19. День одиннадцатый. О тараканах и способах борьбы с ними

Ленни мурчал над ухом, за спиной тихо сопел Никита, а Юле не спалось. Днём было проще — на мысли просто не оставалось времени, но сейчас, в темноте, из углов выступали страхи, сомнения и неуверенность. Следовало разложить всё по полочкам, откладывать самоанализ вечно, к сожалению, нельзя. Тихо вздохнув, Юля осторожно переложила кота и, бросив взгляд на продолжавшего спать Никиту, вышла из спальни. Завернувшись в халат, она забралась на диван с ногами и положила подбородок на колени, крепко обхватив себя руками. Внутри творилось что-то невообразимое. Её штормило от восторженного чувства полёта до ощущения полнейшей пустоты под ногами, когда земля разъезжается, и ты летишь в бездонную пропасть.

Никогда в жизни отношения не начинались так стремительно, не зарождались с такого искреннего недовольства, перерастая в бурю эмоций, сметающую всё на своём пути. Никита до сих пор оставался по сути чужим человеком, несмотря на всю свою открытость. Юля тянулась ему навстречу, но чувствовала, что ей требуется гораздо больше времени, чтобы привыкнуть. С детства она знала — принцев не существует, а сказки всегда заканчиваются плохо. И развод родителей подтвердил это правило. Так чем же она заслужила своего принца? Богатый, умный и красивый — редко встречающееся сочетание качеств, за которые каждая отдала бы всё. И Юля готова была отдать всю себя, только бы быть уверенной, что её сказка окажется со счастливым концом. Однако представить не получалось.

Что их ждёт впереди? Никита говорил — не думай о завтрашнем дне, но он ведь наступит. Рано или поздно придётся возвращаться на работу, и, если всем станет известно, что они вместе, повышения не видать. Никто не поверит, что Юля заслужила его трудом и знаниями, а не тем местом, о котором любят вспоминать, видя девушку за рулём дорогого автомобиля. А сам Никита? Как будет себя вести, когда придёт время вернуться к привычной жизни? Станет водить её по клубам или же сидеть вместе дома и смотреть телевизор? Юля поёжилась, представив, как день за днём они возвращаются вдвоём в эту квартиру, как их постепенно поглощает быт… Нет. С Никитой быта в общепринятом понимании точно удалось бы избежать. Только Юля боялась не быта. Она с трудом признавалась сама себе, что боится — в один прекрасный момент он поймёт, что ошибся. Что она не его поля ягода, и его потянуло к ней исключительно из-за сложившихся обстоятельств. Они работали вместе год, разве за этот год он хоть раз посмотрел в её сторону дольше, чем пару секунд? До того дня, когда директор объявил о конкурсе на место начальника, Ливарский вообще не подозревал о существовании Никитиной. Это была горькая правда, но лгать себе Юля не привыкла.

Невольно повернувшись к двери в спальню, она тяжело вздохнула — возможно, Никита сам пока не понимает, но будущего у них нет и не будет. Всё, что есть, — настоящее, которое надо прожить на все сто, чтобы потом было что вспомнить.

«Ты дура что ли?» — зашипел в голове голос Маринки. — «Хочешь сказать, что такие мужики на улице валяются? Вцепись зубами и ногтями и не выпускай, а то потом всю жизнь жалеть будешь!» Она уже жалела. Что не просто поддалась чувствам, а ещё и позволила этим чувствам пустить корни в сердце. Оставалось лишь надеяться, что до любви дело всё же не дойдёт… Вернувшись в кровать, Юля обняла Никиту, уткнувшись носом ему между лопаток, и, уже проваливаясь в сон, поняла, что дышит с ним в такт.

— Утро красит нежным цветом стены древнего Кремля!

Бодрый голос ворвался в сон, Юля недовольно застонала и потянулась за подушкой, набрасывая её на голову и прижимая к ушам.

— Проснись и пой, проснись и пой, попробуй в жизни хоть раз!

Никита бесцеремонно сбросил подушку и поймал Юлину ногу, начиная её щекотать.

— Отстань! Ты куда-то спешишь? Дай поспать! — рыкнула она, брыкнувшись. Больше всего на свете она не любила, когда будят, если нет причин вставать рано. Кто вообще придумал какие-то нормы для сна? Если тебе хочется спать, ты спишь, не хочется — не спишь. В чём проблема? Все эти мысли отразились на её лице и в горящем недовольством взгляде, но Никита, казалось, совершенно не смутился, садясь на кровать.

— Вставай, соня! Уже обед.

— Что?!

Глаза тут же распахнулись, и сон, наконец, как рукой сняло. Юля села и недоверчиво уставилась на Никиту.

— Двенадцать, если быть точным. Хватит спать. — Никита нагнулся, чтобы поднять что-то с пола, и, выпрямившись, протянул букет нарциссов.

— Ты решил превратить дом в оранжерею? — проворчала Юля. Настроение не поднялось по мановению волшебной палочки, а раздражение от того, что её разбудили, усилилось. — Тюльпаны, пионы, нарциссы, что дальше? Где мои розы?

— Любишь розы — будут розы, — пожал плечами Никита, положил цветы на одеяло и встал, подхватив Ленни на руки. — Можешь не торопиться, ты права — спешить некуда.

— Подожди, Никит! — Юлю настигло запоздалое раскаяние. Но он уже вышел, тихо прикрыв за собой дверь, и этот едва слышный щелчок прозвучал оглушительно. — Да твою ж мать! — простонала Юля, откидываясь на подушку. Огрызнулась на человека, испортила настроение и ему, и себе, и что теперь? Делать вид, что всё в порядке? Тяжело вздохнув, Юля потянулась за телефоном, лежащим на тумбочке. Срочно требовалась консультация эксперта.

— Ну неужели, ты вспомнила обо мне, — ехидно проговорила Маринка вместо приветствия. Что, и подругу успела обидеть? Когда? — Ладно, раз не звонила, значит, есть что рассказать. Есть же? — угрожающе спросила она.

— Есть, — вздохнула Юля. — В общем… Все твои теории оказались неверны.

— Не поняла. — Маринка на несколько секунд зависла, обрабатывая полученную информацию. — То есть ты хочешь сказать, что всё-таки переспала с олигархом? Как это было? Я требую подробностей, как можно больше!

— Подробности при встрече, — решительно отрезала Юля, вздохнув и посмотрев на дверь.

— Ну оно хоть того стоило? Или пора высылать команду на вертолёте, чтобы тебя снимать с балкона?

— Стоило. — Юля снова вздохнула и повторила: — Стоило, ещё как.

— А я говорила! Я сразу говорила — не тупи, за волосы и в пещеру! Слушай, подруга, ты даже не представляешь, как я за тебя рада! В глаза твоего Ливарского не видела, но уверена, там есть на что посмотреть! Ну, и на банковский счёт глянуть я бы тоже не отказалась.

С каждым словом Маринки Юля начинала понимать, насколько надумана большая часть её страхов. Или выглядит надуманной — неважно. Главное, что сейчас они казались пустыми. Но признаться в них всё же стоило, хотя бы для того, чтобы получить опровержение.

— Не знаю, что там со счётом, но знаю, что понятия не имею, как жить дальше.

— Как-как? Радоваться жизни, хватать звёзды с неба, кайфовать, тусить — да что угодно, Юль! Я так понимаю, он тебе больше, чем нравится, да? Сердечко трепещет, коленочки подгибаются? Так кайфуй, не тупи!

— Я постараюсь, — вздохнула Юля.

— Я тебе постараюсь! Если просрёшь своё счастье, я с тобой разговаривать перестану! Засунь свой страх куда поглубже и начни, наконец, жить!

Слова Маринки всегда обладали терапевтическим эффектом. Порой Юля всерьёз предлагала ей получить диплом психолога, но та отнекивалась, говоря, что слушать проблемы чужих людей и не начинать при этом смеяться от чужой глупости не сможет. Поэтому обязательно лишится практики и вылетит с позором.

Отключив телефон, Юля продолжала улыбаться, главное, чтобы этого настроя хватило для того, чтобы все тараканы в голове наконец успокоились. Из соседней комнаты не доносилось ни звука, наверняка Никита обиделся, а значит, надо было возвращать мир и покой в их жилище. Никита лежал на диване в наушниках, и когда она вышла, демонстративно закрыл глаза и скрестил руки на груди. Юля усмехнулась, качнув головой, и отправилась в ванную, из которой вышла в ошеломительном чёрном комплекте и поаплодировала себе, заметив мимолётный заинтересованный взгляд, брошенный в её сторону. Она медленно приблизилась, покачивая бёдрами, и встала над ним, вынуждая смотреть прямо на себя. Молчание затягивалось. Наконец Никита стянул наушники и укоризненно уставился на неё.

— Ты считаешь, что у меня только две извилины, одна из которых отвечает за еду, а вторая за секс?

— Нет, есть ещё третья, она отвечает за работоспособность. — Юля поёжилась внутри от холодного тона. Такого знакомого и успевшего позабыться за два дня. Никита продолжал прожигать её холодным взглядом, не спеша продолжать разговор, и когда терпение уже готово было лопнуть, вдруг резко сел и потянул её за руку, заставляя упасть на его колени.

— Хочется верить, что извилин у меня больше, — пробормотал он, обнимая и притягивая к себе. — Но ты нашла подход к одной из самых активных.

— Говорят, если каждый раз, кода ты занимаешься сексом в первый год, класть в банку фасолину, а в последующие года после каждого секса вынимать по одной, банка не опустеет до старости. — Юля обвила его шею руками и посмотрела прямо в глаза. — Прости, что нарычала. Ненавижу, когда меня будят.

— Приму к сведению, — ответил Никита, ожигая дыханием её подбородок, но не спеша целовать. — Есть что-то ещё, что мне надо узнать прямо сейчас?

— Не говорить на работе о наших отношениях.

— Я думал, это само собой разумеется. Никаких отношений на работе, помнишь?

— И ты будешь ругать меня, если потребуется?

— Накосячишь — получишь, — пообещал Никита, кончиком носа касаясь её шеи. — Поблажек не жди.

— Спасибо. — Юля вздохнула, стараясь собрать в кучу разбегающиеся мысли.

— Впервые вижу, чтобы кто-то радовался, услышав, что его будут ругать.

— Может, я вхожу во вкус ролевых игр? Её рука нырнула под майку Никиты, и мышцы на животе тут же сжались.

— Хм, — протянул Никита, когда она села на него, крепко сжав коленями бёдра. — Это даже интересно.

— Очень, — протянула Юля, ловя его губы. Никита издал звук, похожий на мурчание, но в следующую секунду раздражённо вздохнул — телефон, лежавший под подушкой, зазвонил. Посмотрев на экран, Никита поморщился и отложил его в сторону, но Юля, заметив имя, хитро улыбнулась:

— Ответь.

— Она подождёт.

— А если что-то важное?

— От Светы? — скептично склонив голову набок, уточнил Никита. Но Юля уже перегнулась через него, схватила телефон и, ответив на вызов, поднесла трубку к его уху, вынуждая ответить.

— Слушаю, — спокойно проговорил Никита, не сводя с Юли укоризненного взгляда. Но её будто подменили: черти внутри отплясывали джигу, толкая на спонтанные и не слишком честные поступки. Она слышала голос Светочки, что-то быстро говорившей о проекте и о том, как она работала над ним всю сегодняшнюю ночь, Никита слушал, не перебивая, а Юля вдруг стекла с его колен на пол, подцепила резинку штанов и быстро спустила их до колен, поднимая глаза и глядя на Никиту снизу-вверх. Он склонил голову набок, словно спрашивая, как далеко она готова зайти, но силы, которые толкали Юлю на безумство, уже захватили власть над её рассудком. Она медленно провела языком по его члену, и тот заинтересованно приподнялся навстречу, а Никита на миг прикрыл глаза. Мысли постепенно путались, щебетание Светочки сливалось в монотонный гул, и с каждым новым движением Юлиного рта сдерживаться становилось всё сложнее.

— Как считаете, Никита Вадимович, мои идеи можно принять в разработку? — донеслось сквозь шум крови в ушах.

— Можно, — лаконично ответил Никита, до боли закусив губу — в этот момент Юля втянула в себя щёки, и пальцы на ногах сами собой подогнулись.

— Вы правда так считаете? Дело в том, что я не уверена, правильно ли поняла концепцию, предложенную Юлией Сергеевной, может, мне стоит обратиться к ней и ознакомить со своими наработками?

— Да, — проговорил Никита, откидывая голову на спинку дивана и тяжело сглатывая.

— Я просто подумала, что сначала надо рассказать вам. Вы же не против, если я пришлю наработки по почте?

— Нет. — Никита шумно выдохнул, запустил руку в Юлины волосы, заставляя остановиться, и звенящим от напряжения голосом проговорил: — Светлана, у нас сейчас официально выходной. Если у вас есть идеи, я с радостью выслушаю их в понедельник. Уверен, Юлия Сергеевна ответит вам также. Поэтому давайте договоримся — о работе в рабочее время. Это понятно?

— Понятно, — пролепетала Светочка, не понимая, чем успела так разозлить начальство. — Тогда до понедельника?

— Всего хорошего.

Никита отбросил трубку в сторону и рывком поднял Юлю с пола, не сводя с неё полыхающего огнём взгляда. Что-то в выражении его лица заставило притихнуть, выпрямиться по струнке, пока его руки путешествовали по телу, избавляя от белья. Он не говорил ни слова, только тяжело дышал сквозь зубы, доставая презерватив, прятавшийся между диванных подушек, и шелестя обёрткой. Юля громко ахнула, когда он резко вошёл в неё, впиваясь пальцами в бёдра и заставляя двигаться в сумасшедшем, безумном темпе. Сознание рассыпалось на кусочки, короткие выкрики смешались с чужим дыханием, Юля вцепилась в Никитины плечи, чувствуя, как захлёстывает наслаждение, мощными волнами проходя по телу. Это был их самый неистовый и самый быстрый секс, и когда мир вновь обрёл ясность и чёткую картинку, Юля глубоко вздохнула и виновато посмотрела на Никиту.

— Никогда больше так не делай, — прерывисто проговорил он, втягивая в себя её нижнюю губу и слегка прикусывая.

— Никогда не делай как? — уточнила Юля. По телу всё ещё пробегала дрожь, а в ногах разлилась слабость.

— Ты поняла, что я имею в виду, — прошептал Никита, скользя губами по шее. — Не смей отвлекать меня от телефонных разговоров подобными способами. Никогда.

— Прости, — покаянно прошептала Юля, утыкаясь лбом в его плечо. — Я сегодня в ударе, — неразборчиво пробормотала она. — Приз за то, как всё испортить, мой.

— Ты ничего не портишь, — возразил Никита, заключая её лицо в ладони и заставляя посмотреть в глаза. — Но такие порывы, — он скосил глаза вниз, — напрягают.

— Урок усвоен. — Юля тяжело вздохнула и поднялась, отмечая, что ноги держат с огромной неохотой.

— Мне нравится давать такие уроки. — Никита ухмыльнулся и, легко поднявшись, ушёл в ванную.

— Может, посмотрим что-нибудь?

Сегодня готовить никто не захотел, поэтому они заказали две пиццы и теперь, в ожидании курьера, решали: пиво, кола или чай? Юля хотела пива, но боялась, что Никита может подумать, будто она любит коротать каждый свободный день за бутылкой-другой. Впрочем, Никита решил эту дилемму, решительно извлекая из холодильника картонную коробку с тёмно-зелёными бутылками.

— Не знаю, как ты, но пицца без пива — деньги на ветер. А что ты хочешь предложить?

— Не знаю, — Юля пожала плечами. — Давай Мстителей, хочу финал пересмотреть.

— Я ни одного фильма не видел.

— Да ладно! Как можно пропустить такую франшизу? Миллионы людей по Марвелу с ума сходят!

— Фильмы по комиксам… — Никита поморщился.

— Сноб! — фыркнула Юля. — Решено, смотрим Мстителей. Или можно начать с Тора. Или нет…

Она принялась сыпать названиями, когда-то виденными на афишах, а Никита, смирившись с тем, что придётся смотреть детскую муру, с улыбкой наблюдал за ней. Хотя разве сам он не мечтал познакомить её с любимыми фильмами? Пусть она начнёт первая, ради возможности наблюдать её восторг можно пойти на жертвы и потерпеть. Юля всё перечисляла и перечисляла фильмы, которые им надо будет посмотреть, и Никита, не сдержавшись, вскинул руки вверх, со смехом заявив:

— На такие жертвы я не подписывался! Пощади! Довольно!

— Да ладно тебе. Сам не заметишь, как втянешься. От ответа Никиту спас звонок, но это оказался не курьер. Не переставая улыбаться, он поднёс телефон к уху.

— Привет, мам!

— Я не помешала? Мне кажется, у тебя очень довольный голос.

— Не помешала, мы обсуждаем фильмы, которые собираемся смотреть, и ждём пиццу.

— Китёныш, — ласково проговорила Марина Андреевна, — значит ли это, что вы с Юлей нашли общий язык?

— Нашли, — подтвердил Никита, не сводя с Юли глаз. — Ты была права.

— Я всегда права, родной. Надеюсь, ты познакомишь нас, когда ваш карантин закончится?

— Обязательно. Уверен, вы понравитесь друг другу.

— Тогда не буду отвлекать. Очень за тебя рада, правда. (3303c)

— Понравимся друг другу? — встревоженно спросила Юля, когда Никита завершил разговор. — Ты же с мамой сейчас говорил? Ты хочешь, чтобы мы познакомились?

— Конечно. — Никита притянул её к себе и чмокнул в нос. — Не бойся, у меня прекрасная мама. Она тебя не съест.

— Не съест, так понадкусывает, — проворчала Юля, но спорить не стала. Липкий страх мазнул по спине — как её примет его мама, не решит ли, что она — охотница за деньгами? Но Никита, похоже, её страхов не разделял, безмятежно улыбаясь и представляя, как две самые дорогие женщины в его жизни подружатся. Ведь по-другому и быть не может!