Глава 24

— Как прошёл твой первый рабочий день? — задумчиво смотрю на тональный крем. Кожа у меня хорошая, я регулярно хожу на чистку и пилинг лица, но сегодня хочется выглядеть на сто процентов. Сиять идеальным макияжем, восхищать людей утончённым красным платьем с вырезом на спине.

— Неплохо. Новый шеф не такой козлина, как Петруша. Только задач много, я зашиваюсь безумно, — вздыхает Соня. — Вот, еле нашла время, чтобы тебе позвонить.

— Уверена, ты счастлива от того, что не нужно сидеть дома и заниматься ужасными вещами. Например, читать книги, смотреть забавные фильмы, много спать и хорошо питаться, — иронизирую я. Соня смеётся, подтверждая мою правоту.

— Да, не всем дано отдыхать. Мне кажется, я рождена для работы.

— Ты вся в отца, — говорю я, зная, что сестра обожает, когда её сравнивают с папой.

— А у тебя что нового? Катя нормально себя чувствует?

— Вроде, да. Но там всё сложно, не хочу обсуждать, — убираю тональный крем, прижав телефон к уху, опираюсь ладонями о столик и внимательно разглядываю себя в зеркале. Не нужен мне дополнительный слой косметики. Я и так красотка. — Мы с Робертом ужинаем в ресторане.

— Вау! — эмоционально вскрикивает Соня. — И как ты?

— Нервничаю. Убеждаю себя, что это не свидание.

— Но хочешь, чтобы это было оно? — как всегда, Соня читает мои мысли.

— Да. Что-то изменилось между нами, но я не понимаю, в какую сторону. Ладно, мне пора.

— Хорошего вечера. И ночи, — с намёком произносит Соня, но завершать вызов не спешит.

— Ты что-то ещё хотела сказать?

— Да так, у меня паранойя разыгралась, наверное, от недосыпа, — бормочет она.

— В чём дело?

— Я одну и ту же машину постоянно вижу у своего дома. А теперь и возле офиса её замечаю. Ерунда какая-то.

Подхожу к окну. Машина Леонида стоит на привычном месте. Он что, не работает?

— Да уж, странно, — я не хочу волновать сестру, поэтому не рассказываю об автомобиле Леонида.

— Да говорю же, мозги у меня пухнут от нагрузки, забей, — тут же идёт на попятную Соня. — Ладно, пока, сестрёнка.

Сразу звоню Роберту и предлагаю встретиться прямо в ресторане. Не хочу, чтобы Леонид увидел нас вместе. Возможно, у нас с сестрой разыгралось воображение либо же за нами действительно следят.

Катя лежит в кровати и смотрит молодёжный сериал. Она желает мне подольше не возвращаться домой, я смеюсь и заверяю, что ночевать буду в своей уютной кровати. Ещё раз осматриваю себя в зеркале, а затем выхожу из квартире. Спускаюсь вниз, у подъезда замираю в нерешительности. Из жилого комплекса есть два выхода: один идёт через парковку, где стоит машина Леонида, второй открыли на прошлой неделе и о нём почти никто из жильцов не знает. Я выбираю обходной путь. Если за мной следят, то пусть думают, что мы с Катей сидим дома.

Симпатичный администратор, услышав моё имя, начинает широко улыбаться и ведёт меня через основной зал ресторана. Я оглядываюсь, но знакомых лиц не вижу. Хмурюсь, когда мы следуем дальше, поднимаемся на второй этаж. Сердце шалит, все глупые мечты и фантазии моментально превращаются в труху. И я топчусь по ней, совершенно себя не жалея.

Ни о каком свидании не могло идти и речи. Роберт позвал меня в ресторан Мельникова, но при этом не обещал забронировать столик в главном зале, где нас могут увидеть его друзья или друзья его невесты. Нет, мы будем ужинать в закрытой вип-комнате. Далеко от всех. Тайком, скрываясь от общества.

— Шикарно выглядишь, — в голосе Роберта я слышу искреннее восхищение. Он жадно меня рассматривает, но его взгляд холодит что-то внутри, причиняет боль, а не радость.

— Знаю, — киваю я, сажусь рядом с ним, но так, чтобы мы не соприкасались бёдрами. — Отличный выбор ресторана. У тебя хороший вкус.

— Ты здесь была?

— Да, как и в остальных заведениях Мельникова. Поэтому знаю, что так просто здесь столик не забронировать.

— У меня тоже есть связи, — пожимает плечами Роберт.

Я нажимаю на кнопку, чтобы вызвать официанта. Заказываю виски со льдом и пасту с морепродуктами. Бухать на пустой желудок — паршивая затея, поэтому я вспоминаю о еде, хотя голода совсем не чувствую. Когда мы с Робертом вновь остаёмся одни, я откидываюсь на спинку дивана и спрашиваю:

— Как прошла рабочая поездка?

— Тебе и правда это интересно?

— Если спрашиваю, значит, да.

Роберт воодушевлённо рассказывает о том, как заключил выгодную сделку с иностранными партнёрами, простыми словами объясняет мне суть контракта и чем это обернётся для его компании. Мне интересно его слушать, я по-прежнему ничего не смыслю в информационных технологиях, но Роберт — прекрасный рассказчик.

Паста с морепродуктами здесь, как всегда, божественная, но мои вкусовые рецепторы будто умерли. Ем без наслаждения. По привычке. Зато виски со льдом отлично вставляет. Холод, сковывающий меня по рукам и ногам, никуда не исчезает, но переносить его легче под градусом, чем на трезвую голову.

Мы с Робертом пьём виски и общаемся, как хорошие знакомые. Если бы всё то же самое происходило в главном зале, я бы поверила, что это свидание. Но нет. Иллюзии и мечты — якорь, тянущий ко дну. От него следует избавляться.

— Оказывается, ты умеешь говорить без сарказма и издёвок, — замечает Роберт. Бросает на меня внимательный взгляд, словно хочет душу рассмотреть под микроскопом.

— Это же хорошо.

— Не сказал бы, — он разглядывает янтарный напиток, в котором почти не осталось льда. — Ты словно играешь хорошо отрепетированную роль.

— У тебя богатое воображение.

Роберт хватает меня за запястье и дёргает на себя. Я врезаюсь в него, за секунду пропитываюсь мужским запахом, самообладание трещит по швам. Упираюсь ладонями в его плечи, пытаюсь отстраниться, но Роберт сжимает мой затылок и вгрызается в губы ненасытным поцелуем.

Я выдержала полтора часа. Не ёрничала, не шутила, а превратилась в ледяную глыбу и поддерживала обычный светский разговор. Без особых эмоций, на автомате. Но в ту самую секунду, когда язык Роберта проникает в мой рот, а ладони стискивают чувствительную грудь, я оживаю. Выплёскиваю скопившиеся эмоции в жадные прикосновения, в укусы и засосы, в несдержанные стоны.

Упираюсь коленями в диван, трясущимися пальцами расстёгиваю брюки, трогаю твёрдый член. Задыхаюсь. Впервые злюсь на долбанные презервативы, которые нужно сначала из упаковки достать, а потом ещё правильно надеть. В состоянии острейшего возбуждения это сделать чертовски сложно.

Роберт дёргает вниз бретельки платья, потемневшими глазами смотрит на мою обнажённую грудь, а затем проводит языком по соскам. Кусает их, лижет, я голову запрокидываю и часто-часто дышу. Не хочу терять ни секунды! Сейчас это смерти подобно. Задираю подол, отвожу в сторону насквозь промокшее бельё и насаживаюсь на каменный член.

Роберт не позволяет мне быть ведущей, он сжимает мои бёдра, поднимает и опускает меня в том темпе, который ему нравится. Обожаю, когда он руководит, когда доминирует. Нахожу его губы и кусаю так сильно, что во рту появляется металлический привкус. Робер рычит и насаживает меня грубо, бескомпромиссно, по самые яйца. Я затыкаю себе рот, когда оргазм прошибает каждую клеточку тела и яркими искрами обжигает роговицу.

— Тебе всё же нравится секс в общественных местах, — удовлетворённо произносит Роберт, застёгивая брюки. Дотрагивается пальцами до губы, на его коже остаётся красный след. Надеюсь, ему больно.

— Да, — отвечаю сухо. Поправляю бретельки, с трудом встаю с дивана. Ноги не держат, в ушах шумит, а по внутренней стороне бедра стекает моя влага. — Спасибо за вечер. Мне пора.

Лень и расслабленность покидают голубую радужку, их сменяет замешательство и первые всполохи гнева.

— Ужин ещё не закончен, — чеканит он.

— Ужин заканчивается тогда, когда я этого захочу, — усмехаюсь. — То есть сейчас. Я получила то, за чем приехала. Мы потрахались.

— Хочешь сказать, что согласилась пойти со мной в ресторан только ради секса? — недоверчиво спрашивает он.

— Ну да. У нас ведь отношения без обязательств, — широко улыбаюсь и поправляю себя: — Извините, эксклюзивные отношения без обязательств. Хорошей ночи, Роберт. Увидимся.

Я разворачиваюсь и иду к двери. Холод металлической ручки жжёт пальцы, губы пересыхают. Надо сделать ещё один шаг.

— Я рад, что ты перестала играть, — доносится сзади. — Безэмоциональность и вежливость — это не твоё.

Громко захлопываю за собой дверь. Иду по главному залу, заполненному людьми, и счастливо улыбаюсь. Роберт понимает, где я настоящая, а где — фальшивка. Миша ничего такого не замечал, хотя мы с ним якобы состояли в серьёзных отношениях.