11

Сева

Я возвращаюсь в ресторан минут через двадцать. Тайка уже должна была доесть свои эклеры и выпить кофе. Естественно, за долгое отсутствие без уважительных причин меня ожидает очередной скандал. Но когда ругает сама Таисия Николаевна это сродни афродизиаку. Возбуждает аж до трясучки.

За столиком, где мы сидели никого нет. Только лежит Тайкина шаль с розово-желтыми разводами. Даже стол чистый. Натерт до блеска. Только надпись «Забронирован» легонько бьет по нервам. Обычно в ресторанах высокого класса такие таблички не ставят, пока не ушли клиенты. И стол не вытирают так тщательно в их присутствии.

— А где девушка, которая со мной была? — спрашиваю нагло ухмыляющегося официанта.

— Она ушла с другим, — вальяжно заявляет тот. — Зашел какой-то весь важный. Они пошептались и вместе покинули наше заведение.

— Девушка сама вышла? Не упрямилась? — спрашиваю осторожно и мне кажется схожу с ума. Куда и с кем могла выйти Таисия? Кто пришел, пошептался и увел? Какую наживку заглотила моя любимая?

Стараюсь сохранить остатки спокойствия. Сейчас откроется дверь сортира и оттуда выскочит Тайка. Закричит «розыгрыш!».

— Давайте счет, я пока расплачусь, — бросаю мимоходом. И не знаю как поступить. Сесть за стол, дожидаясь. Или уже впору начать трусить персонал, вызывать полицию и звонить Асисяю. Хотя последнее никогда не поздно.

«Еще не поздно,

еще не рано,

куда ты делась

из ресторана?» — напеваю я, доставая из кармана куртки бумажник.

— Оплату уже внесли, — улыбается мне как идиоту официант. Сжимаю руку в кулак и только усилием воли не бью эту сволочь по сопатке. Космонавт мне потом премию не выпишет за мордобой в общественном месте.

— Кто расплачивался? — интересуюсь небрежно. Точно знаю, что у Тайки с собой нет кошелька. Похититель не станет оплачивать счета жертвы. А просто выволочет вон и посадит в машину. Следовательно, я могу легко поймать официанта на лжи.

— Так этот перец важный и рассчитался.

— Наличные или карта оплаты? — рыкаю, свирепея. Классные нынче пошли похитители.

— Картой, — радостно рапортует парнишка и я вижу как в глазах прыгают веселые чертики. Издевается, стервец.

— Стоп, — рыкаю, прерывая веселье. — А теперь давай данные карты. Хотя бы какой банк? Чувака этого опиши.

— Чего-то там националь паризьен, — удивленно пыхтит офицантик. Надувает пухлые щеки от великой важности и замечает задумчиво. — Это иностранец какой-то! Они по-французски говорили. Я ничего не понял. Но девушка ваша прям обрадовалась, когда его увидела… А он сам такой…

— Бабы таких любят, — криво усмехаюсь я и пока служитель тарелок подбирает слова, открываю в айфоне фотки. Листаю резко, пытаясь найти те, где есть Пахомов и мой старший брат. Нонсенс, конечно! Но кто еще может вот так запросто увести от меня Тайку. И если Виктор Николаевич все еще в Антарктиде, то Арсений мог запросто заявиться в Москву и, случайно наткнувшись на Тайку, забрать с собой. И расплатился бы гад по счету. Зачем? Да просто чтобы позлить меня! Для чего еще нужны старшие братья?!

Первой мне попадается фотка с семейного торжества. Кажется, крестины Анастасии, моей племяннице. Дочки Арсения и несравненной Ланы де Анвиль.

— Который из этих? — резко тыкаю пальцем в Пахомова и стоящего рядом моего брата.

— Нет, — мотает головой официант. — Вот этот!

И показывает на Светкиного брата. Мишель де Анвиль.

— Точно? — спрашиваю я, стараясь сохранить спокойствие. А у самого глаза на лоб лезут. Лощеный и рафинированный мальчик тут откуда взялся? Перенесся из своего Гарварда или Оксфорда? Где он там ошивается последние годы?

— Да, он, — кивает парнишка. — А кто это?

— Президент всемирного банка… спермы, — фыркаю я, выходя из ресторана. Наградой мне служит вытянувшаяся морда официанта. Но это очень слабое утешение.

Смотрю на телефон и только сейчас замечаю сообщение от Тайки. Уехала домой. Папа заболел.

Пингвин его там укусил, что ли?

Звоню любимой и слышу лишь механический голос, объясняющий что-то про абонента вне зоны доступа.

Теряя надежду, подальше от греха прячу айфон в карман. А то от охватившей ярости сейчас как запущу куда-нибудь в стену. Потом выплачивай урон и неси ответственность за ущерб. Да и сама трубка дорогого стоит. Там Тайкины фотографии. А это куда дороже айфона последней модели.

Она мне звонила несколько раз. Сперва я разговаривал с отцом, которому неожиданно приспичило провести инвентаризацию на складах и выявить там чудовищную недостачу материала.

— Быстро в офис, Сева! Завози свою малолетку к Аньке и дуй на работу…

— Я на нее давно подул, папа, — фыркнул я и тем самым обеспечил себе минут на пятнадцать нотаций. И пока отец орал, выпуская пар, все думал, почему Таисии не обрадовались в моей семье. Светку вон на руках готовы носить… А Тайка? Из одной семьи барышни. И если жена брата приходится влиятельному Анвилю приемной дочерью, то моя невеста — самая настоящая внучка. Брат рассказывал что-то, как в шестнадцать лет Арман обилетил какую-то родственницу. Невесту кузена кажется. Тот разбился в горах, а безутешная вдова почти сразу вышла замуж… Может все дело в этом? От осинки не родятся апельсинки! Кто бы судил? Космонавт — еще тот подосиновик! Как впрочем и я сам. Даже кольцо купить любимой не удосужился.

Отец все еще кричит на меня в трубку, а я молча озираюсь по сторонам в надежде отыскать поблизости ювелирный. Метнуться туда горным козликом и, вернувшись, надеть на палец любимой заветное колечко.

Есть! Один! На другой стороне улицы. Мне остается только перебежать дорогу, снуя между медленно тянувшимися друг за другом машинами. Прощаюсь с отцом и, словно бандит с большой дороги, вламываюсь в бутик весьма известной ювелирной марки. Взгляд сразу падает на кольцо с рубином. Чистый овальный камень в центре украшают две гладкие бриллиантовые трапеции и как будто подчеркивают великолепную огранку рубина. Кольцо как никакое другое подходит Тайке. Просто создано для нее.

«Спасибо тебе за изысканный вкус, добрый ван Клифф», — усмехаюсь про себя. И прошу положить колечко в бархатную коробочку. Вот только когда начинаю расплачиваться, происходит сбой связи. Как итог, у меня сумма списалась, а в терминале не прошла. Я тыкаю пальцем в баланс. Требую от девчонки за кассой позвонить в банк. Она что-то проверяет в терминале… И в этот момент мне звонит Тайка. Раз. Другой.

«Прости, милая, — думаю, отбивая звонок. — Сейчас увидимся. Ты и соскучиться не успеешь».

Засунув руку в карман куртки, оглаживаю мягкий бархатный ворс коробки. И останавливаюсь посреди Тверского бульвара. Куда теперь идти и что делать?

— Не боись, боец, — шепчу себе под нос. — Что ты тут нюни распустил, как мажорик? Давай, собирай себя в кучу. Звони брательнику. Пусть расскажет, чем заболел мой будущий тесть. Пингвин цапнул за тощую задницу, или кит хвостом пришиб.

Но после разговора с Севой мне самому становится невмоготу.

— Я ничего не знаю, бро, — бурчит он. — Мы еще на Северах. Вот только собираемся домой.

— В Москву заглянете? — спрашиваю я с надеждой, что все разрешится в ближайшее время. Молчу пока о свадьбе. Надену Тайке кольцо на палец, тогда всем раззвоню. Или при личной встрече. Так, чтоб глаза видеть.

— Наверное, — бухтит брат и тут же орет на кого-то поблизости. — Настя, не смей трогать! Митя, поиграй с сестрой!

— Что там у вас? — интересуюсь тоскливо. Представляю своего грозного брата и его детей. Настырного нахаленка Митьку и Настасью, нашу королеву красоты.

— Да Настька к компу моему лезет. Кнопки нажимать ей надо, — вздыхает брат под ор дочери. Сказано, внучка Космонавта, басит похлеще деда. Чувствую, как накатывает тоска. За семьей брата, его детьми. За нашими перепалками и подначиванием. Только сейчас понимаю, как соскучился по вечерним беседам со Светкой. Наверное, только ей одной можно рассказать о своих бабах и услышать в ответ:

— Эта никуда не годиться, Сева. Нам нужна хорошая девулька, а не с заскоками.

Интересно, как Света отнесется к нашему браку. Одобрит ли мой выбор? Или Тайкин? Или придумает тысячу отговорок и встанет на сторону своей мамаши, безумной Хуаны? Скорее всего, никакой Витька не больной. Это таким образом прекрасная Лилия Михайловна забрала свою любимицу из Москвы. Подальше от меня. Эвакуировала, мать вашу!

— Сеня, мне тут Тайка сообщение прислала по поводу болезни Пахомова. Вроде как приболел наш патриарх.

— Может, и так, — бухтит Арсений. — Мы со Светой поссорились и неделю не разговариваем. Она молчит, спит отдельно. А тут в ультимативной форме собралась домой. Или едем все вместе, или я зимую в здешней хате. Мол, мне не привыкать, и какая-нибудь туристочка скрасит мои серые будни…

— А ты?

— Да я не спорю. У нас же шестой месяц. Еще три потерпеть осталось.

— А на Север зачем поперлись? — спрашиваю, немного позабыв о своих проблемах.

— Так захотела. Что я могу сделать? На суперджете прямо около Гречишкино приземлились.

— Сеня, — бросаю отрывисто. — Узнай про Пахомова, пожалуйста! Меня тут Тайка бросила. Прямо из ресторана ушла. Вроде бы ваш Мишельчик ее увел.

— Бред, — вздыхает Арсений. — Мишка сейчас в Париже. Вместе с Арменом. Тот его в курс дел вводит…

— Сеня, прошу тебя, — рыкаю на своего старшего брата.

— Хорошо, — нехотя бубнит брательник. — Но сразу не жди. Мне с ней сначала помириться надо. А то буду лететь без всякого джета.

— Ну, мирись, — вздыхаю нетерпеливо.

— Это только ночью, — отрезает брат. — Ладно, жди. Жених, блин! Старый ты для нее, Сева. Тайка тебе в дочки годится, а ты все женихаешься.

— Приеду, дам в репу, — угрожаю шутливо и добавляю серьезно. — Ерунду не болтай. Я люблю ее. А она меня. Поэтому и прошу помочь…

— Все, отвали, — хмыкает Арсений и снова кричит сыну. — Митька, ты где?

Смотрю по сторонам шалым взглядом. И наконец-то хоть вижу людей вокруг, а под ногами — кленовые листья.

«Не все еще потеряно, — говорю себе. — Нужно только дождаться ночи, когда сладкая парочка придет к консенсусу под одеялом. Выяснить правду и двинуть в Париж. И если Сенька летит через Питер, то рано утром рвануть Сапсаном туда. Пусть подхватят по-родственному!»

Есть еще время приготовиться. Только заберу вещи с генеральской хаты и отдам ключи Асисяю.

Быстрым шагом направляюсь к знакомому дому и, оказавшись в квартире, сразу прохожу в спальню. С тоской смотрю на разобранную постель, где еще остались вмятины наших тел. Перевожу взгляд на майку, в которой по дому шастала Таечка. И неожиданно для себя прижимаю ее к носу. Вдыхаю запах и тут же вижу Таисию, лежащую на белых простынях.

— Как я мог потерять тебя, девочка? — шепчу в нелепый кусок трикотажа, в одночасье ставший самой дорогой реликвией.

Слышу, как во входной двери поворачивается ключ, и опрометью несусь в коридор.

Тая? Вернулась?

Хотя умом понимаю, что это исключено. Ну, нет у нее ключей от квартиры Бека, но в глубине души как у мальчишки все-таки тлеет надежда.

Тая. Вернулась.

Дверь распахивается по-хозяйски, и в широкую прихожую вваливается сначала Асисяй с ящиком, а за ним Крепс с пакетами. Последним заходит сам Кирсанов, держа в руках упаковку с курицей-гриль и бутылку виски.

— На кухню неси все, Ган, — приказывает без всякого «здрасьте». Сейчас отмечать будем…

Послушно забираю из рук бывшего полкана снедь и выпивку. Отношу в кухню.

— Мне лучше отчалить, Сергей Юрьевич, — заявляю без обиняков. — Завтра в Питер хочу поехать.

— С подружкой? — приступает к допросу Бек, осматривая комнаты. — Или она умной оказалась и сбежала от тебя? — интересуется насмешливо, но сам пронизывает насквозь глазами-сканерами. От Кирсанова точно ничего не спрячешь и не скроешь. Неоднократно на себе проверял.

— Ушла — выпьем, — решает Бек, хлопая меня по руке. — Вернется — женишься, — замечает философски.

— А вы, Сергей Юрьевич, — спрашиваю осторожно.

— А что я? — пожимает плечами. — Хитростью вывез Александру Андреевну. Хотел жениться из-за сына. Сестра ее от меня мальчика родила и погибла. Вот и думал, как бы мне ребенка заполучить. Только через ЗАГС выходило. Но потом сам в расставленный капкан угодил. Влюбился я, Сева. Ну, как дурак какой… Так она мне в сердце встряла… До сих пор там.

— Повезло, — вздыхаю я. — Все давно переженились. Один я как перекати поле.

— Ну и что ноешь, как девочка, — бубнит ворчливо генерал и, обведя взглядом свой небольшой отряд, командует. — Быстро за стол. Сейчас все остынет. И шашлык, и курица.

— По какому случаю банкет? — интересуюсь осторожно. Если повод незначительный, то я смогу слинять по тихой грусти. Так, скажем, после третьей рюмки…

— Крепс сегодня дочку родил! — радостно сообщает Кирсанов. — Вон, лица на нем нет после схваток…

— Только из родзала, — фыркает довольный Славка Лунин.

Встречаюсь взглядом с Димкой Блинниковым, бледным и измученным.

— Поздравляю, — сминаю его в объятиях. — Тебя и девушку твою.

— Жену! — хором орут Бек и Асисяй.

— Да как сам родил, — тихо и устало признается Димка. — Тяжелое это дело… Первого я уже подрощенного увидел, — хмыкает он негромко, — а в этот раз решил, что ничего не пропущу. Вот только с мужиками отпросился отметить…

— Вы тут поболтайте, — хмыкает Бек, — а я поем, что ли…

И когда все рассаживаются за круглым столом на кухне, я на минуту выпадаю из реальности. Еще сегодня утром мы сидели тут с Тайкой. Она болтала голыми ногами и говорила что-то о мужском счастье.

— Тебе остался только один шаг, Севочка!

— Какой? — изумился я, нависая над ней. Пробую поцеловать, но она уворачивается.

— Смотри, — смеется заливисто. — Я босая на кухне! Тебе осталось только…

— Сделать тебя беременной? — рычу я, изображая дикого зверя. Подхватываю Тайку со стула. И сразу чувствую, как стройные ножки обвиваются вокруг моей талии. Пятки слегка ударяют по ягодицам. А руки, обхватив шею, уже бегут дальше. Гладят затылок и плечи. Крепкое тело напрягается в моих руках и, кажется, сейчас вот-вот выскочит. А сисяндры как упругие мячи скачут под майкой.

— Давай вернемся в постель, — шепчет Таисия заговорщицки. — Не хочу никуда идти. Соглашайся, Севочка!

А я лишь покрутил башкой и настоял на своем. Ну, не дурак ли!

«Одно ясно, — думаю, наблюдая, как Бек степенно и важно разливает виски по хрустальным стаканам, — Тайка никуда уходить не собиралась. Ее увели обманом. Встретится мне этот Мишечка. Люлей наваляю!»

В куртке трезвонит сотовый. И я, подскочив с места, несусь в коридор. Судорожно вытаскиваю айфон и, увидев, что звонит брат, разочарованно тяну.

— Да, Сеня…

— Я поговорил с женой, — бурчит официально Арсений. — Армен и Лиля против вашего брака. Категорически. Больше того, моя теща считает, что ты специально устроил весь этот фейерверк в Пилюгино…

— Она вообще в себе, эта безумная? — рычу, не сдержавшись, и тут же слышу гневный окрик Светки.

— Я все слышу, Сева! Оставь ребенка в покое! Тренируйся на других кошечках. А мою сестру не трогай…

— Она разделяет твои взгляды? — спрашиваю, ощерившись.

— У нее детская влюбленность, а ты пользуешься, — тараторит моя невестка. — Я тебя заклинаю…

— Света, Светочка! — выхожу в зал и прошу умоляя. — Я люблю ее. Слышишь? Одну-единственную люблю! Помоги нам, а? Не позволь матери и Армену разлучить. Мы же сдохнем оба!

— Не знаю я, Сева, — вздыхает невестка. И я слышу, как рядом что-то бубнит мой старший брат. — Твой личный адвокат уже тут ходатайствует. Вот мне только вас не хватало, — пыхтит она, и я будто наяву вижу, как она всплескивает руками. — Армен меня не послушает, понимаешь? А он единственный, кто может переубедить маму. Ну, еще и Витька. Но он в больнице. Мама вся на нервах. Мы тоже. Сиди и жди благоприятного момента. Понял?

— Может, вы меня подберете завтра? — спрашиваю, дергая за последнюю ниточку. — Я бы на месте уловил момент и переговорил с Таисией…

— Это исключено, Сева, — отрезает прекрасная Лана. — У нас строгий эпидемиологический контроль. Никого посторонних на борту. А ты в последнее время со многими встречался…

— Да, ты права, — киваю я. И отбив звонок, набираю Тайку. Звоню на ту самую симку, что купил ей сам по приезде в Москву. Никто не отвечает, да и не станет. Наверняка эту симку уже давно выкинули из телефона. Да и саму трубку наверняка подарили первому встречному.

— Ган, где ты там? — доносится из кухни командирский бас Бека. Ничего общего с беспомощными воплями отца.

«Скорее всего, и он в теме, — думаю я, возвращаясь к бате и старым боевым друзьям. — Не разрешил нам жить в своем доме. Отправил в Светкину квартиру… Какое-то подозрительное поведение, Юрий Алексеевич…»

— Выпьем за любовь! — громко провозглашает Крепс, но увидев мою понурую рожу, осекается. — Все так плохо? — осведомляется, словно у больного.

— Увезли ее от меня. Специально. Целую операцию провели, — жалуюсь я, садясь к столу, и прошу Асисяя. — Наливай, Славка!