Глава 34

Я пролистываю уже пятую новость, в которой сказано примерно одно и то же: вчера застрелили известного бизнесмена Геннадиева. Он был владельцем роскошного отеля в центре города, а также нескольких торговых центров. Руководил промышленно-финансовой группой, занимался благотворительностью, имел множество бизнес-связей. Его караулили возле дома, убили двумя выстрелами в голову. Преступника задержали, он своих мотивов не раскрывает.

Захожу на местный сайт, безразлично смотрю на фотографии Геннадиева. Читаю другие новости. Этой ночью в подпольном казино произошла перестрелка. Шестеро погибших, все были близкими друзьями Геннадиева.

Отец выполнил своё слово.

Я откладываю телефон. Долго читать не могу, буквы начинают расплываться. Прошла целая неделя после той ужасной автокатастрофы, а я по-прежнему чувствую себя слабой и безумно несчастной. Зато Соня оживает с каждым днём, но её пока не выписывают, слишком рано. Сестра от скуки с ума сходит, пытается читать современное фэнтези, потом забрасывает книгу, начинает смотреть популярный сериал — и через два эпизода выключает планшет. Её тянет на работу.

— Вы готовы? — спрашивает меня врач.

— Да.

Обещаю Соне приезжать к ней каждый день и привозить новые фэнтези-романы, она смеётся и говорит, что уже объелась этими однотипными скучными историями. Вместе с мамой я выхожу из больницы, новый водитель отца распахивает дверцы автомобиля. С опаской смотрю на заднее сиденье, оглядываюсь по сторонам. Знаю, что нашей семье больше ничего не грозит, но тело бросает в дрожь. Надо записаться к психологу, он поможет избавиться от кошмаров, которые я вижу каждую ночь.

— Ты уверена, что хочешь остаться здесь? — в сотый раз спрашивает мама, когда мы заходим в мою квартиру.

Катя заваривает нам чай и скрывается в гостиной. Разговор не клеится, к тому же я хочу отдохнуть. Мама обнимает меня на прощание и доверчиво шепчет на ухо:

— Я подала на развод.

Эта новость пробивает на эмоции. Впервые за неделю я чувствую радость. Она слабая, немного скованная, но обладающая целебными свойствами. Я оживаю.

— Ты всё правильно делаешь, — успокаиваю взволнованную маму, она улыбается сквозь слёзы и спешит быстрее уйти.

Даже не представляю, что она сейчас испытывает. Пусть в их с отцом браке давно нет любви, но их связывают общие воспоминания, дети, дом, надежды на светлое будущее. Тяжело от этого отказываться, но мама на верном пути. Впереди её ждёт свободная жизнь, в которой нет места притворству и бандитским разборкам.

— Тебя никто не тревожил? — спрашиваю Катю, перемещаясь в спальню.

— Ты про Роберта? — подруга опускает глаза, вздыхает. — Нет, никто не приходил.

— Ясно. Чёрт, у меня уже цвет не такой яркий, как неделю назад. Надо записаться в салон красоты, — разглядываю себя в зеркале. Выгляжу вполне сносно, только взгляд пустой. — Не хочешь со мной?

— Давай, — соглашается Катя. — Когда?

— Завтра можно, — я замечаю, как подруга неосознанно поглаживает живот, и улыбаюсь. — На учёт ещё не становилась?

— Нет. Больницу хорошую выбираю.

Позавчера Катя сообщила, что оставит ребёнка. На это решение её сподвигли сразу несколько факторов: поддержка близких, любопытство, желание избавиться от детских страхов и стать лучше, чем её родная мать. А ещё — автокатастрофа, в которой чуть не погибли мы с Соней.

— После твоего звонка мне стало очень страшно, я поняла, что могла потерять лучшую подругу. В моей жизни и так было много плохого: отца я не знаю, мама умерла… Хватит потерь! Я не убью своего ребёнка, как это делала со мной родная мать. Она знала, что её мужики до меня домогаются, но продолжала убивать меня снова и снова своим безразличием… Я не такая, я не предам своё дитя. Больше не предам…

Катя плакала, но это были хорошие слёзы. Очищающие. Я очень ею горжусь.

— Как выберешь клинику, сообщи мне. Вместе сходим, — говорю я.

— Скажем, что это наш с тобой ребёнок и посмотрим на реакцию врача? — улыбается Катя.4f7b7c

— Думаю, современных врачей уже ничем не удивить.

— Это точно.

В дверь звонят. Катя недоумённо разводит руками, а моё сердце ухает в леденящую пропасть. Сомнений быть не может. Это Роберт. Больше некому.

Медсестра рассказывала, что он приходил каждый день, но его так и не пустили ко мне в палату. Вчера и позавчера он не явился. Я решила, что запал у Роберта прошёл, он смирился. Ошибалась. И часа не прошло, как я вернулась домой, а он уже звонит в квартиру.

Смотрю в глазок. И задыхаюсь от раздирающего нытья в левой половине груди. Мир теряет краски и звуки, ноги подкашиваются. Это он. Он. Я не должна его впускать. Но почему-то машу Кате, чтобы она скрылась в гостиной, а сама открываю замок.

Роберт осунулся за эту неделю, скулы сильнее проступают, делая его лицо мужественным и суровым. Голубые глаза лихорадочно блестят, губы плотно сжаты. Губы, которые я целовала столько раз… Горечь пронизывает лёгкие, оседает истлевшим пеплом на языке.

Это наше прощание.

— Ты следил за мной? — спрашиваю.

— Подкупил медсестру. Она позвонила, как только тебя выписали из больницы.

— Умно, — хмыкаю я. Сказать особо нечего. Словами не передать то, что я сейчас чувствую. Будто кожу заживо сдирают.

— Тебе идёт этот цвет, — тихо произносит он.

— Спасибо. Я покрасилась ещё до аварии.

Я обнимаю себя за плечи и упрямо смотрю на Роберта. Запоминаю каждую чёрточку, чувственный изгиб губ и морщинку между сведёнными бровями.

— Ты всё решила за нас? — щурится он.

— Нет. Ты сделал свой выбор, а я его приняла.

— Я бы потерял компанию, — он качает головой.

— А я могла потерять жизнь… К чему нам сослагательное наклонение? Я не хочу быть с мужчиной, для которого я всегда буду на втором месте. Уже не важно, что между нами: секс без обязательств или нечто большее. Всё кончено, Роберт. Будь счастлив.

— Я не хочу тебя отпускать! — он хватает меня за плечи, вжимает в стену, не давая шанса пошевелиться, вырваться.

— Ты уже меня отпустил. Неделю назад, когда я нуждалась в тебе, а ты не приехал… Знаю, что компания очень много для тебя значит, но рядом с собой я хочу видеть мужчину, который откажется от выгодных связей, от богатства и даже от любимого дела, лишь бы только быть со мной. Ты — не такой человек, Роберт. Нам не по пути.

Мой голос предательски дрожит, я ведь не железная. И слёзы подступают к горлу, но их я никому не покажу. Хватит быть тряпкой! Рано или поздно это должно было закончиться. Назад дороги нет. Будут в моей жизни другие мужчины, другие отношения. На Роберте свет клином не сошёлся, я выкарабкаюсь.

— Я не передумаю, — говорю, поднимая голову и заглядывая в безумную голубую радужку. — Ты упустил свой шанс.

В его глазах — гнев, боль, неверие, отрицание. Но секунды идут, и в потемневшей небесной глубине появляется осознание. Роберт пожирает взглядом моё лицо, трогает скулы, подбородок, волосы. Тяжело дышит. Я держусь из последних сил. Он обхватывает мой затылок и припадает к губам в таком болезненном щемящем поцелуе, что моё сердце на кусочки разрывается. Пью его в последний раз. Вдыхаю любимый древесный парфюм, касаюсь ладонью небритой щеки.

Он отстраняется первым. Обжигает лицо своим кофейным дыханием.

— Прости меня, — говорит хрипло. Отпускает.

Открываю глаза только тогда, когда за ним захлопывается дверь. Подхожу к окну, смотрю на его удаляющуюся фигуру. Часто моргаю, но не плачу.

Я легко избавляюсь от неугодных людей. Роберт не сможет дать мне то, в чём я нуждаюсь — настоящую близость, поддержку и любовь. Но я благодарна ему за всё, что было. А боль… Что ж, когда теряешь близкого человека, боль неизбежна. Такова плата за открытое сердце, которое снова разбили вдребезги.