Галинка

Время летело так стремительно, что никто не успевал даже оглянуться. Казалось, совсем недавно они отбирали участников в реалити-шоу — а вот уже и финал не за горами, Галинка только диву давалась.

Её и радовало, и огорчало скорое окончание проекта. С одной стороны, ей уже не терпелось поскорее отстреляться и отправиться релаксировать в Ялту вместе с мужем и дочкой. Она безумно соскучилась по маме, по морю, по Крыму… Галинке давно была необходима перезагрузка, и только родной воздух мог капитально прочистить ей мозги.

А с другой стороны… с другой стороны, несмотря на то, что Галинка буквально выматывалась и физически, и морально, всё-таки она не на шутку втянулась в этот сумасшедший ритм, в ежедневные встречи и занятия с ребятами, в подготовку номеров, в традиционные отчётные концерты… Неприятные моменты, связанные с Костей, постепенно стирались из памяти, тем более Солнцева сдержала слово и не стала возвращать певца в общежитие. Хотя где-то там, на задворках Галинкиного сознания, маячила вероятность эффектного мироновского появления в финале… Впрочем, сам финал мало её беспокоил: что Костя мог сделать ей при всех, на глазах у нескольких тысяч зрителей? И это только “живая” публика, а уж за прямым эфиром и вовсе будут наблюдать миллионы… Миронов же не совсем отбитый на голову, чтобы устраивать провокации именно в этот момент.

Итак, Костя больше не беспокоил её, не преследовал, не посылал цветов, и Галинка предпочла думать, что парень банально перегорел. Любая страсть, даже самая сильная, угасает без регулярной подпитки. Захотел женщину — не получил её — охладел и нашёл другую, всё логично и предсказуемо.

Правда, по настоянию мужа она продолжала всюду ездить с личным водителем. Слава богу, от охранника ей всё же удалось отвертеться: в конце концов, его присутствие было бы просто глупым. Большую часть дня Галинка проводила в общежитии — не тащить же охрану за собой! Что касается водителя, то со временем она даже стала находить это удобным: после тяжёлого рабочего дня можно было расслабиться, потупить в телефон и даже подремать, пока они ехали домой, не нужно было отвлекаться и напряжённо следить за дорогой.

На проекте всё тоже более-менее устаканилось после того злосчастного бунта. Правда, Диану иногда по-прежнему заносило: она была уверена в том, что Солнцева не посмеет избавиться от одной из самых сильных и ярких участниц, если уж не сделала этого сразу. Её колкие реплики и шпильки во время занятий в адрес остальных ребят (особенно часто доставалось Жанне Третьяковой и Лене Судаковой) заставляли Галинку морщиться и делать замечания, отчего она невольно чувствовала себя старой занудной брюзгой и противной грымзой. Впрочем, судя по насмешливо-снисходительным взглядам, которые кидала на неё Диана, именно так она наставницу и воспринимала. Галинка поражалась самоуверенности и заносчивости этой девчонки, которая была свято убеждена в своей избранности.

С не меньшим интересом Галинка продолжала наблюдать за отношениями Судаковой и Калинина. Неужели ей показалось, и между ними и в самом деле ничего не было, кроме танцев? Зато танцы… танцы были просто огонь. Галинка как-то ухватила краем глаза кусочек совместной репетиции Павла и Леки — и буквально зависла, заворожённая этим потрясающим зрелищем. Между танцорами действительно была та самая пресловутая химия, они словно составляли единое целое, настолько слаженно и гармонично выглядели их безупречно синхронные движения. Они восхитительно смотрелись вместе!

Между тем до финала оставалось всего несколько дней. В общежитии царил форменный дурдом, наставники гоняли воспитанников и в хвост, и в гриву, готовясь к последнему концерту, который должен был решить всё окончательно. Нервы у всех были на пределе. В те редкие моменты, когда ребятам позволялось выходить в интернет, они с азартом кидались следить за изменениями в собственном рейтинге. Зрители делали ставки, поклонники в соцсетях бились за любимчиков не на жизнь, а на смерть… в общем, страсти вокруг “Закрытой школы” кипели нешуточные.

В один из таких сумасшедших предфинальных дней, освободившись после репетиции, полностью опустошённая и обессиленная Галинка выскочила из общежития, роясь в сумке в поисках телефона — муж, наверное, уже потерял её… Толкнула дверь, не глядя перед собой — и с разбегу уткнулась носом в чью-то широкую грудь.

— Простите… — машинально пролепетала она, поднимая глаза… и у неё тут же перехватило дыхание: прямо перед ней стоял Костя.

Первая волна панического ужаса, накатившая на неё, схлынула довольно быстро. Галинка даже почувствовала себя глупо из-за того, что так перепугалась. Скорее, это было просто от неожиданности, чисто рефлекторно… Костя не пытался приставать, пошлить, делать какие-то намёки, как раньше: просто смотрел на неё и молчал. Галинка шумно сглотнула и выдавила:

— М-можно пройти?

Он опомнился и тут же посторонился, пропуская её:

— Да, пожалуйста. Я не хотел тебя… вас напугать. Честно говоря, я вообще не думал, что вы до сих пор в общаге. Специально приехал попозже.

— А зачем ты вообще сюда приехал? — всё-таки спросила она.

— Солнцева попросила. Нам с ней надо обсудить кое-какие детали по финальному концерту, — с готовностью отозвался он, точно радуясь тому, что нашёл зацепку для светской беседы.

— Понятно, — кивнула Галинка, чувствуя себя ещё более глупо: с чего она вообразила, что Костя притащился в общежитие из-за неё?

Надо было попрощаться и уйти, но она почему-то медлила.

— Значит… ты всё-таки будешь участвовать в финале?

— Буду, — кивнул он. — Я репетирую потихоньку, продолжаю брать уроки актёрского мастерства и вокала по зуму. Ну и самостоятельно занимаюсь, конечно. В ванной классная акустика, пою там целыми днями как ненормальный, — он нерешительно улыбнулся, словно сомневался, что ей интересны эти подробности его жизни.

Галинка невольно улыбнулась ему в ответ.

— Бедные твои соседи…

— Ну да, — подхватил он, явно приободрённый тем, что она разговаривает с ним спокойно и вполне доброжелательно, даже пытается иронизировать. — Пока что мне не удалось заставить их проникнуться тем фактом, что, возможно, они бесплатно слушают живое пение будущей суперзвезды! — Костя засмеялся, давая понять, что тоже всего лишь шутит.

— Ну что ж… удачи тебе в финале, — произнесла она после заминки; смысла стоять тут дальше и разговаривать не было.

— Спасибо.

— Пока, — попрощалась Галинка.

— Пока, — отозвался Костя, но не тронулся с места, продолжая смотреть на неё пристально, жадно, не отрываясь, словно старался запомнить перед разлукой.

Галинка почувствовала скованность от этого взгляда и сделала шаг, намереваясь поскорее уйти, а он вдруг изменился в лице и схватил её за руку, хрипло выдохнув:

— Подожди…

Она испугалась этого тона, сердце ёкнуло, дыхание перехватило.

— Отпусти меня, — выговорила она, пытаясь высвободить руку, но Костя продолжал её удерживать.

— Галь, послушай… — заговорил он быстро, сумбурно и лихорадочно. — Давай просто уедем с тобой, а? Вдвоём. Только ты и я… и плевать на всех, плевать на шоу, плевать на весь мир…

— Ты совсем дурак? — покрываясь холодным потом, отозвалась она, не на шутку перепуганная: слишком уж одержимым и болезненным блеском сверкали сейчас его глаза. — Что ты такое говоришь?

— Да, я знаю, у тебя есть дочь, — кивнул он, продолжая сжимать её руку — ей даже стало больно. — Честное слово, если надо будет… я смогу стать ей отцом. Настоящим отцом! Я могу её удочерить и вообще…

— Что “вообще”?! Что ты несёшь? — задушенным голосом вскрикнула Галинка. — О каком удочерении идёт речь? Господи, Костя, ты совсем спятил. У Алины есть отец, которого она обожает. Между прочим, это мой муж, которого я больше жизни люблю. Ты всё это прекрасно знаешь… — хотелось просто от души надавать ему пощёчин, но Галинка банально боялась переборщить, сказать или сделать что-то лишнее, резкое, обидное — похоже, Костя пребывал в самом настоящем неадеквате, и Галинка была всерьёз шокирована его поведением.

— Пожалуйста, отпусти меня, — призвав на помощь остатки самообладания, произнесла она и незаметно покосилась в сторону парковки — быть может, водитель увидит и догадается прийти ей на помощь?

Но нет, до машины было слишком далеко… Вот тут она впервые пожалела о том, что ходит без охраны. Прав был Саша, тысячу раз прав!..

— Костя, — сказала она как можно спокойнее, — ты делаешь мне больно. Пожалуйста, дай пройти, я должна ехать домой.

Вместо этого он схватил и другую её руку, слегка встряхнул за плечи, с отчаянием вглядываясь Галинке в лицо.

— Ну неужели ты не видишь, что я не могу без тебя? — выдохнул он. — Я просто подыхаю. Пожалуйста… пожалуйста, скажи, что у меня есть хотя бы маленький шанс. Всего лишь один грёбаный шанс! — закричал он. — Я всё для тебя сделаю, только скажи. Всё, что захочешь! Хочешь — луну с неба, хочешь — убью кого-нибудь, всё, что угодно, без оглядки… Ну пойми ты наконец, что мне без тебя никак…

Галинка покачала головой, глядя на него почти с состраданием.

— Мне очень жаль, но…

— Что тебе жаль? — глаза его снова полыхнули каким-то безумным блеском. — Что тебе, бл…ь, жаль?! Что я готов жрать землю, по которой ты ходишь? Что я только о тебе и думаю постоянно? Галя, я… я тебя правда люблю. По-настоящему!

Она вздрогнула от этих слов и невольно зажмурилась, замотала головой, чувствуя, что из глаз вот-вот брызнут слёзы. Он запустил пальцы ей в волосы, нежно лаская кожу головы, а она боялась пошевелиться, парализованная ужасом. Что делать? Орать, звать на помощь? Ударить коленом в пах, как учат приёмы самообороны? Господи, он же сам не отдаёт себе отчёта в том, что делает… что творит…

— Боишься меня? — тихо спросил Костя, с болью вглядываясь ей в лицо. — Я же никогда в жизни не сделаю тебе ничего плохого, разве ты до сих пор не поняла? Ты — самое дорогое для меня создание, самое ценное и хрупкое, ты одна такая… на всём свете одна.

— Отпусти меня пожалуйста, Костя, — в очередной раз выдохнула Галинка дрожащим голосом. — Если говоришь, что всё для меня сделаешь… то просто отпусти.

Он наконец опомнился и резко отстранился, чуть оттолкнув её.

— Иди. Возвращайся в свою идеальную жизнь, к своему ненаглядному мужу, к дочери…

Галинка тут же помчалась к машине, боясь даже оглядываться. Она и так знала, что Костя стоит и привычно смотрит ей вслед.

Водитель был по уши погружён в свой телефон, когда она ввалилась в салон с ошалевшими глазами и не менее безумным, чем у Кости, выражением лица.

— Поехали домой… быстрее! — почти выкрикнула Галинка.

— Какие-то проблемы? — спросил он, не без опаски покосившись на неё.

— Это вас не касается, — отрезала она, понимая, что совершенно напрасно сейчас вымещает свою злость и бессилие на совершенно постороннем человеке, который не виноват в её неприятностях. — Просто поезжайте.

Впрочем, тот даже бровью не повёл — спокойно отложил телефон в сторону и завёл машину.

Добрую половину пути Галинка тщетно пыталась успокоиться. Руки всё ещё дрожали, в груди разливался неприятный холод… Похоже, Костя сошёл с ума. Натурально чокнулся! Господи, что он там болтал? “Удочерю твоего ребёнка”, “убью ради тебя”… Ненормальный, совершенно ненормальный! Он просто не слышал, вернее — принципиально не хотел её слышать, накрепко вбив себе в голову, что жить без неё не может.

В сумке завибрировал телефон. Пришло сообщение с незнакомого номера… с одним-единственным словом: “Прости”.

Галинка чуть не застонала от досады, даже почти не удивляясь и не гадая, кому принадлежит этот номер — всё и так было понятно. Однако, это уже попахивало маньячеством… Костя раздобыл её номер, знал, где она живёт (теперь она окончательно укрепилась во мнении, что цветы были именно от него) — а что дальше? На что он готов пойти? Будет вести скрытую съёмку их супружеской спальни с беспилотника? С Кости вполне станется…

Галинка тут же внесла его номер в чёрный список, хотя понимала, что поменять симку — раз плюнуть. Поймёт, что его заблокировали, и начнёт написывать или названивать ей с другого номера… Может быть, сменить симку самой?

Телефон снова завибрировал — и она чуть не вскрикнула от ужаса, но тут же поняла, что тревога оказалась ложной: на этот раз звонивший был ей известен.

— Да, Лика, — откликнулась она и, услышав себя словно со стороны, сама поразилась, насколько испуганно и затравленно звучал её голос.7d423c

— Галчонок, с тобой всё в порядке? — выдохнула Солнцева, похоже, напуганная не меньше её. — Что у вас с Костей произошло, объясни ради бога?

— А почему ты спрашиваешь? — осторожно проверила Галинка.

— Да он в общагу явился сам не свой, на нём буквально лица не было. Я его прямо спросила о тебе, а у него глаза стали такие… дикие-дикие. Ничего не ответил, ушёл репетировать с Тимом, но я же вижу — он явно что-то скрывает! Вы что, с ним всё-таки столкнулись? Он что-нибудь сказал? Сделал? Снова пытался… приставать?

— Ты ведь говорила мне, что Миронов не появится в общежитии до финала, — упрекнула её Галинка. — Обещала, что бояться мне нечего…

— Прости, прости, ну прости, — покаянно забормотала Солнцева. — Я думала, что ты уже уехала! У тебя же занятия давно закончились! Я специально вызвала Костю к этому времени! Всё рассчитала, чтобы вы точно не встретились!

— Да… — с трудом припомнила Галинка. — Мы задержались с Жанной, нужно было отработать кое-какой момент в её финальном номере. Я совсем забыла о времени, — уже понимая, что винить, кроме себя, ей абсолютно некого, устало сказала она.

— Так он тебе что-нибудь сделал?

— Это не телефонный разговор, — покосившись в сторону греющего уши водителя, сказала Галинка. — Завтра обсудим. Ты не беспокойся, в целом я в порядке. Просто перенервничала. Но, знаешь, не хотелось бы снова пережить подобное…

— Хорошо, давай завтра. Приезжай пораньше и всё мне расскажешь. Я клянусь тебе, что Костя больше не появится здесь! Ты его не увидишь до самого финала! Честно-честно! Господи, мне так жаль, это я недоглядела… — виновато затараторила Лика.

Затем позвонил муж.

— Я уже еду домой, — торопливо произнесла Галинка, не собираясь продолжать разговор: она ещё не окончательно успокоилась, и Саша мог по голосу догадаться, что с ней что-то не так.

— А у меня утром самолёт в Питер, — сообщил он. — Будем снимать на натуре, павильонные съёмки закончены.

Галинка с трудом сообразила, о чём он вообще говорит. Ах да! В настоящее время Саша был занят в съёмках медицинского сериала, где играл роль хирурга. События происходили в Петербурге и требовали хотя бы минимальных городских пейзажей.

— Надолго ты летишь? — спросила она, совершенно упав духом. — Ты же… ты же обещал пойти со мной на финал шоу! На концерт и… на последующее афтепати…

— Да я всего на два дня, — заверил Белецкий. — К финалу точно вернусь, не беспокойся.

— Обещаешь?

— Обещаю, — его голос сделался озабоченным. — Что-то не так, Галюша?

Она снова зависла. Сказать, не сказать? А если, узнав, что Костя в очередной раз возник на горизонте, муж так разнервничается, что сорвёт свои съёмки и никуда не полетит? Галинка прекрасно знала Сашин характер и понимала, что это очень даже вероятный вариант. Вспылит, помчится разбираться с Костей, наплевав на свои обязательства перед съёмочной группой… Однажды в нелёгкий для них обоих период он чуть было не сорвал премьеру спектакля, в котором исполнял главную роль — полетел к жене в Крым. Господи, да почему же у неё в жизни всё так сложно-то, почему всё вечно через задницу?!

— Послушай, — осторожно сказала она, — помнишь, ты говорил мне про охрану? Ну, что можешь приставить ко мне человека.

— Да, а в чём дело?

— Ни в чём, — быстро ответила Галинка. — Просто, пока тебя не будет в городе… мне самой будет спокойнее… под надёжным присмотром.

— А есть основания для беспокойства? — встревожился муж. — Этот Миронов опять тебя преследует?

— Есть вероятность, что мы будем пересекаться в ближайшие дни, потому что он тоже занят в финале, — уклончиво отозвалась Галинка.

— Твою ж мать… — выругался он. — Ну хочешь, я не полечу никуда? Чёрт с ней, с работой, скажу, что заболел. Хоть ковидом, хоть птичьим гриппом…

— Не смей шутить на тему здоровья! — отозвалась она в суеверном страхе. — И вообще… не надо этих жертв. Охранника вполне достаточно. Я справлюсь, честное слово. Всего-то пару дней потерпеть!

— Ну хорошо, — почти сдался он, — давай ещё дома поговорим. Когда ты приедешь?

— Скоро буду. Алина спит? — уточнила Галинка.

— Да. Я тебя жду.