Галинка

Она поймала себя на том, что мало-помалу становится самым настоящим параноиком. Костя мерещился ей всюду: знакомый силуэт в торговом центре, внезапный звук домофона, звонок с неизвестного номера, подозрительные шаги за спиной заставляли Галинку вздрагивать и покрываться холодным потом. И всякий раз оказывалось, что она ошиблась — это был не он.

Она и сама не знала, почему так боится его внезапного появления. В конце концов, ну что Миронов может ей сделать? Не станет же он нападать посреди бела дня и насиловать её при всём честном народе, это даже смешно. Тем более, после доставки того злополучного букета Костя больше никак не давал о себе знать; в конце концов Галинка даже уверилась в том, что цветы были вовсе не от него, а от какого-нибудь незадачливого левого поклонника.

И всё равно подсознательно она опасалась, что Миронов вот-вот выскочит, словно чёртик из табакерки, и постоянно находилась в режиме напряжённого ожидания. Разумеется, так не могло продолжаться долго, иначе она рисковала заполучить нервный срыв.

Главный вопрос, который терзал её всё это время, склоняя чашу весов то на одну, то на другую сторону: рассказать или не рассказать Саше?

По всему выходило, что надо признаться. Это казалось правильным, именно так и должны были поступать нормальные жёны… Да вот только в чём признаваться-то? В том, что бывший участник проекта преследует её… ну нет, это было не совсем справедливо по отношению к Косте, он же не преследовал! Со стороны всё вообще выглядело так, будто он оставил её в покое. В том, что Костя раньше пытался её соблазнить? Но это было ещё в общежитии, а теперь она уже не наставница Миронова, они с ним вообще не видятся. Стоит ли в принципе говорить о том, чего не было? Саша может разнервничаться, начать ревновать, снова загрузится насчёт своего возраста… Зачем ему лишние тревоги и волнения?

В конце концов, у мужа тоже хватало поклонниц. Некоторые из них были очень настойчивы, даже одержимы. Признания в любви, откровенные предложения, вызывающие фото и видео, которые они присылали Белецкому, всеми правдами и неправдами раздобыв номер его телефона… После каждого спектакля у служебного входа его поджидала толпа: юные девушки и зрелые женщины дарили любимому артисту подарки, умоляли о совместном фото, пытались потрогать или даже поцеловать… Любая из них — помани он только пальчиком — без раздумий отдалась бы ему в ту же минуту… да вот хотя бы прямо в его машине, припаркованной неподалёку. Разумеется, Галинка знала, что у Саши с поклонницами ничего не было, но становилось ли ей легче от этого знания? Что ни говори, а когда твоего мужа откровенно хотят и клеят другие женщины, это не так уж и приятно. Так что, может, и не стоило его расстраивать? Меньше знает — крепче спит…

Однажды, бездумно щёлкая пультом, чтобы отвлечься, она случайно наткнулась на передачу с Сашей. Его частенько приглашали на телевидение, им даже не всегда удавалось отследить все выпуски, поэтому Галинка задержалась на этом канале. Хотелось послушать, что новенького может сказать муж, хотя, откровенно говоря, вопросы ведущих редко блистали оригинальностью и разнообразием.

— …Скажите, Александр, — голос ведущей прямо-таки источал мёд и патоку, — в чём секрет семейного счастья?

— А вы полагаете, что я гуру в этом вопросе? — отшутился он в ответ.

— У вас красивая и талантливая жена, чудесная дочь, крепкий брак, — подсказала девушка.

— Повезло, наверное, — улыбнулся он. — На самом деле семейное счастье — это такая индивидуальная штука… Для кого-то, знаете, счастье — когда муж не пьёт и не бьёт. Или не изменяет. Для кого-то — чтобы жена рожала одного ребёнка за другим. Для третьего — чтобы дом был полной чашей… Сейчас, в эпоху инстаграма, многие выдают за семейное счастье красивую глянцевую картинку, больше стремясь произвести впечатление и вызвать зависть, чем быть честными.

— А вы не любите производить впечатление и вызывать зависть?

— Терпеть не могу всю эту ярмарку тщеславия, — с досадой поморщился он.

— И всё-таки, возвращаясь к моему вопросу… Я немного перефразирую: что для вас главное в браке?

— Доверие, — помолчав немного, серьёзно ответил он. — Это тот фундамент, на котором всё зиждется. Без доверия любой брак, даже самый прочный с виду, рано или поздно рухнет и развалится на куски.

Он что-то ещё говорил, ведущая что-то спрашивала, но Галинка уже ничего не слышала. Она сидела, прижав ладони к покрасневшим щекам, и чувствовала себя последней сволочью.

Лика встретила её следующим утром у себя в кабинете с печатью хмурой озабоченности на лице. Молча налила им обеим чаю из электрического чайника, достала коробку конфет, но физиономия у неё при этом оставалась совершенно потерянной.

— На меня давит руководство канала, — со вздохом призналась она, машинально закидывая в рот конфетку. — Требуют вернуть Миронова в шоу. Там поднялась какая-то нереальная, ненормальная шумиха — протесты, голодовки, сбор подписей, чуть ли не до Министерства культуры дело дошло…

Галинка опустила голову.

— Но ты же продюсер. В конечном итоге решаешь ты, а не они.

— Да, но… сама понимаешь, ввязываться в конфликт на таком уровне… — Лика зябко повела плечами и зажала горячую чашку между ладонями.

— Ты хочешь взять Костю обратно? — с тоской спросила Галинка, понимая, что ей тогда точно придётся сматывать удочки.

— Я постараюсь сделать всё, что в моих силах, Галчонок. Знаю, что тебе его присутствие на проекте как кость в горле…

— Не думай обо мне, — возразила Галинка, — думай о своём шоу. А я… в конце концов, не такая уж я и незаменимая.

— Да что за фигня! — рассердилась Лика. — Не хочу я тасовать вас туда-сюда, как колоду карт… Но, возможно, мне удастся убедить руководство пойти на взаимовыгодный компромисс.

— Даже не представляю, какой тут возможен компромисс, — с сомнением произнесла Галинка. — Нам с Мироновым нельзя находиться рядом, ты и сама это говорила.

— А что, если… — Лика задумчиво погрызла кончик карандаша. — Если вернуть его, но не в общежитие, а только в финал?

— В каком смысле? — не поняла Галинка.

— Пусть триумфально появится на заключительном концерте в прямом эфире и поприсутствует на объявлении итогов. Мы даже дадим ему выступить… Это, конечно, не совсем то, чего требуют зрители, но всё лучше, чем ничего.

— Не думаю, что это удовлетворит недовольных, — Галинка покачала головой. — До финала почти три недели, а они жаждут видеть Костю прямо сейчас.

— Господи, чтобы я ещё когда-нибудь связывалась с телевизионщиками и этими грёбаными реалити-шоу… — простонала Лика. — Я даже не думала, что будет так сложно. Надо было по старинке — тихо, без всяких съёмок, провести кастинг, сразу же отобрать артистов для мюзикла и преспокойно поставить его на сцене… Пусть популярности было бы меньше, зато и проблем — тоже. В любом случае, — она воинственно тряхнула головой, словно приняв окончательное решение, — в общаге Миронов больше не появится, можешь не беспокоиться. Я этого не допущу. Вернём его буквально на один день, пусть блещет в финале и радует фанатов своим талантом…

— А если они вытянут его голосованием на первое место? На сайте канала рейтинги у него до сих пор весьма внушительные, за него голосует абсолютное большинство, — напомнила Галинка.

Лика в изнеможении прикрыла глаза.

— Не хочу даже думать об этом… Есть ещё, конечно, решение наставников, и если мы все выступим резко против, а я как продюсер скажу категорическое “нет”…

— …чтобы твоё шоу дружно обвинили в проплаченности и предвзятости, — подхватила Галинка с невесёлой ухмылкой.

— Твою ж мать! — Лика стукнула кулачком по столу. — Ненавижу шоу-бизнес!

За ужином дома она была тиха и задумчива, отвечала невпопад, думая о Ликиных словах. Белецкий отнёс сонную Алиночку в ванную, умыл и уложил в постель, а Галинка так и сидела за столом, рассеянно и бездумно перемешивая салат в своей тарелке.

Муж подошёл, решительно отобрал у неё вилку и взял за подбородок, заставив взглянуть себе в глаза.

— Ну что с тобой происходит? — спросил он серьёзно. — Ты же сама не своя. Знаешь, дорогая, если шоу так на тебя действует, то мне это совершенно не нравится. В конце концов я просто свяжу тебя по рукам и ногам, перекину через плечо и увезу в Ялту, — он попытался шуткой сгладить резкость своих слов. — Тебе давно пора отдохнуть и расслабиться!

— Я в порядке, — отозвалась она, силясь улыбнуться. — Просто немного устала… Нормальный рабочий процесс, тебе ли не знать?

— Да ни хрена это не нормальный рабочий процесс! — психанул он. — Я тоже работаю, но ты же совершенно выпотрошенная домой приползаешь. На тебе лица нет. Если тебе это так тяжело даётся, то я не собираюсь молчать в тряпочку и спокойно наблюдать, как ты гробишь своё здоровье и нервную систему. Так нельзя, слышишь?! Работа работой, но, приходя домой, надо оставлять все эти профессиональные проблемы за дверью.

— Кость, да всё хорошо со мной! — раздражённо воскликнула она и… в ужасе осеклась, поняв, что только что ляпнула.

Оговорка. Господи, обычная оговорка, с кем не бывает! Но почему это случилось сейчас именно с ней и… чёрт возьми, почему она назвала именно это имя?!

Белецкий как-то сразу сник, огонь в глазах потух.

— Я, конечно, могу откликаться и на имя “Костя”, чтобы доставить тебе удовольствие, — горько сказал он ей. — Вот только петь вряд ли научусь… Да и моложе не стану.

И, развернувшись, быстро вышел.

Откладывать разговор и дальше было бы преступлением.

В глубине души Галинка сомневалась, что муж в принципе согласится её выслушать, ей вообще было страшно показываться ему на глаза после своего косяка. Но, когда она с трясущимися коленками пошла сдаваться, он всё-таки предоставил ей возможность высказаться. И она заговорила… заговорила, радуясь тому, что наконец-то может сбросить с плеч эту непосильную ношу, и одновременно опасаясь Сашиной реакции.

Ей пришлось приложить всё своё красноречие, весь дар убеждения, чтобы донести до мужа одну-единственную мысль: она назвала его Костей вовсе не потому, что мечтала об этом самом Косте с утра до ночи. Да, он прочно поселился в её голове, но совершенно не в том смысле, о котором сразу можно было подумать. Она боялась его. До обморока боялась, что он снова появится в её жизни и попытается добиться своего…

Единственное, о чём она умолчала — это о собственном кратковременном помутнении рассудка. О наваждении и том периоде, когда Галинке казалось, что Костя ей тоже нравится… Вот это Саше было знать совсем не обязательно. Тем более, всё давно прошло.

— Ну, положим, о том, что он к тебе неровно дышит, я и сам догадывался, не слепой, — выслушав её сбивчивую исповедь, мрачно произнёс муж. — Только почему ты не сказала мне, что он давно уже перешёл от взглядов к активным действиям?

Галинка пристыженно опустила ресницы.

— Надеялась, что сама справлюсь… Не хотела беспокоить тебя по пустякам.

— Пустяки?! — глаза Белецкого заметали громы и молнии. — Какой-то самовлюблённый говнюк пытается подкатывать к моей жене с недвусмысленными предложениями… Ты действительно считаешь это пустяками, не заслуживающими моего внимания?

— Я верила, что после его ухода проблема решится сама собой, — она беспомощно развела руками, — а теперь вообще не понимаю: то ли я схожу с ума, то ли он и правда где-то рядом. Думаешь, у меня паранойя? — Галинка попыталась улыбнуться.

Саша не поддержал её иронию, серьёзно покачав головой.

— Никакой паранойи. Судя по всему, парень он настойчивый. Вполне может следить за тобой, чтобы в конце концов получить то, что хочет… — и сжал кулаки так, что пальцы хрустнули. — Тебе опасно оставаться одной.

— Охрану ко мне приставишь? — нервно пошутила Галинка.

— Если надо будет — и охрану приставлю, — отрезал Белецкий без тени улыбки. — А ещё тебе пока придётся поездить с водителем… по крайней мере до тех пор, пока я всё не решу.

Галинка похолодела.

— Что… что ты собираешься решать? И главное — как?

— Встречусь с Мироновым и поговорю с ним… как мужик с мужиком.

— Нет! — ахнула Галинка. — Саша, не надо!

— Полагаешь, он меня убьёт? — иронично осведомился он.

— Да нет же, но… всё равно ни к чему хорошему это не приведёт. Я чувствую! — воскликнула она.

Галинка понимала, что эта встреча только всё ухудшит. Костя может наговорить чего-нибудь в запале, муж вспылит… Страшно даже представить, что последует за этим. Существуют, конечно, женщины, которые ловят кайф при виде дерущихся за них самцов, но Галинка точно не относила себя к таковым. Ей не нужны были никакие разборки, она мечтала жить нормальной скучной жизнью!

— Саша, пожалуйста, не заставляй меня ещё и за тебя волноваться! — взмолилась она.

— Успокойся. Я не зелёный пацан и вполне умею решать проблемы, разговаривая ртом, — усмехнулся он, коснувшись её руки. — И поверь мне, убедительным быть я тоже умею.

— Я верю, но… — Галинка в отчаянии закусила губу. — Не хочу, чтобы он оскорблял и унижал тебя…

Он испытывающе взглянул ей в глаза.

— Что, уже не раз прохаживался по моей персоне в разговорах с тобой?

Она залилась краской. Не вывалишь же всю правду: как Костя издевательски предполагал, что её престарелый муж способен заниматься сексом только по государственным праздникам…

Молчание её было красноречивее всех слов.

— Понятно, — кивнул Белецкий, даже не удивившись. — Значит, прохаживался.

— Саша, я просто не хочу вашей стычки. Пожалуйста, обещай, что не поедешь с ним разбираться! А я… я буду осторожна, клянусь! — затараторила Галинка. — Я согласна и на личного водителя, и на охрану! Пообещай мне, иначе я просто с ума сойду!

— Хорошо, Галюша, — он устало вздохнул. — Если для тебя это так важно…

— Важно, очень важно! — торопливо и обрадованно закивала она.

— Ну, а убеждать тебя уйти из шоу, я так понимаю, дело бесполезное? — уточнил он. — Откровенно говоря, я бы сейчас отправил тебя к матери. Море на тебя всегда благоприятно действует. Да и этот… чересчур пылкий товарищ, возможно, успокоился и остыл бы, потеряв тебя из виду на какое-то время.

— До финала две с половиной недели осталось, — отозвалась она. — Да и Миронова больше нет в общежитии… С этой стороны он точно не сможет до меня дотянуться. Давай дождёмся окончания шоу и поедем все вместе? Ты, я и Алина…

— Как скажешь, — после короткой паузы отозвался он и серьёзно добавил:

— Кстати, насчёт охраны я не шутил. Пожалуй, завтра же позвоню, чтобы к тебе приставили человека… А сейчас пойдём спать. Поздно уже.

— Ты на меня больше не сердишься? — спросила она.

Белецкий нахмурился.

— Честно говоря, адски сержусь. Давно надо было мне всё рассказать, а не доводить до того, чтобы шарахаться от собственной тени…

Она опустила голову, точно провинившаяся школьница.

— Обещаю, — тихо сказала она, — что теперь сразу же буду говорить тебе… если что-то пойдёт не так.

На его лице промелькнула едва заметная тень.

— Очень надеюсь, что всё будет идти… как надо.