Глава 22

Не открывая глаза, шарю рукой по кровати, чтобы дотронуться до Роберта, но его нет. На часах восемь утра. Понедельник. Чёрт, он что, уехал на работу, а меня оставил в своём доме?

Я иду в душ, подставляю лицо под холодные струи воды, затем меняю температуру, чтобы тело обжигало и краснело от горячего напора. Растираю тело жёсткой мочалкой, снова пользуюсь чужим гелем и шампунем. Эдак я привыкну к запаху Роберта на своей коже. Вчера мы ещё два раза занимались сексом, а потом я вырубилась, хотя изначально не собиралась оставаться здесь.

Мы ведь по-прежнему состоим в свободных отношениях. А в октябре у Роберта свадьба. Ничего не изменилось. Кроме того, что я призналась в собственной слабости. Удивительное рядом: Мишу я возненавидела в тот момент, когда узнала о его беременной жене, после чего с лёгкостью вычернула мудака из своей жизни. В Роберта я не влюблена, но о расставании даже думать не хочу!

Одеваюсь и спускаюсь на первый этаж. Аромат крепкого кофе витает в воздухе, а на губах расцветает улыбка. Роберт здесь, на кухне.

— Доброе утро, — кивает он мне.

— Подрабатываешь бариста в свободное время? — говорю я вместо приветствия. Удивляет его обходительность и забота. Вот зачем он протягивает мне чашку кофе? Я же об этом не просила.

— Плохо стараешься, — он бросает на меня внимательный взгляд. — Знаю, ты можешь съязвить куда лучше.

— С утра мозги плохо варят.

— Ясно, — он проверяет время на телефоне. — У меня важное совещание в десять, так что поторапливайся.

Я обжигаюсь горячим напитком. Матерюсь сквозь зубы, резко подскакиваю и в коридор бегу. Роберт догоняет меня у дверей, фиксирует руки над головой и прижимает к стене. Почти как вчера.

— Ты куда собралась? — недоумевает он.

— Выполняю твою просьбу. Сваливаю как можно быстрее, — шиплю я. В наши первые встречи я боялась, что он меня прогонит, если останусь ночевать в его квартире. Поэтому уходила сама, вызывала такси сразу после секса. Но теперь расслабилась. И получила нож в спину.

— Да не выгонял я тебя, — хмурится Роберт. — Предупредил, что нужно поспешить, ведь до города по пробкам добираться около часа. Я тебя отвезу.

— Не нужно, я в состоянии вызвать себе такси!

— Что у тебя за пунктик? Почему боишься, что тебя прогонят? — Роберт убирает руки, делает шаг назад.

Обнимаю себя за плечи, чувствуя пустоту в груди и разочарование от того, что он отступил. Мне хочется уйти, сбежать из чужого дома, никогда не отвечать на этот мучительный вопрос, но я делаю совершенно противоположное. Шагаю на кухню, падаю на стул и, обхватив горячую чашку ладонями, говорю чистую правду:

— Отец часто выгонял меня из своего кабинета. Я врывалась — он кричал и приказывал уйти. Один раз он сорвался: схватил меня за руку, силой вытащил на улицу и дверь перед носом захлопнул, как будто я совершенно чужой ему человек, надоедливая липучка, сующая нос не в свои дела.

— Надоедливая липучка?

— Это папа ещё мягко выразился, — усмехаюсь я.

В глазах Роберта вспыхивает гнев. Он барабанит пальцами по столу, смотрит в одну точку. Качает головой.

— Теперь мне многое становится понятно, — резюмирует.

— А поконкретнее можно?

— Твои страхи и вечные побеги. И острый язык.

— Да, я не подарок. Как хорошо, что между нами только секс, а спутницей тебе станет девушка без заскоков, — говорю спокойно. Без злости, ревности или попытки уколоть Роберта. Всего лишь озвучиваю общеизвестный факт.

— Кто сказал, что у Вероники нет заскоков? Она не от счастливой жизни собирается выйти замуж за того, кто нравится её отцу.

— Сочувствия я к ней не испытываю. Вероника сама выбрала покорность вместо сопротивления и отстаивания своих желаний.

— Евгений Борисович избавился от всех её предыдущих кавалеров. Одного купил за приличную сумму, второго отправил служить в глушь, куда даже интернет не провели, третьему угрожал.

— Она об этом знает? — испуганно спрашиваю я.

— Да. Она хотела жить, как все молоденькие девушки: зажигать, ходить в клубы, встречаться с парнями. Евгений Борисович растоптал все её желания.

— Ты вроде говорил, что брак и дети — это не её.

— Больше нет. Она даже думать боится о семье, знает, что отец не одобрит. Поэтому мы с ней договорились о фиктивном браке.

— То есть если ты, чисто теоретически, — уточняю я, — захочешь расстаться с Вероникой, то Евгений Борисович и тебе будет угрожать?

— Не знаю, — пожимает плечами Роберт. — Наши отцы дружат, это может сгладить ситуацию. Но я такой вариант для себя не рассматриваю.

— Естественно, — усмехаюсь. — Страшно противостоять большому грозному дяде со связями?

— Нет. Но и не вижу смысла рисковать своей компанией и карьерой своего отца. Ради чего?

При этом он смотрит на меня в упор, словно ждёт конкретного ответа, но я отвожу глаза и допиваю остывший кофе. А действительно, ради чего ему отказываться от привычной жизни?

— Почему ты ко мне приехала? — спрашивает он через пару минут напряжённого молчания.

— Было хреново. Из-за подруги. Мы три недели не общались, а вчера она попала в больницу. В этом я виновата, забыла о ней, проигнорировала тревожные звоночки.

— Она поправится?

— Физически — да, — вздыхаю я. — Ладно, пора ехать. Ты можешь опоздать на совещание. А мне нужно в больницу.

— Хорошо.

В машине нам особо не до разговоров. Я перевариваю полученную информацию, Роберт поглядывает на часы. Мы стоим в огромной пробке на мосту, он действительно опаздывает.

— Кстати, ты не боишься, что Евгений Борисович за тобой следит? — пронзает меня внезапная догадка.

— Сомневаюсь, — Роберт бьёт ладонями по рулю, когда в центре мы снова попадаем в пробку. — В какой больнице лежит твоя подруга?

Я называю адрес, и Роберт перестраивается в другой ряд. Несмотря на то, что его совещание вот-вот начнётся, он решает довезти меня до больницы, а потом уже ехать по своим делам. Сердце совершает восхищённый кульбит, его забота достигла таких масштабов, что больше не раздражает, а, наоборот, отзывается теплом в левой половине груди.

— Я позвоню, — говорит Роберт и на прощание быстро меня целует.

Смотрю, как его машина скрывается за ближайшим поворотом, улыбаюсь. Жжение в глазах и частое сердцебиение — это от недосыпа. Мне совсем не грустно от того, что Роберт уехал.

— Ты что, миллион долларов выиграла? — спрашивает Катя, внимательно рассматривая меня с ног до головы.

— Нет. Я рада, что тебя выписывают.

— Ага, конечно, — хмыкает она, но тему дальше не развивает.

Мы выслушиваем рекомендации от её лечащего врача, после чего покидаем неуютную больницу.

— А куда мы едем? — спрашивает Катя, когда за окном такси показывается набережная.

— Ко мне.

— На фига?

— Ты поживёшь у меня несколько дней. И это не обсуждается, — добавляю я, понимая, что Катя хочет возразить.

Я готовлюсь к сопротивлению и уже собираюсь озвучить аргументы, пришедшие в голову, но подруга молчит несколько минут, а затем произносит:

— Хорошо. Как скажешь.

Это на неё не похоже. Чувство вины давит на меня гидравлическим прессом. Я оставляю подругу дома, а сама отправляюсь в магазин за продуктами. Нужно купить что-нибудь вкусное, сесть на подоконнике, открыть безалкогольное пиво и поговорить по душам. Или посмотреть вместе комедию, как мы делали в школьные времена.

На парковке я замечаю машину Леонида и хмурюсь. Не может быть, чтобы он давно здесь жил. Я бы заметила. Неужели он решил приударить за девушкой самого Прихожанова? А что, вполне логичный вариант. Только Леониду ничего не светит, я никогда не выйду замуж за нелюбимого человека. Я же не Вероника. И не Роберт.

Мы с Катей долго выбираем фильм и останавливаемся на молодёжной комедии с её любимым Диланом О’Брайеном. А вечером забираемся на подоконник и разговариваем о всяких мелочах. Чувствую, что Катя не готова обсуждать свою беременность, поэтому стараюсь на неё не давить, хотя меня разрывает от вопросов.

Роберт не звонит. Ни сегодня, ни на следующий день. Зато объявляется отец и просит, чтобы я приехала к нему на выходных.