Глава 19

Валерия

***

– Если так и дальше пойдет, мой сладкий, то мы останемся без ужина. – Я грозила пальцем перед лицом малыша, но Тёма все воспринимал как очередную игру и заливисто смеялся, демонстрируя мне два крохотных зубика.

– Я больше не поддамся на твое обаяние, и не надейся! – сказала, как мне казалось, строго.

В ответ сын принялся хлопать меня ладошками. Попадая то по шее, то по груди.

– Ты понимаешь, что мы останемся голодными, а? У тебя всегда есть запасной вариант – бутылочка со смесью, а что делать нам с тетей Мией? – спросила я и замолчала, словно могла получить какой-то вразумительный ответ от полугодовалого ребенка. – Ты только посмотри на этот погром. – Я развернулась с Тёмой. – Тебе не стыдно? Вижу, не стыдно, – выдохнула устало.

Сегодня впервые Миа отлучилась на целый день, и я поняла, как, оказывается, привыкла к ее присутствию и помощи. Да и, как назло, все с самого утра валилось из рук.

– Так, пупс, – назвала сына любимым прозвищем подруги и попробовала изобразить ее строгий голос. – Сейчас я быстро закончу готовить нам суп, а ты пока посидишь вот тут. – Я склонилась к манежу и попыталась опустить ребенка. – Поджимаешь ноги, значит? – Смотрела на довольную моську малыша, застывшего в позе обладателя черного пояса по карате.

Пухлые ножки застыли в идеальном поперечном шпагате. Как там говорила Миа? Главное в воспитании волчонка – твердая рука? Пришло время проявить твердость. Я склонилась еще ниже. Тёма плюхнулся на попу, взглянул на меня как на врага всего человечества и распахнул свои губки бантиком.

Не теряя ни секунды своего времени, малыш горько разрыдался.

– Вот так, значит, да? – спросила я громко, стараясь перекричать плач. – С места в карьер? – Я уперла кулачки в бока, смотрела строго-строго, но материнское сердце уже давало слабину. Когда видишь крокодилье слезы на личике свое ребенка, трудно оставаться невозмутимой.

Я повернулась к сыну спиной.

– Не-а. – Принялась резать заранее подготовленную морковь.

Тёма старался не хуже оперного певца.

– Нет!

Ссыпала оранжевые кубики в кастрюлю.

– Не возьму, – уговаривала себя. Ну нельзя же так притворяться – горестный плач продолжался. – Малыш, ну потерпи еще пару минуток, я дочищу вот эти две картофелины и смогу тебя взять. Знаешь, есть такой певец, что голосит, словно ему что-то прищемили, вот у тебя сейчас очень похоже получается, – я старалась заговорить капризного волчонка, отвлечь от плача. – Вот точно так же, ага. А-а-а, – изобразила оперное пение, и сама же и ужаснулась собственному голосу. – Прости, это было ужасно. Клянусь, что петь больше не буду. – Я хорошенько промывала очищенный картофель под проточной водой. – Все, больше не могу, – я сдалась. – Ну как можно не реагировать на твои слезы?  – Обтерла сухим полотенцем руки. – Сердце кровью обливается. – Я вытянула ребенка из манежа и прижала к груди, и произошло настоящее чудо – малыш замолчал. – Надо признать, что ты мной манипулируешь. Идем, попробуем резать картошку одной рукой. Или в крайнем случае заброшу ее целиком, и сделаем суп-пюре. М-м-м? Чем не вариант? Хитрец. – Я стерла слезы с пухлых детских щек и расцеловала их.

Попытки порезать овощи одной рукой были провалены и я, повернувшись боком к плите, чтобы не попали брызги бульона на ребенка, принялась закидывать их целиком.

– Ай! – Отдернула руку, когда очередная кипящая капля попала на пальцы. В дверь постучали. – Иду! – крикнула себе за спину и, поторопившись, схватилась за раскаленную ручку кастрюли. – М-м-м… – На моих глазах моментально проступили слезы. – Иду, – повторила плаксиво, сунув пальцы под холодную воду.

– Все хорошо? – Адам торопливо вошел в кухню, не дождавшись, когда я открою входную дверь. – Что с рукой? Дай посмотрю.

– Ничего страшного. Обожглась, – я признала факт своей глупости. Ну кто хватается за металлические ручки голыми руками?

– Дай посмотрю, – настаивал оборотень.

Я отрицательно покрутила головой.

– Не глупи. – Адам перехватил мою руку и повернул ладонью.

Зачем он опять вмешивается? Этого мужчины и так стало слишком много в моей жизни. Мне иногда казалось, что он искал встречи со мной. Но это же полнейший бред! С чего бы человек… оборотень, что почти два года избегал моей компании и недвусмысленно кривился при каждой встрече, так резко изменился?

– Видишь, все нормально. – Я отдернула руку. – Да, малыш? – я спросила немного нервно у сына.

Тёма притих в моих руках.

– Нормально, – повторил Адам за мной. – Хорошо, – хмыкнул.

Вот теперь я узнавала прежнего старшего Лесмана.

– Я принес продукты. Сейчас… – Он вышел из кухни и вернулся с двумя полными пакетами. – Куда поставить?

Свободной рукой я указала на стол.

– У тебя кипит.

– Это суп, – пояснила я. В кипящем бульоне плавала огромная ставшая прозрачной луковица. – Артем не дает и минуты спокойной. Варю суп-пюре.

– Не так и плохо, – оборотень улыбнулся. – Нельзя так, пацан. Маме нужно отдыхать.

Тёма замер. В глазах ребенка читалось ничем не объяснимое обожание и восторг.

– Как ты это делаешь? – спросила я.

– Волчонок чувствует силу зверя. Тянется к подобному себе.

Неужели я сейчас скажу это?..

Я прочистила горло.

– Адам, ты сейчас очень занят? – спросила я, едва справляясь с волнением.

Как же трудно просто говорить с этим мужчиной.

– Нет, – ответил он не раздумывая.

– Могу я попросить тебя посидеть минут пятнадцать с Тёмой? А лучше полчаса, – добавила с извиняющейся улыбкой.

Оборотень молчаливо перевел взгляд на ребенка.

– Если ты откажешься, я пойму, – я затараторила.

– Без проблем.

– О! – я не сдержала радостный возглас. – Большое спасибо. Я постараюсь быстро тебя освободить.

– Я не спешу, – ответил Адам.

– Зря ты это сказал, – я нервно рассмеялась, осматривая погром на кухне. – Я ведь могу и воспользоваться этим. Шучу, – тут же поправилась. – Я на минутку, хочу смазать место ожога.

Идея принять помощь Адама оказалась не такой и замечательной. Нет, оборотень справлялся с обязанностями няньки ничем не хуже Мии. Хоть его действия и выглядели неуклюже и неуверенно, но Тёма был доволен. С ним играли, строили рожицы, носили от предмета к предмету, стоило только ему потянуться в нужную сторону. Но присутствие старшего Лесмана в доме в очередной раз напоминало об Эриле, и я вновь невольно сравнивала братьев.

– Ой, Тёма. Нельзя так.

Малыш хватал мужчину за отросшие волосы и безжалостно дергал. Любимое занятие сына привело к тому, что мы с Мией собирали волосы в тугой хвост и закрепляли их заколками на макушке, а тут свободный доступ и никакого ограничения.

Я помогла Адаму разжать детский кулачок.

– Не разрешай так делать.

– Мне не больно, – оборотень пояснил свое желание остаться без волос. – Если волчонку нравится… – Неопределенно пожал плечами.

Сын гордо восседал на руках и тянул крохотные ладошки к мужскому лицу.

– Мне потом может не понравиться, – рассмеялась я. – Он будет думать, что это игра, – пояснила и примолкла.

Эрил не любил, когда я оспаривала его решения, всегда старался настаивать на своем. Мне иногда казалось, что ему был важен сам факт оказаться тем, кто оставил последнее слово за собой, будь оно даже неверным.

– Об этом я не подумал, – спокойно ответил оборотень. – Посиди, пацан, минутку сам, – Адам опустил Тёму в манеж.

– Он сейчас…

Малыш набрал побольше воздуха в легкие и приготовился плакать, но не успел завести свою любимую пластинку: «Хочу на ручки». Адам достал из кармана джинсов шнурок и перехватил потуже волосы.

– Все. – Вновь взял ребенка на руки и улыбнулся ему. – Я быстро.

Я смотрела на мужчину с недоверием. Не узнавала его. Некрасиво уставилась, словно видела впервые. Спохватилась лишь с вопросом Адама, все ли у меня хорошо.

Вернувшись на кухню, изредка поглядывала сквозь дверной проем.

– Не переживай за сына, – услышала, когда подкралась и выглянула.

– Не переживаю, – выпалила я, смутившись.

– Я так и понял. Поэтому ты каждые три-четыре минуты заглядываешь в комнату?

– Дело не в этом.

– А в чем? – уточнил оборотень.

– Неважно, – ответила я тихо и вернулась к приготовлению супа.

Суп мне удалось спасти, на вкус получилось прекрасно, а вот вид не внушал аппетита. Кастрюлю наполняла неоднородная сероватая масса с крохотными оранжевыми кусочками моркови, но я так спешила переделать скопившиеся за день дела, что обратила на это внимание только за ужином.

– Я еще успею развесить белье? – спросила громко, убирая блендер и закрывая кастрюлю крышкой.

– Успеешь, – услышала за спиной.

– Ты меня напугал. – Я повернулась к Адаму. – Вы меня напугали, – улыбнулась довольному сыну и подняла взгляд на мужчину.

Он стоял непозволительно близко. И вновь прожигал своим нечитаемым внимательный взглядом, от которого волоски приподнимались на шее. Неловкость ситуации я ощущала каждой клеточкой тела, что горело, словно у меня поднялась температура.

– Я быстро, – мой голос осип.

– Не торопись, – ответил оборотень, но не сдвинулся с места.

Мне пришлось сделать шаг в сторону, красться вдоль кухонного гарнитура.

– Десять минут, – прошептала я и поспешила покинуть помещение.

Я гнала от себя мысли об Адаме и его непонятных для меня поступках. Но это было сделать проблематично – его голос было слышно даже в комнате, где стояла стиральная машинка. Оборотень беседовал с Тёмой. Я притаилась и прислушалась, в напряжении стискивая в руках влажные детские ползунки – не разобрала ни слова.

Зато бодрый женский возглас застал меня врасплох.

– Всем привет! – Миа громко объявила о своем появлении. – Как успехи?

Мужской и женский голоса смешались. Так странно слышать оживленную беседу с участием Адама. Я привыкла к тому, что этот мужчина общается куцыми скупыми фразами, словно слова для него на вес золота.

С возвращением подруги я почувствовала себя уверенней и покинула свое временное убежище.

– Оставайся на ужин, – услышала, когда вернулась в гостиную. – Лер, ты же не против, если Адам поужинает с нами?

– Я?.. – Я думала отказать, выдумав какую-нибудь причину. – Нет, конечно, – выдохнула дрогнувшим голосом.

Это же простой жест вежливости на оказанную услугу, и, отказав сейчас, я бы выглядела неблагодарной.

– Вот и отлично. Я быстро накрою на стол.

– Я тебе помогу, – поспешила я за подругой.

***

Эпизод на кухне с Адамом сразу же забылся, стоило нам сесть на стол.

– Не могу тут сидеть. – Подруга подскочила. – Давай поменяемся. – Она похлопала оборотня по плечу и указала на место рядом со мной. – Ну что ты сидишь? Оттуда мне не видно телевизор. – Миа взяла пульт. – Ты будешь смотреть женский сериал? – спросила она с насмешкой.

– Точно не буду. – Адам пересел.

– Вот я это и говорю. – Миа небрежно отмахнулась рукой и уставилась в экран.  – Тихо, пупс.  Тут такая драма. Он любит ее, но не может признаться. Боится, что она его не простит.

Я покосилась на подругу – никогда не видела, чтобы она смотрела подобные шоу.

– Ты смотришь сериалы? – не удержалась я и спросила.

– Ага, сегодня подсела. Вот уже второй сезон смотрю.

– На работе подсела? – утонила я.

– На работе, – ответила подруга, не поворачивая ко мне головы. – Ешь, не отвлекай.

Пока я кормила сына, мое внимание было сосредоточено на нем, и я даже забыла о мужчине, что сидел по правую руку от меня.

В отличие от Тёмы я не смогла проглотить ни ложки супа, крошила кусочек пшеничного хлеба, сосредоточившись на своих ощущениях и мыслях.

Неловкую тишину за столом нарушали банальные фразы, сказанные наигранными голосами актеров, и болтовня малыша.

– Лер, пупс доел?

– Да.

– Отлично. Я уложу его спать.

– Не нужно, я сама это сделаю. – Я суетно поднялась со стула, пытаясь опередить подругу.

– Еще чего. Я соскучилась по пупсу. Целый день его не видела.

Миа ловко расстегнула ремешки безопасности на стульчике для кормления и не менее ловко подхватила ребенка, прижав к груди.

– Миа, – прошептала я умоляюще.

– Целуй. – Она повернулась так, чтобы мне было удобно поцеловать малыша в щеку. – И другую. – Я покорно выполняла сказанное. – Отлично, а теперь мы уходим.

– Миа! – я не сдержала выкрик.

– Спокойной ночи, – ответила подруга.

Что же она делает? Миа прекрасно знает, в какое неудобное положение ставит меня сейчас. Находиться наедине с Адамом для меня настоящее испытание. Он – взглянула на мужчину, – он лишает меня выдержки, спокойствия, уверенности.

– Спокойной ночи, – ответила я запоздало.

Я села за стол, но заняла место Мии.

– Почему ты не ешь? – Адам помог переставить тарелку и протянул приборы.

– Не голодна. Пока готовила, напробовалась. То там кусочек съела, то здесь.

Оборотень улыбался, и в его улыбке я увидела снисхождение. Действительно, кого я пытаюсь обмануть? Существо, что с легкостью чувствует чужую ложь?

– Что-то не хочется, – добавила.

– Зря. Вкусно.

– Спасибо.

Я избегала взгляда мужчины. Мои руки жили своей жизнью, педантично ровняли солонку и перечницу, потом поменяли их местами и вновь поправляли.

Меня посетило дежавю, я вернулась в прошлое, в тот вечер, когда на работе познакомилась с Эрилом. Красивый молодой мужчина сел за мой столик. Напряженный, сосредоточенный на экране телефона. И я помню в малейших деталях первый миг, когда наши взгляды встретились – наверное, именно его люди называют любовью с первого взгляда. Я подошла принять заказ. Меня обдало жаром, пальцы покалывало, в груди приятно пекло от волнения, и я не находила себе места.

«Боже!» – я вскинула голову.

Оборотень наблюдал за мной.

Мои мысли посетила невероятная догадка.

– Добавки? – спросила я непослушным языком.

Адам… он привлекал меня! Несмотря на его пугающие выходки… Я залилась краской, от одной мысли, что мужчина поймет, о чем я думаю.

Так нельзя!

Он брат моего супруга. Погибшего супруга!

Я ужасна.

Такое неприлично признавать даже в мыслях!

Я едва сдерживала себя от побега. Старалась придумать причину, по которой Адаму следовало уйти. Любую, но в голове, как назло, была паническая пустота.

– Не откажусь.

Его голос вибрировал. По моему телу пробежала мелкая-мелкая дрожь.

Мне пришлось встать и обойти стол. Я взяла тарелку и пошла на кухню.

Простые шаги давались мне с трудом.

Все рядом с Адамом становилось сложным. В какой-то момент я забывала, как дышать, и, вспоминая об этом, делала жадный вдох, обжигающий мои легкие.

– Достаточно, – услышала у самого уха.

С моих губ сорвался стон испуга и отчаяния.

Вдоль позвоночника пробежал электрический разряд.

Зачем он это делает?

Хочет в очередной раз посмеяться надо мной?

Я повернулась. Нас с Адамом разделяла тарелка супа, и мне это показалось таким смешных, что я неуместно хихикнула.

– Зачем ты это делаешь? – спросила. Я шла на мужчину, вынуждая его отступать.

– Хочу есть. – Он взял тарелку из моих рук. – Ты же сама предложила добавки.

Все же насмехается…

– Приятного аппетита, – произнесла я грубо.

Оборотень вернулся на прежнее место, почему-то взглянул на лестницу, ведущую на второй этаж, и хмыкнул.

– Не буду, – сказал он в голос.

– Что ты не будешь? – спросила я.

– Миа попросила не сбегать и помочь тебе убрать со стола.

– О-о-о. Я справлюсь сама, мне не нужна помощь. Тут три тарелки и… ты и так уже мне помог. Большое спасибо.

– Ты меня боишься, я знаю, – сказал Адам тихо.

– Я не понимаю тебя, – призналась я честно. – И поэтому боюсь.

Мужчина встал из-за стола рывком и за два шага оказался рядом со мной.

– Я исправлю это.

Я отрицательно закрутила головой.

– Не нужно.

– Почему?

– Это неуместно.

Я отступала. Адам загонял меня в угол.

– Хватит! – попросила я осипшим голосом и выставила руку.

Но оборотень приблизился, и моя ладонь уперлась в мужскую грудь.

– Чувствуешь? – спросил он.

Я закрыла глаза и малодушно соврала:

– Нет. Я ничего не чувствую.

Мужчина перехватил моя запястье и переместил ладонь выше. Теперь я касалась горячей кожи на крепкой шее.

– А теперь?

– Ты… – Я попыталась отдернуть руку. – Ты теплый. – Я облизала губы. – Отпусти руку.

Пальцы жгло, а сердце переполняла нежность. Яркая-яркая, от которой в уголках глаз проступали слезы.

– Валерия, открой глаза.

– Нет. Уходи, – произнесла я одними губами.

– Открой, – повторил Адам, и я не смогла противиться просьбе. Его взгляд темных глаз гипнотизировал. – Я хочу разделить с тобой жизнь, – произнес он твердо. – Исправить все.

– Ты говоришь глупости.

Мой голос дрожал, как и тело.

– Я говорю правду. – Оборотень не отпускал мою руку. Его большой палец гладил тыльную сторону моей ладони.

– Тебе пора, Адам.

Он склонился к лицу.

Что он намеревается сделать?!

Мужчина шумно потянул воздух. Я услышала утробное рычание в его груди.

– Хватит! Ухо… ди… – Мной овладевало наваждение, оно нашептывало, что не нужно сопротивляться, лучше поддаться желанию. – Уходи!

Вокруг оборотня проступила дымка обращения, демонстрируя облик зверя.

– Мне страшно, – произнесла я, глядя в светящиеся сверхъестественными желтоватыми бликами глаза мужчины.

– Прости. – Адам отпустил мою ладонь, отошел к столу. – Спокойно ночи, Валерия, – произнес он скороговоркой и покинул дом.