21. День тринадцатый. Переломные моменты и неудобные разговоры

Музыка переливалась, звенела в воздухе, а Юля убеждалась снова и снова, что итальянский — настоящий язык любви. Он ласкал слух, пока Никита ласкал её саму, неспешно, с нежностью, от которой на глазах закипали слёзы. Из раскрытой двери на пол спальни падало жёлтое пятно света, серебристые звёзды тускло поблёскивали на платье, небрежно сброшенном на пол. Рядом лежала бабочка, а из-под белоснежной рубашки торчал каблук одной из туфель. Юля не помнила, как они оказались в спальне, в какой именно момент танца они начали целоваться — всё смешалось, сознание поплыло, отрывая душу от тела, унося её в неведомый, волшебный мир, где царит только музыка и вкус чужих губ. То, что происходило сейчас между ними, не шло в сравнение ни с чем, испытанным ранее. Словно соединялись не тела, а души, переплетаясь так крепко, что больше не разорвать.

Никита смотрел на неё, не отрывая глаз: на то, как она выгибает шею, на раскрасневшееся лицо, на зацелованные, припухшие губы, по которым то и дело пробегал кончик языка. Ему не мешала темнота, он видел её так ярко, словно комната была залита солнечным светом, и сейчас Юля была так прекрасна, что сердце болезненно и сладко сжималось. Он задыхался от переполнявших чувств, словно действительно стал с ней одним целым, единым организмом, дышавшим, двигавшимся в такт, соединявшимся снова и снова. И делился этими чувствами с ней, отдавал себя по капле, стремясь вплавиться в неё, проникнуть под кожу, слиться с кровью. Полумрак, музыка, тихие стоны, прерывистое дыхание — их словно выбросило из времени и пространства в место, где не существовало ничего, только он, только она.

— Ещё раз, и я умру, — задыхаясь, прошептала Юля, с трудом разлепляя веки, которые крепко зажмурила несколько секунд назад. По телу всё ещё пробегала дрожь, на висках и над губой выступили прозрачные капли. Никита нежно подул на её лицо, и промурлыкал:

— Врунья.

Нависнув над ней на локтях, он не двигался, давая прийти в себя. Успев изучить её тело и его потребности, он точно знал, когда стоит остановиться, и сейчас это время точно не настало. И сейчас, слушая её долгие прерывистые выдохи, нежно целовал линию скул, слегка прихватывая кожу губами, чувствуя, как её мышцы сжимают его внутри, слабо сокращаясь.

— Правда, — прошептала Юля, но он успел заметить, как блеснули её глаза, прежде чем закрыться. И эту игру в усталость он тоже успел узнать, но знал так же, что она никогда ему не надоест. Вот и сейчас неспешно повёл бёдрами, словно собирался оставить, и Юля тут же потянулась следом, приподнимаясь и не давая выскользнуть.

— Ты же устала. — Никита слегка прикусил мочку её уха и зарылся носом в волосы.

— Не настолько. — Голос Юли звучал сипло, прерывисто. Она поймала его лицо и глубоко, влажно поцеловала, застонав ему в рот, когда он начал резко, напористо двигаться. Наслаждение зазвенело в позвоночнике, волнами расходясь по телу, заставляя коротко вскрикивать, забывая себя, подаваясь навстречу. Внутри словно сжалась тугая пружина, и вдруг лопнула, заставляя запрокинуть голову и выгнуть спину. Никита громко застонал, вжимая Юлю в кровать, и крепко обнял, рвано дыша в её шею.

— Ты меня сейчас раздавишь, — проговорила она, спустя полминуты. Он нехотя пошевелился и неразборчиво пробормотал:

— Хочу лежать так вечно.

— Не то, чтобы я против, конечно, но лучше всё-таки чуть-чуть приподнимись.

Никита тяжело вздохнул, поднял голову и одарил укоризненным взглядом.

— Невозможная женщина. Не даёшь насладиться моментом.

— Насладишься, когда я буду сверху, — пообещала Юля и легонько толкнула его в грудь, вынуждая перекатиться на спину.

— Никакого сострадания к ближнему своему, — проворчал Никита, избавляясь от презерватива. — Ничего, я тебе это припомню.

— Интересно узнать, как.

— Не всё сразу.

Никита поднялся с кровати и посмотрел на разбросанные по полу вещи. Потом как-то обречённо вздохнул, переступил через свои брюки и сказал:

— Жду тебя в ванной через пятнадцать минут. Не раньше.

— Думаю, мне лучше не спрашивать, что ты будешь там так долго делать?

— Увидишь, — весело хмыкнул он, оставив её одну. Юля блаженно вытянулась на кровати, закинула руки за голову и потянулась. По телу разливалась приятная усталость, и, если честно, больше всего сейчас она хотела бы свернуться клубочком и уснуть, а душ… Подождёт до утра. Но она успела выучить ритуал, который неизменно повторял Никита, а значит, сначала мыться, потом перестилать кровать, и только потом можно спать, хотя не факт, что после всех этих действий сон не пройдёт окончательно, а значит, через час придётся повторять всё по новой: и мыться, и стелиться. Не слишком сложно, но порой напрягало. Она слышала, как в душе шумит вода, и гадала, что именно в этот раз придумал Никита. Даже представить страшно, как бы он её удивлял, если бы не карантин.

«Никак, ты же знаешь», — проскрипел противный тоненький голосок в голове. Юля зарычала и ударила кулаком подушку — если бы могла, запустила бы её прямо в этот голос, проблема состояла лишь в том, что он принадлежал ей самой. «Когда долго слишком хорошо, значит, скоро будет очень плохо». Этот закон подлости был знаком с детства и, к сожалению, никогда не давал осечек. И, чем лучше было сейчас, тем хуже становилось потом, словно судьба отыгрывалась за это. Громко хохотала без причины — на следующий день получай горькие слёзы. Получила нежданную премию — либо кто-то въедет в крыло и придётся отдать её на починку, либо срочно попросит кто-то занять и не отдаст. Завидуешь сама себе, что встречаешься с самым красивым парнем на курсе… Впрочем, как раз-таки эту историю Юля не приписывала закону подлости, просто так в жизни тоже случается. Но сейчас счастья было слишком много, оно било через край и буквально освещало всё вокруг. Никита занял каждую клеточку её тела, наполнил изнутри, заставляя дышать собой. Страшно было представить, какой будет отдача…

— Ты там не заснула? — донёсся голос из ванной.

— Иду!

Юля села и громко подумала: «Хрен тебе! В этот раз ничего не заберёшь!». Прищурилась, выйдя в ярко освещённую гостиную, и уже собралась было зайти в ванную, когда Никита крикнул:

— Прихвати шампанское и бокалы!

Лёд в ведёрке давно растаял, но вода не успела нагреться. Перед «походом в оперу» они выпили всего по паре глотков, и бутылка была почти полной, а со дна, стоило взять её, поплыли вверх тонкие струйки пузырьков. Юля улыбнулась, начиная понимать, что именно приготовил Никита, и её догадки полностью подтвердились, стоило переступить порог.

Прямоугольная ванна-джакузи привлекала внимание только первые два дня, потом просто слилась с интерьером. Сейчас она была наполнена водой, а по периметру горели мягким интимным светом круглые лампочки. Свет в них даже, казалось, подрагивал, словно это свечи, спрятанные под стеклом. Размером с хорошую двуспальную кровать, она с лёгкостью вместила Никиту, который сидел в углу, раскинув руки по бокам бортиков.

— Забирайся, — улыбнулся он, когда Юля подошла и остановилась у трёх ступеней, ведущих наверх. Осторожно поставив бутылку и бокалы, она не стала спорить и медленно погрузилась в воду, почему-то перейдя на шепот:

— А она не булькает?

— Булькает, — в тон ей ответил Никита, нажимая на кнопку под рукой. Юля испуганно взвизгнула и всплеснула руками, когда вода вокруг пришла в движение и забурлила, щекоча кожу. Никита потянулся к шампанскому, наполнил бокалы и только тогда потянулся к Юле, усаживая перед собой.

— А вот теперь отдыхай, — прошелестел над ухом, соприкасаясь стеклом, издавшим тихий звон. Юля послушно откинула голову ему на плечо, сделала небольшой глоток и закрыла глаза. Тело окутывала лёгкость, мышцы расслаблялись, и, если бы не рука Никиты, обвившая её талию, можно было просто стечь на дно и остаться там. Он поцеловал её чуть ниже уха и тихо, почти не пределе слышимости, сказал:

— Ты даже не представляешь, каким счастливым меня делаешь.

— Представляю. Потому что чувствую то же самое.

Никита шумно выдохнул и прижал её к себе обеими руками, целуя в плечо.

— Никуда не отпущу. Никуда и никогда.

— Я сама отсюда не уйду, — пошутила Юля. — Буду сидеть в этой ванне вечно.

Она с лёгкостью перевела всё в шутку, и Никита почувствовал едва заметный укол разочарования — он хотел поговорить о другом. О том, что они пока ни разу не обсуждали, но что рвалось наружу, вызывая желание кричать от переполнявших чувств. Он полюбил её, так сильно, как никого и никогда не любил, и именно сейчас наконец окончательно смог простить Алину. Потому что понял причину. Просто ей повезло встретить свою настоящую любовь раньше, чем ему. Он словно всю свою жизнь шёл к ней, искал и не находил. Возможно, не стоило торопиться и говорить на такие серьёзные темы так рано. Может, Юля пока его не полюбила, но полюбит обязательно! А что, если нет? Внутренности словно кто-то сжал ледяной рукой — Никита не думал о том, что она не обязательно должна полюбить его. Что, если здесь и сейчас ей хорошо, а потом она исчезнет из его жизни, останется воспоминанием или сделает вид, что ничего не было. С чего вообще он взял, что её чувства схожи с его? Язык прилип к нёбу, сердце заколотилось, ломая изнутри рёбра, в памяти полыхнули слова:

— Ты очень хороший, правда, но…

Он невольно стиснул Юлю крепче, так, что она, начавшая было задрёмывать, невольно ахнула. Опомнившись, Никита ослабил хватку и зарылся носом в её волосы, небрежно собранные в пучок на затылке. Юля накрыла его руки своими, сравнивая их ладони, неспешно проводя по длинным пальцам. Ей было страшно, так страшно, что становилось тяжело дышать. Хотелось сказать Никите, что любит, но что, если в ответ не услышит ничего? Или, что хуже, «хорошо», «спасибо», «очень приятно»? Что она значила для него, и не слишком ли рано для подобных вопросов? В том, что она не ассоциируется с девушкой на одну ночь, Юля уже усвоила, но уверенности от этого знания хватило ненадолго. Сейчас они вместе двадцать четыре на семь, а потом? У нормальных людей отношения развиваются не так стремительно, но даже если секс на первом свидании вызывает желание повторить, люди дают друг другу время подумать. Падать с головой в такие сильные эмоции, не успев узнать друг друга как следует — слишком большой риск. Она понятия не имела, чем живёт Никита, одних слов, чтобы это узнать, мало, нужно время. А что, если ему не подойдёт её образ жизни? Хотелось озвучить эти страхи, проговорить их, убедиться, что они глупы и беспочвенны, но вместо этого Юля сказала:

— Мне кажется, песни пошли по второму кругу.

— Нет, — в голосе Никиты зазвучала улыбка. Он потянулся за шампанским. — Там триста песен, и ни одна не повторяется.

— Я думала, ты предпочитаешь слушать музыку на виниловых пластинках, — фыркнула Юля, принимая бокал и садясь вполоборота к нему. — Ну, а что, это бы очень тебе подошло.

— Вообще-то да, и винил, и альбомы на дисках. Но иногда хочется просто лежать и слушать, не прерываясь, для этих целей я и собрал несколько флешек с любимыми плей-листами. — Он склонил голову набок и убрал влажную прядь, упавшую ей на лицо. — Джаз, рок, классика — на любой вкус. А ты что любишь слушать?

— Всё подряд. — Юля пожала плечами. — Чаще радио, отдельно ничего не покупаю, разве что любимых исполнителей.

— А какие любимые?

— Не думаю, что ты станешь такое слушать.

— Ты считаешь, я так далёк от попсы? Я же не вакууме живу, и радио в машине тоже часто включаю. Молчу уже о клубах, концертах и музыке, звучащей в городе из каждого утюга.

— Знаешь, я легко могу представить тебя сидящим на диване с бокалом вина, слушающим джаз, чем танцующим под Билли Айлиш.

— Ты ещё не поняла? — Никита потянулся к ней, приподнимая её стакан за донышко и заставляя сделать глоток. — Я полон сюрпризов.

Шампанское прокатилось по нёбу, смешиваясь с его вкусом, и на несколько секунд Юля забыла обо всём, отдаваясь во власть тактильных ощущений. Когда они оторвались друг от друга, Никита вновь откинулся на бортик, приглашая последовать его примеру.

— Послезавтра карантин закончится, — сказал он после непродолжительного молчания. Юлин затылок, лежавший на его груди, слегка шевельнулся, но сама она не произнесла ни слова.

— Ты останешься? — наконец спросил Никита. Юля глубоко вздохнула, неопределённо пожала плечами.

— Пока не знаю. Просто… — она подняла на него глаза, пытаясь поймать взгляд. — Я соскучилась по дому.

— Понимаю, — глухо ответил он. — А потом вернёшься?

— А ты будешь ждать? — осторожно поинтересовалась Юля. Вместо ответа Никита привлёк её к себе и поцеловал.

Никита проснулся и некоторое время лежал, прислушиваясь к себе и пытаясь понять — что не так. Юля рядом, Ленни развалился в ногах пятикилограммовой тушкой, за окном было серо. Но что-то свербело между лопаток, и только спустя минуту он понял — постельное бельё было вчерашним. А самым странным было то, что его это не беспокоило. Глубоко вздохнув, Никита сгрёб Юлю в охапку, прижал к себе и снова провалился в сон.

Этот день с самого начала стал необычным, и ни Юля, ни Никита не могли объяснить себе в чём дело. Прошедшая ночь что-то изменила в их отношениях, сделала роднее, и всё утро прошло в уютной тишине, когда, стоит столкнуться взглядом, и на губах расцветает счастливая улыбка.

— Чем займёмся сегодня? Твоя очередь придумывать культурную программу, — сказал Никита после завтрака.

— Культурную? — Юля сморщила нос. — Предлагаю сместить приоритеты и заняться спортом.

Бровь Никиты заинтересованно приподнялась. Спортзал он посещал регулярно, предпочитая круглосуточный в квартале от дома. Но как тренироваться без тренажёров представлял слабо.

— Йога, — сказала Юля, и её глаза азартно сверкнули. — Тебе не мешало бы растянуть мышцы.

— Мне? — Никита распахнул глаза. — Ты сейчас серьёзно? Может, это тебе стоит сделать растяжку?

— С моей растяжкой всё в порядке, — возмутилась Юля. — Просто скажи, что боишься.

— Чего? Пару раз коснуться руками пола или сложиться пополам?

— Йога — это не набор физических упражнений, это прежде всего духовная практика. И, — она оглянула себя, — мне надо переодеться.

— Становится гораздо интереснее.

Никита подпёр подбородок рукой и приготовился ждать, одобрительно присвистнув, когда Юля вышла в спортивном топе и леггинсах.

— Знаешь, ты позанимайся, а я, пожалуй, здесь посижу.

— Ну уж нет! — Юля потянула его за руку, стаскивая со стула. — Никаких отмазок, идём, салага, я открою твой потенциал.

Никита скептично хмыкнул и поначалу честно пытался не отвлекаться на подтянутую фигуру, казавшуюся невероятно сексуальной в спортивной одежде. Но потом плюнул на это дело и просто сел на полу, наблюдая за сменой поз, или асан, как обозвала их Юля. Она не сразу заметила, что он не повторяет, а когда увидела, нахмурилась и встала над ним, уперев руки в бока.

— Так не пойдёт.

— Пойдёт. Я устал. Ещё одна закорючина, и я умру.

Юля усмехнулась и склонилась над ним, прошептав:

— Врун.

— Вот так значит, да? — Никита вдруг резко потянул её на себя, и Юля, не удержав равновесия, упала прямо на его грудь, завалив на пол. — А если я скажу, что в этом топе твоя грудь перетягивает на себя всё внимание, и правильно дышать просто невозможно?

— Не знаю, что на это сказать. — Юля упёрлась руками в пол по обе стороны от его головы и удобно уселась сверху. — Но под твоим взглядом я тоже не могу закончить тренировку. Может, уйдёшь пока?

— В спальню? — невинно поинтересовался Никита.

— Нет, на балкон. — Она резко выпрямилась и легко поднялась, протягивая руку. — Охладиться.

— Я уже говорил, что ты жестокая женщина?

Никита не спешил подниматься, облокотившись о пол, он склонил голову и насмешливо смотрел на неё снизу-вверх.

— И ещё не раз повторишь, поверь, — сурово ответила Юля. — Не мешай, это первая тренировка за две недели, у меня суставы скрипят.

— Не слышал.

— Зато я слышу. Уходи.

— Уговорила. — Никита тяжело вздохнул и наконец взял её за руку, поднимаясь. — Тогда я займусь обедом. Что приготовить комсомолке и спортсменке?

— Забыл добавить — красавице.

— Не забыл, ты не красавица. — Он обнял её одной рукой и вдохновенно проговорил: — Ты потрясающая.

Уютно. Ему было уютно с ней: молчать, смотреть, заниматься своими делами, зная, что она рядом. Вчера Юля сказала, что уедет домой, и при одной только мысли, что им придётся расстаться, пусть совсем ненадолго, сердце болезненно сжималось. Он не хотел отпускать её от себя ни на минуту. Может, не стоит тянуть? Признаться в любви и сказать, что хочет прожить с ней всю жизнь… Никита застыл, пытаясь переварить то, что только что пришло в голову. Жениться на Юле? После двух недель, проведённых вместе? Да каких там двух — они вместе всего четыре дня. И что, он уже готов идти в ЗАГС? Да. Спонтанно, стихийно, неожиданно — но разве у них не одна жизнь, к чему тянуть? Они оба обожглись, выстраивая отношения, которые должны были длиться вечно, может, теперь судьба настойчиво даёт второй шанс, от которого нельзя отказываться?

Никита прислушался — Юля принимала душ, а значит, у него есть время выбрать кольцо. И, если успеет, завтра сделать предложение. А там будь что будет.