Глава 23
На третий день после выписки Катя выглядит полностью здоровой: она ведёт себя, как обычно, шутит, озвучивает новые сплетни о местных блогерах и часами сидит в соцсетях. Но я больше не верю в идеальную картинку, внимательно за ней наблюдаю, пару раз завожу тему про беременность, но подруга только отмахивается от меня. Этой ночью я слышала, как она плачет. А утром Катя готовила завтрак и смеялась.
— Давай вечером куда-нибудь сходим, — предлагает она, выкладывая на тарелки яичницу с беконом. — Надоело в четырёх стенах торчать.
— Поужинаем в нашем любимом ресторанчике?
— Ну, это тоже. А вообще я бы не отказалась от клуба.
— Без алкоголя будет не так весело, — осторожно замечаю я. Катя любит выпить перед тем, как пойти танцевать. Говорит, что тогда чувствует себя раскованнее и свободнее.
— Да блин! — она швыряет вилку на тарелку, поджимает губы. — Почему я должна отказываться от кайфа? Почему не могу расслабиться, как раньше? Нужно заканчивать с этим… недоразумением.
Она выбрасывает недоеденную яичницу в мусорное ведро, затем включает чайник и, опёршись ладонями о стол, смотрит в одну точку. Я подхожу к ней, обнимаю. Катя напряжена, её тело — словно застывшее дерево, а руки совсем ледяные! Выдерживаю пару минут тишины, а затем тихо спрашиваю:
— У тебя возникли сомнения?
— Нет, — моментально отвечает Катя. — Какие тут вообще могут быть сомнения?
— Тогда давай запишем тебя к врачу, выпьешь таблетку — и забудешь об этом недоразумении, — жёстко говорю я. Катя не понимает заботу и ласку, на неё действует только суровая правда.
Она вздрагивает, отталкивает меня и скрывается в гостиной. Дверь за собой захлопывает. Я хватаюсь за голову, от бессилия хочется разбить что-нибудь о стену. Не моё это — быть милой, понимающей, терпеливой, рано или поздно я всё равно срываюсь и начинаю жестить. У Сони совсем другой характер, более мягкий, добрый. Раньше я ей завидовала: сестра не бунтовала, не противилась родителям, в школе училась на одни пятёрки, за что получала одобрение отца. А я всегда была язвой. Только с Мишей себя сдерживала, потому что влюбилась по уши и хотела ему понравиться. Соня любит меня такой, какая я есть, а Катя давно привыкла к моему тяжёлому характеру. Ей всегда импонировала честность и прямолинейность.
Но нельзя же бить лежачего — напоминаю я себе и скребусь в закрытую дверь.
— Кать, открой, пожалуйста.
— Зачем?
— Я погорячилась.
Ненавижу признавать свои ошибки! И почти не умею извиняться. Лучше вагоны разгружать, чем попросить у кого-то прощения.
Катя открывает дверь и машет рукой, дескать, давай, заходи. Она заползает на кровать, укрывается одеялом и смотрит на меня, будто загнанный в угол зверёк.
— Я хочу, чтобы ты обрела гармонию с собой. И не принимала поспешных решений, — задерживаю дыхание, вспомнив Роберта. Он не звонит. Наверное, слишком занят на работе.
— Но у меня нет времени на размышления! Таблетку ведь нельзя выпить на любом сроке, только на раннем.
— Две недели тебе не хватит? — удивляюсь я.
— Не знаю, — шепчет она побелевшими губами.
Я нахожу её холодную ладошку и крепко сжимаю. Сначала Катя выпила какую-то гадость и загремела в больницу, а теперь говорит, что двух недель ей мало.
— Если ты сомневаешься, значит, уже не уверена на сто процентов. И в такой ситуации нужно слушать своё сердце, а не голос разума. Он не поможет, только будет сбивать с правильного пути.
— Знаю, — вздыхает Катя, а потом улыбается краешком рта: — Ладно, нафиг этот клуб. Давай в кино сходим.
— С удовольствием.
Вечером я предлагаю отказаться от такси и дойти до кинотеатра пешком. Катю эта затея приводит в восторг, она вертится у зеркала и не может выбрать, какое платье надеть. Я с улыбкой за ней наблюдаю. У самой настроение поднимается от того, что подруга если не счастлива, то хотя бы довольна.
За десять минут до начала сеанса мне звонит Роберт. Явился — не запылился.
— Слушаю.
— К тебе или ко мне? — беспечным тоном спрашивает он.
— Мог бы поздороваться ради приличия.
Катя бросает на меня удивлённый взгляд. Мы стоим в очереди, вокруг море людей, а я не могу сдержать раздражение. Почти три дня он пропадал, а теперь звонит и на секс первым делом намекает!
— Добрый вечер, Злата, — издевательским тоном произносит Роберт. — Не соизволите ли вы встретиться сегодня?
— Нет.
— Почему?
— Я не девочка на побегушках и не должна выполнять твои желания. Сегодня я занята. Пока, — и кладу трубку. Для надёжности ещё телефон выключаю, чтобы Роберт не вздумал мешать мне смотреть кино.
— Кто это был? — спрашивает Катя, когда мы заходим в зал и располагаемся на уютных диванчиках в последнем ряду.
— Роберт. Потрахаться ему приспичило, — складываю руки на груди, жду, когда на экране появятся трейлеры.
— Мы можем отменить ресторан.
— Ну уж нет. Я свои планы ради какого-то мужика менять не стану.
Вечер проходит отлично. Фильм смотрится на одном дыхании, в итальянском ресторанчике подают вкуснейшую пиццу, а ночной город идеально подходит для ещё одной прогулки. В квартиру мы заваливаемся около полуночи. Катя, зевнув, желает мне спокойной ночи и запирается в гостиной, а я завариваю себе чай и наконец-то включаю телефон. Внутри зудит любопытство. Он звонил мне ещё или смирился с грубым отказом?
Боже, откуда взялось это глупое желание, чтобы мужчина обрывал трубку, писал сообщения и всяческими способами доказывал, что я ему нужна не только для секса?
Один пропущенный звонок. От Роберта.
Улыбаюсь. Прижимаю ладони к щекам и смотрю в окно, на звёздное небо и полную луну. Красиво.
Дёргаюсь, когда звонит телефон. Мешкаю немного, но всё же отвечаю Роберту:
— Чего тебе не спится, старче?
— Да вот, сообщение пришло, что абонент снова на связи. Решил узнать, всё ли у тебя в порядке.
— А что может быть не так?
— Подруга, например.
— Она идёт на поправку. Мы сегодня в кино ходили, потом по городу шлялись.
Не ожидала, что он вспомнит о Кате. Приятно, когда мужчина, с которым ты просто спишь, интересуется здоровьем твоей лучшей подруги.
— Это хорошо.
— А ты как? — от ужаса глаза расширяю, когда понимаю, что наделала. Я не должна интересоваться жизнью Роберта!
— По работе в столицу ездил, вот только недавно вернулся.
— И сразу мне позвонил? — недоверчиво спрашиваю я.
— Ну да. Я же обещал.
— Тяжело, наверное, без секса жить, — усмехаюсь. Перестаю глазеть на луну, взглядом окидываю парковку у дома. Снова вижу машину Леонида. Блин, что если он и правда здесь живёт, а мы просто ни разу не сталкивались? В магазин я редко хожу, а этот автомобиль он мог недавно купить. В принципе, эта версия имеет право на жизнь. Только всё равно странно, что сын папиного друга находится в одном доме со мной.
— Я хочу тебя увидеть, — спокойно говорит Роберт. На издёвку не обращает внимания. Скоро у него иммунитет выработается к моему сарказму и неуместному юмору.
— Минутку.
Открываю камеру на телефоне и фотографирую себя возле окна. Отправляю Роберту.
— Твоё желание сбылось, ты меня увидел, — говорю я довольно.
— Не хочешь завтра где-нибудь поужинать?
Кончики пальцев немеют, сердце падает вниз, а затем подскакивает к горлу. Я теряюсь. Он зовёт меня на свидание? Или мы будем ужинать в какой-то забегаловке, где никто нас не увидит?
— Ты хочешь заняться сексом в общественном месте? — на всякий случай уточняю я. Мало ли, вдруг неправильно поняла его намерения.
— Нет. Вернее, я был бы не против такого расклада, но зову тебя не для этого.
— А для чего тогда? — включаю громкую связь на телефоне, чтобы помассировать виски. Голова трещит, а реальность распадается на мелкие кусочки. Я уже ничего не понимаю.
— Ты во всём ищешь подвох?
— А как иначе? — нервно усмехаюсь.
— Завтра в семь я за тобой заеду. Поужинаем в ресторане «Оазис». Согласна?
Это заведение Мельникова, довольно популярное, там просто так столик не забронировать. Но не только у меня есть привилегии, Роберт тоже общается с крутыми людьми.
— Хорошо, — сдаюсь я. Будь, что будет.
— Тогда до встречи, Злата. Кстати, очень красивое фото, мне нравится. У тебя соски от холода стоят или ты настолько рада меня слышать?
Твою мать! Открываю фотку, увеличиваю её — действительно, майка ничего не скрывает, выдавая меня с потрохами.
— Этого я тебе не скажу, — отвечаю хитрым голосом. — Спокойной ночи, Роберт. Сладких снов.