Лека

За время отсутствия Тесленко Костя совсем извёлся, Лека прекрасно это видела и понимала.

Продюсерша заявила, что их наставница приболела и появится через несколько дней, но у Миронова при этом сделалось такое несчастное лицо, словно Галина была при смерти. Похоже, он и в самом деле влип по уши…

Леку же терзали самые противоречивые чувства по этому поводу. Влюблённость в Костю никуда не делась, но незаметно трансформировалась из острого и пронзительного чувства в некую фоновую боль, подобную слабо поднывающему зубу — вроде терпимо, но и забыть о том, что болит, невозможно, и это адски бесит!

То, что взаимность ей не светит, в глубине души Лека осознала уже довольно давно, но всё ещё отчаянно цеплялась за спасительную соломинку надежды: а вдруг? Что она будет делать с этим самым “вдруг”, если однажды Костя всё-таки снизойдёт и осчастливит её своим мужским вниманием, обнимет или поцелует, она даже не представляла. Вернее, в мечтах они с Костей уже не только целовались, но… не факт, что в реальности всё было бы так же прекрасно. Так может, и вовсе не стоило ждать исполнения заветного желания в реале, чтобы впоследствии горько не разочароваться?

А ещё… ещё с некоторых пор в её мысли коварно проник Калинин и прочно там поселился. Лека и сама не понимала толком, когда это началось. Может быть, с того самого дня, когда она стала заниматься с ним индивидуально? Или ещё раньше — когда она подвернула ногу, и Павел отнёс её в спальню на руках? В любом случае, она теперь очень часто о нём думала. Радовалась предстоящим утренним классам, когда они оставались один на один. Не меньше радовалась и групповым занятиям, где снова могла увидеть хореографа, с удовольствием ловила его взгляды в свою сторону или отблеск улыбки, адресованной — Лека не могла ошибиться! — именно ей, только ей одной!

А вспоминая, как они репетировали поддержку и Павел снова и снова учил её доверять ему, Лека краснела от удовольствия. Он заставил её закрыть глаза, приобнял за плечи и уверял, что когда она по-настоящему расслабится — исчезнут все внутренние запреты… Честно говоря, взволнованная Лека тогда не слишком вслушивалась, от близости Калинина у неё пульсировало в висках и сладко замирало в груди сердце. Тогда-то ей впервые и подумалось — вот бы он её поцеловал! Несколько секунд, замерев как дурочка с закрытыми глазами, она даже действительно ждала этого поцелуя… Уф-ф! До сих пор, вспоминая об этом, Лека сгорала со стыда. Оставалось надеяться и верить, что она хотя бы не выпячивала зазывно губы, как самая настоящая идиотка, и что Калинин так ни о чём и не догадался.

Можно ли любить двух парней одновременно? А вдруг мама права — и Лека совершенно испортилась “на этом своём реалити-шоу”?

Одно она знала точно: с Павлом ей было хорошо. Эмоции, которые она испытывала, находясь с ним рядом, всегда были чистыми, светлыми и безусловно положительными. Павел был словно ясный солнечный день. Костя же походил на грозовую тучу… от него исходило ощущение какой-то скрытой опасности, и в то же время Лека как загипнотизированная следила за ним взглядом и не могла отвести глаза.

Возвращению Тесленко она неожиданно обрадовалась. Впрочем, все ребята соскучились по наставнице. Несмотря ни на что, Галина была мировой тёткой, никогда не занудствовала и не придиралась, всё понятно объясняла и вела себя с ребятами на равных, без жеманства или покровительства, не заискивала и не поучала.

А вот Костя, видимо, так и не получив от Тесленко должного внимания, распсиховался не на шутку. Когда наставница скрылась на втором этаже, а все остальные потянулись в сторону танцкласса, где должна была состояться очередная репетиция, Миронов в сердцах так саданул кулаком по стене, что чудом не проломил в ней дыру.

— Эй, прекрати, — попыталась было осадить его Лека. — Что ты творишь? Камеры кругом.

— Оставь меня, — прошипел он. — Просто уйди сейчас, о’кей? Не надо меня лечить и читать нотации…

— Эй, Костик, ты чего это бушуешь? — из-за угла величаво, как царевна-лебедь, выплыла Диана и захлопала ресничками; она традиционно будто бы случайно всегда оказывалась рядом с Мироновым. — Судакова тебя, что ли, довела? — и снисходительно хмыкнула. — Утомился от её общества?

— Скорее, от твоего утомился, — буркнула Лека, крайне раздосадованная её появлением — ну совершенно не к месту и не ко времени!

— Слушай… — Костины глаза вспыхнули гневом. — Я не шучу сейчас, серьёзно — отвали, а? Прекрати за мной таскаться!

Лека отшатнулась, словно от удара наотмашь. Самым унизительным было то, что он высказал это при Диане…

— Не прекратит, у неё совершенно атрофировано чувство собственного достоинства, — радостно поддакнула эта стерва.

— Надо же, всю ночь слово “атрофировано” учила? — через силу засмеялась Лека, стараясь не показать, как больно ей сейчас. — В сериале каком-нибудь услышала? Да только про чувство собственного достоинства ты немного не по адресу. Не ты ли мечтаешь заполучить Миронова с самого начала проекта?

Костя поморщился, явно не воодушевлённый предстоящими бабскими разборками.

— По крайней мере, — резко произнёс он, — Диана не опекает меня как курица-наседка, а вот ты — да. “Костя, что с тобой? Что с настроением? Что с самочувствием? Хочешь поговорить об этом? Я могу чем-то помочь?” — он передразнил Леку мастерски, до обидного похоже, и она стиснула зубы.

Диана визгливо захохотала, поняв, что позиции Мироновской фаворитки здорово пошатнулись.

— Страдаешь, стало быть, от моего внимания. Устал со мной дружить, — ровным голосом подытожила Лека.

— Если хочешь это услышать — то да, устал. Со своими проблемами я в состоянии разобраться без нянек, сам, как… как мужик!

— Мужи-ик, — протянула она иронично, уже чувствуя, как закипает внутри холодная бешеная ярость. — Настоящий мужик, ничего не скажешь… — и, всё-таки сорвавшись, отчаянно выкрикнула в сердцах:

— Идиот, да она на тебя и не смотрит совсем! Давай, мечтай дальше… Выглядишь как полный кретин, таскаясь за замужней женщиной!

И только после того, как у неё вырвался этот крик души, Лека осеклась, поняв, что только что сделала. Что натворила.

Естественно, Диана тут же навострила ушки.

— Вау! — выдохнула она многозначительно, повернувшись к Косте. — Так ты у нас, оказывается, сохнешь по замужней? И по кому же — по Солнцевой или по Тесленко? Ну конечно, по Тесленко! — обрадованно воскликнула она, сопоставив кое-какие факты в своей голове. — О вашем романе ведь не зря вопили на каждом углу… Я-то думала, что это просто обычная журналистская желтуха, а оказалось — правда!

Наморщив хорошенький носик, Диана окинула Миронова любопытным взглядом с головы до ног, словно видела впервые.

— Господи, Костик, — мурлыкнула она, — если бы я знала, что ты предпочитаешь тётенек постарше, то надела бы бабушкино платье. Нет, ну в самом деле, не ожидала от тебя… Или у Тесленко между ног всё из чистого золота?

— Заткнись! — рявкнул он, моментально меняясь в лице. — Вообще в её адрес даже рот открывать не смей!

— О, как всё запущено… — насмешливо протянула Диана. — Я и подумать не могла, что тебя так сильно плющит по её поводу. Стало быть, она тебе пока не даёт? Зря, кстати. Я б дала, — и мелодично расхохоталась.

Костя не оценил шутку.

— Пошла вон, — отчётливо произнёс он.

— Что ты сейчас сказал? — опешила Диана; улыбка медленно сползала с её лица.

— На хер, говорю, пошла!

Диана недобро прищурилась, отчаянно пытаясь сохранить остатки гордости.

— А вот это ты зря, Костик. Я такого отношения не прощаю и не забываю. Пожалеешь ещё…

— Во-первых, я тебе не “Костик”. А во-вторых… угрожать мне, что ли, пытаешься? — он зло и истерично расхохотался.

Диана, стараясь казаться неуязвимой, вскинула подбородок:

— Просто ставлю в известность. Не пожалей потом о сказанном… Кос-тик, — демонстративно отчеканила она и, независимо покачивая бёдрами, всё-таки удалилась.

Во время этого напряжённого диалога Лека молчала как рыба, не решаясь поднять глаза на Миронова.

— А ты чего стоишь? — словно только что вспомнив о её присутствии, заорал Костя. — Тоже можешь валить на все четыре стороны, я тебя не держу! Язык как помело… Шпионила за мной, да? Вынюхивала?!

— Кость, прости, у меня это нечаянно вырвалось… — всхлипнула Лека. — Я не собиралась никому рассказывать, правда… Может, удастся убедить Диану, что я просто напутала и ошиблась? Давай я сама с ней поговорю! Честное слово, я не хочу навредить ни тебе, ни… Галине.

— Просто исчезни уже! — простонал Миронов, хватаясь обеими руками за голову.

Лека ссутулилась и действительно собралась немедленно испариться — от греха подальше, но в этот самый момент из-за угла, за которым недавно скрылась оскорблённая и рассерженная Диана, вальяжно вышел Нодар.

Лека похолодела, почему-то вмиг поняв, что его появление не сулит Косте ничего хорошего. Так оно и случилось…

Неторопливо приблизившись к Миронову, Нодар сощурил глаза.

— Говорят, ты неуважительно с девушками разговариваешь… — вкрадчиво, почти лениво процедил он, но эта его расслабленность была обманчивой — от парня так и веяло скрытой опасностью; ноздри породистого носа хищно раздувались.

— С девушками я разговариваю нормально, — отрывисто бросил Миронов, интонационно выделив нужное слово. — А со шлюхами — так, как они того заслуживают.

— Костя, нет!!! — побледнев, ахнула Лека, поражаясь его безрассудству. Или он реально сошёл с ума?

— Ну, за шлюху ты, пожалуй, ответишь, — лицо Нодара перекосила яростная гримаса и, прежде чем Лека успела опомниться, он изо всей силы зарядил Косте кулаком в лицо.

Она никогда раньше не видела настоящих мужских драк — только постановочные, в кино. Поэтому, не зная толком, что делать и как разруливать ситуацию, Лека поступила как типичная женщина: едва Костя опомнился и в свою очередь кинулся на Нодара, она завизжала. Причём так оглушительно, что её услышали, вероятно, даже в родном Геленджике.

Пока парни мутузили друг друга (ничего страшнее этого зрелища Лека не могла себе даже представить… впрочем, возможно, у неё просто были велики глаза от страха), её вопль услышали. Либо камеры зафиксировали драку… В любом случае, уже через несколько минут сюда примчались и участники шоу, и наставники, и даже кто-то из техперсонала.

Как в тумане Лека видела, что дерущихся пытаются разнять, оттаскивая их друг от друга. Наконец Павлу Калинину удалось скрутить Костю, а Тиму Солнцеву — Нодара. У Кости всё лицо было в крови (видимо, противник расквасил ему нос), а у Нодара устрашающе заплыл глаз.

— Это что ещё за бойцовский клуб? — рявкнул Тим громовым голосом. — Совсем с ума посходили?!

Костя попытался было высвободиться, но не смог разорвать стальной захват Калинина. Лека прекрасно знала, какими сильными могут быть руки танцовщика, а вот Костя, по-видимому, всё ещё не мог поверить в то, что какой-то балерун не позволяет ему даже толком пошевелиться, и по инерции продолжал хаотично трепыхаться.

— Это они из-за Дианки подрались, — тут же проявил “сообразительность” кто-то из ребят. — Не поделили…

— Оленьи бои, значит, — вздохнул Тим.

— Ну точно — два оленя! — хмыкнули в толпе.

Тем временем к ним, вразнобой цокая каблуками, подбежали запыхавшиеся продюсерша и Тесленко.

— Что здесь происходит?! Господи ты боже мой… — ахнула Лика, переводя взгляд с одного парня на другого.

— Давай-давай, полюбуйся на своих красавчиков, — Тим кивнул жене, — ведь чуть не переубивали друг друга, паршивцы…

Завидев Галину, Костя как-то болезненно дёрнулся и попытался отвернуться — видимо, не хотел, чтобы она лицезрела его таким.

— Вы что, не понимаете, что вылетите из шоу в одну секунду? — разъярённо прошипела злющая как фурия Лика. — Что за балаган вы тут устроили?! Что себе позволяете? В конце концов, сколько вам лет, мальчики?! Ведёте себя как детсадовцы, — её слова били наотмашь, безжалостно и хлёстко. — Выяснять отношения кулаками… стыд и позор, смотреть противно!

— Миронов первый на Гелашвили набросился, — безапелляционно заявила Диана, которая, разумеется, тоже была тут как тут. — Как с цепи сорвался, совсем бешеный…

— Враньё! — тут же негодующе вскинулась Лека, хотя Костя в ответ на это заявление промолчал. — Всё было не так! Нодар сам его спровоцировал, и ударил тоже первым… Да тебя вообще тут не было в этот момент, курица, что ты кудахчешь?!

— Так, всё, прекратили разборки, — властно остановила её Лика, поняв, что если продолжать в этом духе — скандал не утихнет, а снова наберёт обороты. — Все быстро в танцкласс, работать. Паша, ты в состоянии вести занятие? — обратилась она к Калинину.

Павел, всё ещё не выпускающий Костю из захвата, невозмутимо кивнул:

— Вполне.

— А вы… оба, — она окинула Нодара и Костю взглядом, полным презрения, — сейчас направляетесь в медпункт. Под моим присмотром! Затем пойдём наверх, в мой кабинет, и будем решать, что с вами дальше делать.

— Но вы же не выгоните его? — ахнула Лека, имея в виду, конечно же, Костю. — Пожалуйста, скажите, что не выгоните! — и повернулась к Миронову. — Что ты наделал, идиот! — голос её дрожал, в глазах закипали слёзы, но ей было уже наплевать на то, что все подумают.

Солнцева коротко взглянула на неё, но ничего не ответила.

— Лека, успокойся, пожалуйста, — с трудом выговорил Костя, стараясь не встречаться с ней глазами. — Не реви, со мной всё будет хорошо.

Лека успела мимоходом поймать сочувствующий взгляд Галины Тесленко и внимательный, пристальный — Калинина, но ей сейчас было ни до чего. Мысль о том, что Костю выгонят из проекта, буквально оглушила её, лишила сил.

Она медленно сползла по стеночке на пол, прижав ладони к щекам и неверяще мотая головой, и повторяла как заведённая:

— Что ты наделал… что ты наделал…

Новость о том, что Миронова попросили с вещами на выход, прозвучала для Леки как гром среди ясного неба.

Она боялась этого больше всего на свете… и всё-таки не верила, что наказание может быть настолько суровым. К сожалению, она заблуждалась. Чего боялась — то и случилось.

При этом Нодара, этого противного высокомерного сноба, которого она терпеть не могла и который первым ударил Костю, — его почему-то оставили! Лека буквально кипела от возмущения и осознания собственной беспомощности, потому что ничего не могла с этим поделать и была не в силах хоть что-то изменить. Понятно, что убрать из проекта сразу обоих главных солистов было смерти подобно, это катастрофически сказалось бы на рейтинге… Но, чёрт возьми, почему из этих двоих под раздачу попал именно Миронов?! Вероятно, у Лики Солнцевой были свои причины так поступить, но она их не разглашала. Просто поставила всех перед фактом, давая понять, что выбор сделан и продюсерские решения не обсуждаются.

Больше всего Леку поражало поведение самого Кости. Он не возражал, не злился и не спорил, словно уже успел заранее смириться со своим неизбежным уходом. Лека же буквально не находила себе места.

— Надо ещё раз поговорить с Солнцевой! — взбудораженно восклицала она, бегая по комнате туда-сюда и нервно заламывая руки. — Попросить прощения, пообещать, что такого больше не повторится…

Костя, занятый тем, что запихивал свои вещи в дорожную сумку, лишь нехотя буркнул в ответ:

— Не собираюсь я каяться и пресмыкаться.

После оглашения продюсерского решения он словно стал изгоем. С Костей не разговаривали, стараясь держаться от него подальше, точно от прокажённого, а встречаясь с ним взглядом — быстро отворачивались; в глазах ребят явственно читались неловкость и смущение, вызванные мимолётной жалостью к отверженному, кем бы он ни был; на эти же эмоции накладывалось невольное тайное самодовольство — он уходил, а они-то оставались!

В данный момент все обитатели общаги отправились на обед, а Лека проигнорировала трапезу. Всё равно у неё кусок не полез бы в горло…

Остановившись посреди комнаты, она взглянула на Миронова полными отчаяния глазами.

— Костя, ну что ты как маленький! Забудь о своей гордости на минутку, подумай о том, какой уникальный шанс ты… просрал, — выпалила она.

— Ну, значит — просрал, — он выглядел удивительно спокойным, даже безразличным, и тон его звучал вполне философски.

— Не верю, что это ты говоришь, — Лека покачала головой. — Где же твои амбиции и целеустремлённость? Ты так мечтал петь на сцене… Стать известным…

Он поднял голову и криво ухмыльнулся:

— Фуфло это всё. Знаешь, на этом дерьмовом шоу ты — единственный человек, которому действительно есть до меня хоть какое-то дело. Которому не всё равно…

— Конечно, мне не всё равно! — откликнулась она удивлённо. — А как же иначе?

— Ты классный друг, — Костя тепло улыбнулся ей.

— А вот ты — не очень, — от неловкости Лека пыталась шутить. — Честно говоря, как друг ты вообще полный отстой.

— Знаю… — серьёзно согласился он и устало потёр лоб. — Прости меня за всё, кучеряшка. И не грусти, всё реально к лучшему. Я и сам не могу здесь больше оставаться.

— Но почему, почему? — воскликнула она в отчаянии. — Из-за неё?

Костя отвёл взгляд и некоторое время молчал.

— Я не могу находиться с ней рядом и при этом не сметь даже… в общем, неважно, — торопливо прервал он самого себя. — В целом даже удачно получилось, что меня выперли. Для всех. А за меня не беспокойся, я не пропаду. Москва большая, где-нибудь пристроюсь. В конце концов, дворники и грузчики всегда нужны! — вероятно, он тоже пытался шутить, да вот только Леке почему-то было совсем не смешно.

— Что я буду делать здесь одна? — беспомощно и растерянно спросила она. — Может быть, тогда и мне тоже уйти… вместе с тобой?

— А вот эту лажу ты брось, — изменившись в лице, быстро сказал он. — Ты должна надрать им всем задницы и показать, чего ты стоишь. Я буду за тебя болеть и слать СМС-ки в поддержку, а когда ты победишь — лопну от гордости и всем буду хвастаться, что знаком с самой настоящей звездой!

Это стало последней каплей. Не выдержав, Лека кинулась к нему на шею, обняла и заплакала навзрыд.