая-то мерзкая жалость появилась к ней, к вот этой девчонке с размазанной тушью и отчаянной яростью в глазах.
– Имя друга знаешь?
– Кажется, Олег. Ты так его по телефону называл. Кир, ну зачем тебе обратно домой? Зачем? Я же так люблю тебя. Я ждала всегда. Принимала любым. Ты… ты говорил, что как разрулишь все, уедем вместе, ты… говорил.
Кажется, я много чего тебе говорил. Да и не только тебе. Зачем? Вот это вопрос.
– Так сколько денег должен?
– Нисколько. Солгала я. Удержать хотела. Не брал ты ничего. Я предлагала, но ты ж гордый. Покупателя только на бизнес твой нашла.
Отвернулась от меня и сигарету в рот сунула, я поднес зажигалку.
– Кто покупатель?
– Посредническая контора одна. Тебе срочно надо было. Ты ко мне приехал за неделю перед тем, как пропал вообще. Сказал, что не продаются магазины, а деньги срочно нужны. Я предложила занять, но ты отказался. Попросил покупателя найти. Пусть подешевле, но найти. Я нашла. Отцу позвонила, он дал номер телефона фирмы одной. Они залог дали… а потом ты исчез.
Ясно, значит на карте таки залог лежит, судя по сумме. Как я и думал. Визитка конторы у меня есть. Черт, Авдеев, зачем тебе столько денег потребовалось? Зачем, мать твою? Ты бы хоть где-то мне оставил зацепку. Хоть какую-то.
От Алины я вышел в каком-то состоянии оцепенения. Если я надеялся, что узнаю больше, то теперь мне казалось – пару часов раньше я еще только ходил вокруг лабиринта, а сейчас я в нем целиком и полностью. Пошел к первому тупику в полной темноте. Достал сотовый и позвонил матери. Снежинке пока звонить не хотелось. Не знал, что сказать. Мыслями не собрался к очередному кровавому сражению, а в том, что оно будет, я даже не сомневался. Алина постаралась на славу.
– Да, Кир.
– Мам, ты не знаешь, где Олег жил? Друг мой. Помощник.
– Нет, сын. Не знаю. Ты мне адреса своих друзей и знакомых не называл. Да я и не видела его никогда. Ты говорил о нем, но домой к нам не приглашал. Он, вроде как, работал на тебя… но я не помню, чтоб вы именно дружили. Но кто знает. А почему ты сказал «жил»?
– Он погиб несколько дней назад.
– О Боже! Горе-то какое.
– Да. Горе, – пробормотал я, думая совсем о другом. Мы с Женей завтра должны ехать на его похороны, вот все и узнаю. Если вещи у него оставил, значит там они и стоят. И как я раньше не подумал? Женя говорила, что тот моей тенью был. Вполне логично, что мог жить у него, после того как квартиру продал.
– Я Лизу к себе днем забрала, – мама отвлекла от мыслей об Олеге, – она уснула у меня. Не могу Жене дозвониться, а Алиска на тренировке.
– Я заберу, мам. Сейчас приеду за ней.
– Да ты не торопись. Она недавно уснула. Пусть поспит часа два-три.
Сам попробовал Женю набрать – телефон отключен. Хорошо. С тобой мы вечером поговорим. Я найду слова нужные и поговорим. Я несколько раз в пальцах ключи покрутил и снова посмотрел на брелок от своего автомобиля. Интересно, машину я тоже продал? Автоматически нажал на пульт и услышал характерный писк.
Охренеть! Осмотрелся по сторонам и щелкнул еще раз. Пошел на звук и вскоре нашел свой «БМВ». Стоит припаркованный в паре метрах от подъезда Алины. Интересно, на чем тогда я уехал в тот город? На электричке? Я дернул дверцу машины на себя и сел за руль. Какое-то время смотрел на собственные руки, потом бросил взгляд в зеркало. Пару минут выждал, отстукивая по рулю, потянул руку вниз и дернул рычаг. Вылез наружу, обошел автомобиль, открыл багажник – две сумки с вещами лежали именно там.