Галинка

Итак, источник её тревоги и раздражения был устранён.

Это означало, что Галинке теперь вовсе не обязательно было покидать проект. Ей ведь искренне нравилось то, чем она здесь занималась? Абсолютно искренне. Отношения с Мироновым были единственным фактором, омрачающим её существование. Его бесконечные попытки сблизиться, откровенные взгляды и преследования, а также признания, выбивающие почву из-под ног… Но Костя ушёл — и Галинка могла теперь вздохнуть свободно. Надо было расслабиться, да вот только на душе у неё почему-то скребли кошки.

Галинка отчётливо понимала, что совсем не радуется Костиному уходу. И вовсе не потому, что он значил для неё больше других или вызывал в ней интерес как мужчина, нет! Сейчас она от всей души жалела его как артиста, как творческую личность, и оплакивала его рухнувшую мечту. Как бы Костя ни докучал ей, а всё-таки она не хотела, чтобы всё закончилось для него столь плачевно — некрасивый скандал, позорное изгнание из общежития и из шоу…

Честно говоря, она до последнего не верила, что Лика пойдёт на это. Легко ли избавиться от самого яркого, харизматичного и талантливого вокалиста проекта “Закрытая школа”, прекрасно понимая, какой шквал недовольства это вызовет у зрителей?!

— Оставить его здесь — всё равно, что жить на пороховой бочке, — вздохнув, сказала Лика. — Никогда не предугадаешь, в какой именно момент рванёт… Да ты и сама прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Я не могу, не имею права держать его рядом с тобой. Ты же догадываешься, что драка с Нодаром произошла вовсе не из-за Дианы? Это было всего лишь предлогом. Удобным поводом выпустить пар…

Галинка робко заикнулась о том, что могла бы уйти сама — вместо Кости, но Лика посмотрела на неё совершенно несчастными глазами:

— Галчонок, ты чего? Даже не вздумай… Не бросай меня, пожалуйста. К тому же, твой уход ничего не решит. Я имею в виду, что это всё равно не утихомирит Миронова, не заставит его вести себя более сдержанно и безэмоционально, не такой у него характер. Знаешь, пока ты болела, он от отчаяния на стенку был готов лезть. Представь, что будет твориться, если я отпущу тебя, а его оставлю?! Да он тут всех переубивает со злости… Несомненно, публика его любит; вероятно, мы потеряем значительную часть аудитории… Но я не могу, не хочу и не буду играть людьми и их чувствами!

Галинка, разумеется, понимала, что Лика сейчас пытается доказать это не столько ей, сколько собственному мужу, обвиняющему её в излишней озабоченности рейтингами. В любом случае, слова Солнцевой трудно было оспорить, они звучали вполне логично, закономерно и правильно.

Пока парни были в медпункте, Лика потребовала себе запись с видеокамер, просмотрела её в полном одиночестве и тут же удалила, убедившись, что ни у кого не осталось копий.

— Официальная версия для всех остаётся прежней: мальчишки повздорили из-за Дианы, — заявила она. — Такое иногда случается с ревнивыми юнцами. Точка!

Возможно, кто-то в общаге и догадывался, что продюсерша явно что-то не договаривает, но все держали свои версии при себе, а язык — за зубами. Что касается Дианы, то она только рада была такому объяснению — это делало её ещё более неотразимой в чужих (да и собственных) глазах. Борьба за внимание прекрасной дамы… о, несомненно, ей очень нравилась эта роль.

— Зрителям скажем, что Миронов покинул проект по личным обстоятельствам. Без подробностей, — резюмировала Лика.

— Но будет ли он сам молчать об истинной причине своего ухода? — обеспокоенно спросила Галинка. — Теперь, когда Костя больше не участник шоу, он может начать давать интервью… — признаться, эта мысль не на шутку её пугала.

— Миронов подписал договор, — Лика пожала плечами. — До тех пор, пока проект не закончится, он не имеет права разглашать никакую информацию о закулисье… вне зависимости от того, участвует он или выбыл. В противном случае его ждут огро-о-омные неприятности. Уверена, он не идиот, чтобы не понимать этого.

Галинка не планировала прощаться с Костей — от греха подальше, но всё-таки нечаянно столкнулась с ним на первом этаже. В первый момент замерла и напряглась, готовясь к обороне, но Миронов лишь ухмыльнулся, завидев её, и перекинул ремень спортивной сумки с одного плеча на другое. Через несколько минут за ним должно было приехать такси.

Испытывая неловкость, они молча переминались с ноги на ногу, не решаясь взглянуть друг на друга.

— Ты рада моему уходу? — наконец спросил Костя, снова переходя на “ты” — чего уж теперь-то…

Галинка пожала плечами.

— Мне жаль, что всё закончилось для тебя именно так. Но… это хорошо, что ты уходишь, — честно сказала она. — Я от всей души желаю тебе успехов. Прощай, Костя.

Он едва заметно покачал головой и поправил:

— Не “прощай”. До свидания!

Тогда она просто не придала значения его словам…

Разумеется, зрители негодовали.

“Всё куплено! Проплаченные артисты избавляются от сильных конкурентов! Шоу лишилось самого талантливого участника!” — брызгали слюной поклонники в соцсетях. Костины фанатки то грозились устроить массовую голодовку, то дружно собирали подписи для петиции “Верните Константина Миронова!”, чтобы направить её руководству телеканала и восстановить грубо порушенную справедливость, то организовывали какие-то бестолковые пикеты возле концертного зала, где проходили отчётные выступления.

Лику с утра до ночи одолевали звонками журналисты: всем было интересно, какие такие “личные обстоятельства” вынудили Миронова покинуть шоу, и правда ли, что Гелашвили — блатной? Солнцева держалась молодцом, но явно из последних сил, стараясь отвечать всем предельно корректно, хоть и неопределённо. Однако Галинка видела, что Лика уже готова взорваться от нервного перенапряжения.

В общежитии же всё устаканилось и успокоилось довольно быстро. Уже через пару дней Костю практически перестали вспоминать, словно его никогда и не было… Как ни крути, а собственные успехи и перспективы были артистам куда дороже. Ушёл соперник? Тем лучше, меньше конкуренции. Это было понятно, по-человечески объяснимо, но… как-то противно и мелко.

Нодар и вовсе распушил хвост, словно павлин, уже чувствуя себя победителем проекта — будущим солистом мюзикла “Закрытая школа”. Диана крутилась с ним рядом, рассчитывая, вероятно, на то, что составит ему прекрасную пару… в качестве солистки и исполнительницы главной роли. Смотрелись они вдвоём, что ни говори, весьма эффектно, но почему-то вызывали в Галинке смутную неприязнь. Она… не доверяла им, вот что. Словно чувствовала фальшь в их очаровательных улыбках и взглядах, старательно изображающих искренность.

Единственный человек, который реально переживал Костин уход и долго не мог оправиться — это Судакова. Девчонку всерьёз подкосило случившееся, Галинка не раз замечала, что глаза у неё заплаканы, а от былого энтузиазма не осталось и следа: теперь она выполняла все задания и репетировала словно через силу, не вовлекаясь в процесс и не загораясь им, как раньше.

Однажды Галинка стала невольной свидетельницей странной сцены между Лекой и Павлом Калининым.

После очередного занятия по хореографии, дождавшись, когда ребята покинут танцкласс, Галинка сама вошла внутрь, намереваясь обсудить с Павлом структуру нового вокально-танцевального номера. Вот тут-то она и обнаружила, что хореограф не один: рядом, скрестив руки на груди, словно отгородившись от него этой защитной позой, стояла Судакова.

Они не сразу заметили Галинкино появление, а она замерла на месте, не зная, что лучше сделать: незаметно уйти или покашлять, привлекая к себе внимание?

Они негромко разговаривали — точнее, это Павел что-то убеждённо втолковывал Леке, а та, понурившись, лишь упрямо мотала кудрявой головой.

Галинка сделала ещё один нерешительный шаг, каблук неожиданно громко клацнул по полу — и Калинин с Судаковой, вздрогнув, обернулись.

— Извините… — пробормотала Галинка, раздосадованная и смущённая. — Я не хотела вам мешать.

— Здрасьте, — буркнула Лека, которая воспользовалась появлением наставницы, чтобы улизнуть. — И до свидания, — добавила она торопливо, прошмыгнув мимо Галинки в открытую дверь.

Павел проводил её непонятным тревожным взглядом.

“Что-то случилось?” — хотела было спросить Галинка, но к своему ужасу обнаружила, что вместо этого у неё вырвалось:

— Судакова тебе нравится?

Павел коротко и удивлённо посмотрел на неё, затем улыбнулся, но ничего не ответил, и Галинке сразу же стало стыдно за своё неуместное любопытство. Ну кто тянул её за язык?

— Она очень способная девочка, — чтобы нарушить повисшее в воздухе неловкое молчание, добавила Галинка.

— Способная, — серьёзно кивнул Павел, — но слишком эмоциональная, и ей это зверски мешает на выступлениях. Она не умеет отвлекаться от внешних проблем, не переключается и… — он осёкся, снова взглянул на Галинку и опять обезоруживающе улыбнулся. — Ладно, неважно.

Несколько дней спустя после того, как Костя покинул проект, Галинка вернулась домой и обнаружила, что ей принесли цветы.

— Курьер приходил, да только дома никого не оказалось, вот ему и пришлось оставить букет у меня, — пояснила консьержка. — Красота-то какая, правда? Я проверила, доставка оформлена по всем правилам, адрес, имя твоё… ты уж извини, девонька, что я за тебя расписалась.

— Да всё нормально, Зоя Павловна, — улыбнулась Галинка, подхватывая действительно очень красивый букет, состоящий из эустом, орхидей, кустовых роз и ещё каких-то неведомых ей диковинных цветов.

В общем-то, такое случалось и раньше — поклонники, которым удавалось разузнать домашний адрес четы Белецких, время от времени посылали им цветы. Например, в дни рождения или на Новый год… Правда, в абсолютном большинстве случаев букеты предназначались не Галинке, а её мужу, потому что поклонников (точнее поклонниц) у него было не в пример больше. Нередко в букеты вкладывались также записочки с номерами телефонов дарительниц или даже их фотографии, порой весьма откровенные… Галинка притерпелась к этому, стараясь относиться философски.

Поначалу промелькнула глупая мысль, что цветы ей прислал сам Саша, но Галинка тут же поняла, что это совершенно нелогично: зачем столько лишних телодвижений с курьером и доставкой? Понятно ещё, если бы он был на гастролях в другом городе, а так… проще вручить цветы лично и не заморачиваться. Да и не водилось за Белецким этой привычки, он никогда не дарил ей букетов — возможно, в силу профессии.

Галинка привыкла, что у них дома всё и так постоянно заставлено цветами. Саша привозил целые охапки после спектаклей, ей самой дарили после концертов… Если бы муж хотел сделать ей подарок, то он совершенно точно выбрал бы не цветы. Неужели… неужели Костя?

Мысль была шальной и вздорной, легче было бы считать, что это какой-нибудь тайный поклонник, но… сомнение уже зародилось в ней.

Дома, устраивая цветы в свободную вазу, Галинка обнаружила и карточку, которую поначалу не заметила. Она взяла её в руки, чувствуя, как предательски подрагивают пальцы, и с волнением прочла:

“Самой роскошной женщине из всех, кого я когда-либо знал”.

Без подписи.

Галинка обессиленно опустилась в кресло.

Костя. Она почему-то была уверена в том, что это Костя!

Она зажмурилась и потрясла головой, словно наивно надеясь на то, что откроет глаза — и никакого букета перед ней не окажется. Хотелось плакать и одновременно смеяться над собственной наивностью. С чего она вообще вообразила, что Костя оставит её в покое? Да, он больше не живёт в общежитии и не может ежедневно встречаться с ней на законных основаниях, но кто сказал, что он отступится? Наоборот — теперь у него развязаны руки, он может только усилить напор…

— Пусть я ошибаюсь, — взмолилась она в отчаянии, обращаясь неизвестно к кому. — Пожалуйста, пусть я ошибаюсь, и эти цветы окажутся от кого-нибудь другого! Только не от Миронова… Пожалуйста!

Первым порывом было выкинуть проклятый букет, чтобы избавиться от улик. Господи, осадила она себя, от каких ещё улик? Она же не блудливая жена, которой любовничек прислал букет в благодарность за постельные утехи…

Она с отвращением посмотрела на цветы, укрепляясь во мнении, что нужно их просто выбросить. Не жалея! Всю эту красоту — в помойку!

В это время из прихожей послышался звук открывающейся двери, и Галинка поняла, что опоздала: Саша вернулся домой.

Она лихорадочно схватила карточку и порвала её на клочки, после чего быстро отправила обрывки в мусорное ведро. Это было единственное, что она могла сейчас сделать…