Глава 26

Валерия

***

Меня всюду окружало тепло. Расслабляющее. Родное. Такое чувство возникает, когда я обнимаю сына.

Но в этот раз в объятиях была я. Мужские руки окутывали меня. Горячие. Как и дыхание, что гладило лицо.

«Вот бы никуда не торопиться и не вставать», – подумала я, приоткрывая глаза.

Мне было так хорошо, что я забыла, где нахожусь. Забыла о фальшивом семействе Лотковых и празднестве дня рождения их дочери. Обо всем.

Чуть приподнявшись, я взглянула на спящего сына.

Объятия Адама не мучили меня, наоборот, я хотела прижаться плотнее. Но не делала этого. Все же стыд не давал полностью расслабиться.

Если я дам оборотню шанс? Что же скажут в стае? Что подумают мои родители?

«Если», – я улыбнулась сама себе. Теперь Адам точно не отступит. Не сдастся, чтобы я ни говорила. Вчера своим молчанием я дала согласие.

– О чем думаешь? – прозвучал тихий мужской голос над ухом.

– О… нас, – ответила я.

– О нас. – Адам улыбался. – Хорошо звучит. О нас… – Его улыбка стала довольней.

– Наверное, – произнесла я с сомнением. Я боялась мечтать и загадывать.

– Не «наверное», а точно, – поправил меня оборотень, целуя лицо. Нежно, легко, с ленцой. Но за этими поцелуями скрывалась страсть. Как и за в мгновение ставшим тяжелым дыханием.

– Адам, – я невнятно возмутилась.

Но зачем? Сколько можно прятаться и отрицать? Сейчас нас никто не видит. Никто не будет порицать и осуждать.

И разве я не заслужила немного счастья?

Горячие ладони скользнули под топ и разогнали неприятные мысли. Одно движение пальцев вдоль позвоночника – и в голове гудящая пустота.

– Лер-р-р, – прозвучало урчанием. – Прекрати накручивать себя, – прошептал Адам и коснулся моих губ своими. – Не могло быть по-другому, только так. Ты – моя. – Очередное прикосновение.

И этот поцелуй отличался от других – легких, невинных, нежных, что были раньше. Он стал жадным, наполненным страстью. Такой, когда смешиваются два дыхания воедино, и ты не думаешь ни о чем, а только наслаждаешься партнером, наслаждаешься любимым.

Любимым!

Я отпрянула от мужчины, словно пораженная молнией. Когда это произошло? Я всматривалась в темные глаза оборотня. Когда я полюбила старшего Лесмана?!

И эта была совсем другая любовь. Не та влюбленность, что путаешь с настоящим трепетным чувством. Нет. Все по-другому. От этой любви в груди становится тепло-тепло, словно случилось что-то очень хорошее.

– Лера? – Адам с непониманием смотрел на меня, а я упиралась ладонями ему в грудь, удерживая, и пыталась смириться со своими чувствами. – Что-то случилось? Что тобой происходит? Ты растеряна, – он описывал мое состояние. – Я чувствую нежность, желание… – начал он перечислять, читая меня, словно раскрытую книгу. И я прервала его, склонившись и целуя. Не лучший способ заставить замолчать оборотня, но очень действенный. Адам забыл и думать о расспросах, он сбросил меня и прижал к матрасу горячим телом.

Каждая клеточка моего тела помнила, как было хорошо с оборотнем в ту единственную ночь, что изменила мою жизнь. Как же давно это было. И эти воспоминания распаляли. Дразнили. Щекотали. Даже легкое касание мужских рук отдавалась в моем теле дрожью и сладкой-сладкой истомой.

Сила оборотня, жар, наше желание на грани с жаждой – все пьянило не хуже крепкого алкоголя.

– Ма, – детский голос прорвался сквозь наше с Адамом шумное дыхание и тихие стоны. – Ма, – повторилось агуканье.

Оборотень оторвался от меня.

– Боже мой, мы совсем забыли о Тёме, – хохоча и заливаясь краской стыда, я смотрела в растерянное мужское лицо. – Так напугали, что он заговорил раньше времени. – Зажала ладошкой рот, но все равно фыркала от смеха. – Мы забылись, – подытожила и заерзала в попытке встать.

– Забылись, – подтвердил Адам. – Лер… – Он сковал меня, совершенно лишая возможности пошевелиться. – Совсем скоро мы продолжим. – Покусывал мои губы. – Не думай убегать или делать вид, что мы друг другу чужие. Я больше в это не поверю, – предупредил серьезно.

– Но…

– Никаких «но», Лер. – Оборотень перекатился на спину. – Вы моя семья. Этим все сказано.

– Серьезное заявление для раннего утра. – Я стыдливо поправила лямки топа, пригладила волосы и даже несколько раз выдохнула, будто должна подойти не к своему маленькому несмышленому сыну, а встретиться с родителями.

– Ты не представляешь насколько.

Адам опередил меня. Одним пружинистым движением поднялся с постели, пока я суетно путалась в одеяле, подхватил малыша на руки и заговорил с ним.

– Выспался? – спросил и чуть подбросил Тёму. – О, да кто-то трудился всю ночь. Пойдем разберемся. Такая тяжесть в штанах, как бы не сползли.

– А… – Я продолжила нелепо барахтаться в кровати. – Адам, я сама поменяю подгузник.

Меня игнорировали.

Пф-ф-ф, ну и пусть. Раз так хочется разобраться с утренним детским безобразием, я не буду препятствовать.

Я забросила попытки покинуть кровать, плюхнулась обратно, раскинув руки, и с блаженной улыбкой на губах, слушала мужское воркование.

– Ох, ну ты и вонючка.

«Да-да!» – мысленно согласилась я и не пошевелилась.

Захотел помочь – помогай.

Я едва не протянула довольно: «М-м-м», – но вовремя спохватилась, засмотревшись на мужскую спину. Вот кому дана вся грация мира. Оборотень даже подгузник менял так, что я не могла отвести взгляд. А я с легкостью ломаю пальцы, отвесив пощечину.

– А что будет дальше? – озвучила я вопрос.

Я не смогу так быстро привыкнуть к старшему Лесману в нашей с Тёмой жизни в статусе не просто друга. Да, я понимаю, что, наверное, не смогу без оборотня. Настолько я привыкла к его присутствию. Но мы вернемся… и как мы объясним? Даже трудно представить, как наши отношения будут выглядеть со стороны. Едва я простилась с супругом – и тут же сошлась с его старшим братом. Ужасно!

– Дальше? – переспросил Адам. – Мы посетим праздник Лотковых и постараемся этим же вечером улететь домой.

– Я не об этом, – я робко прервала оборотня.

Он не раздумывая ответил:

– Вы переедете ко мне. – Поправил на волчонке кофточку и штанишки. – Но мой дом недостаточно безопасен. Обычно пары с потомством живут в центре поселения, – рассуждал. – Я постараюсь что-то придумать, – пообещал он мне.

Одним вопросом я все усложнила!

– Мы это обсудим, – ответила я. К такому быстрому повороту событий, признаться, я была не готова.

Адам взглянул на меня насмешливо.

– Уже обсудили, – произнес он, укладывая Тёму рядом со мной.

Вот и поговорили. Коротко и ясно.

Мне боязливо вновь вручать свою судьбу в руки мужчины, но и одновременно приятно знать, что о тебе теперь по-настоящему позаботятся, а не будут играть в семью. Я с первого дня знакомства с братьями считала их абсолютными противоположностями, только тогда я ошиблась, наделив Адама всеми отрицательными качествами.

Я была так слепа…

– Привет, сладенький, – потянулась я к сыну.

Вместо спора с Адамом я приготовилась нацеловывать пухлые щечки, крохотный носик, ручки, лобик волчонка. Да все, до чего смогу дотянуться. Как же приятно просыпаться не от детского требовательного плача, а вот так нежиться, словно мне никуда не нужно торопиться.

Я сюсюкалась с сыном, дожидаясь своей очереди в ванную комнату, щурясь в лучах теплого утреннего солнца. Меня заполняло хорошее настроение, и я готова была им делиться со всеми. Казалось, я светилась – так мне было легко и радостно.

Не омрачила мое настроение и неразговорчивость хозяйки дома. Полина извинилась за отсутствие супруга и с кислым лицом пригласила нас завтракать.

Пусть так. А мне хорошо. Проблемы Лотковых не должны меня волновать. Тем более Полина совершенно не задумывалась обо мне и, скорее всего, ни о ком, кроме себя.

К трем часам дня счастливая чета Лотковых вновь воссоединилась и, как ни в чем не бывало, улыбалась и приветствовала гостей. Детский день рождения был устроен на берегу моря под тремя белоснежными шатрами, что позволяло больше не сталкиваться с Полиной и Сергеем за одним столом и приятно провести время. Здесь было все для детей и взрослых. Батут, непрекращающееся шоу мыльных пузырей, детский бар со сладостями, водами и соками, аниматоры, что призваны развлекать детей и следить за их безопасностью, если вдруг взрослые решат отдохнуть сами. Гамаки, лежаки, лежанки с десятками мягких подушек – настоящий рай для любой мамочки, вымотанной своим чадом.

Многие поспешили сдать детей на попечение нанятых сотрудников, другие оказались дальновидней и пригласили с собой нянь, и только редкие родители носились вместе со своими чадами по песку и плескались в прохладной соленой воде.

– Я не хочу в шатер. – Я взглянула в сторону хозяев праздника. Красивые, веселые, казалось, они искренне принимали поздравления и подарки, целовали дочь и были так счастливы. – Можно мы останемся здесь? – Я с тоской смотрела на квадратную лежанку, больше похожую на добротную двуспальную кровать.

– Можно, но после того как поздравим именинницу и ее родителей, – сказал Адам тихо.

– М-м-м, – я капризно протянула, еще раз взглянув на Лотковых. Оказалось, я умею капризничать и при этом не испытывать чувства вины. Вот что со мной делает забота оборотня.

– Десять минут. – Рука мужчины легла на поясницу и мягко, но настойчиво развернула к центральному столу именинницы и ее родителей. – Вручим подарки, скажем пару стандартных фраз, съедим что-нибудь и сможем вернуться сюда.

О подарке Адам заботился лично, я лишь видела огромную коробку, упакованную в яркую розовую бумагу, и вторую, маленькую коробочку, похожую на ту, в которых дарят украшения.

– Пять минут, – принялась я торговаться.

Мы шли по деревянному настилу, а мне хотелось сбросить туфли и ступить на песок. Чтобы он щекотал и согревал ступни, а после зайти в прохладную воду и вместе с сыном лепить песочные пирожки, да я даже попробовать их готова.

– Семь. Ни тебе ни мне, – рассмеялся оборотень.

За время этой поездки Адам удивился меня, наверное, в тысячный раз. Ему не нравилась его роль, но он старательно ее исполнял.

– Друзья, – начал он, – мы вас поздравляем с первым серьезным праздником дочери. Подарки от нашей семьи уже на месте. – Мы оставили коробки на специальном столе. – Пусть Вероника растет такой же красавицей, как ее мама, и имеет твою деловую хватку, Сергей. Поздравляю. – Он дружески потрепал Лоткова за плечо.

– То, что у Ники моя хватка, я и не сомневаюсь. – В ответ Лотков с жаром пожал руку Адаму. – Надеюсь, мы с вами встретимся и через год? – уточнил он, перемещаясь ко мне и легко, дружески, но все же обнимая.

– Поздравляю, – я ответила сквозь зубы. – Пусть малышка будет счастлива и здорова.

– Спасибо, Валерия. Спасибо. – От мужчины пахло алкоголем. – О! – воскликнул Сергей. – А как вы смотрите на то, чтобы провести новогодние праздники вместе? Эрил?

– Отличная идея, – не раздумывая, согласился оборотень.

Мне захотелось хорошенько ущипнуть его. Зачем он обещает то, что я не смогу и не хочу выполнить?

– Но… – Мои губы искривились в вымученной улыбке, тщательно маскируемой под восторг. – У нас были планы, лю-би-мый.

– Что ты на это скажешь, Полин? – не унимался Сергей.

– Я только за. Это прекрасная идея, Сереж.

– Вот и договорились, – подытожил Лотков.

Как договорились? От радостной четы я перевела встревоженный взгляд на Адама. Они все сошли с ума? Полина, что недвусмысленно намекала на связь с моим супругом и у меня же интересовалась его настроением. Адам, что едва не перекинулся в волка при первом к нему обращении по имени его младшего брата.

– Полина, – старший Лесман обратился к Лотковой, – отличный праздник.

А не заигрался ли он? К чему эти лишние любезности и… объятия?

Полина не постеснялась ни меня ни собственного супруга и приобняла оборотня, привстав на носочки и прижавшись к щеке в светском поцелуе. Вот это изворотливость. Ее даже не остановил Тёма. Да что она себе позволяет?

Я полыхала от злости.

Никакие больше уговоры Платова не подействуют на меня и не заставят еще раз встретиться с Лотковыми, решила я для себя.

– Валерия.

Я удостоилась короткого благодарственного кивка Полины.

– Полина, – ответила я в тон. – Семь минут прошло, – прошептала я, прикрывшись ладошкой.

– Присаживайтесь за ваш столик, – пригласил нас Сергей.

О, нет! Больше ни минуты рядом с вами.

– Спасибо, – поблагодарила я, но направилась в противоположном от шатра направлении. Мне бы не только идти гордой походкой, но и забрать сына из рук Лесмана, чтобы вертлявый волчонок не мешал, наслаждаться прекрасной компанией. И если Адам и дальше хочет болтать с Лотковыми, то это его право, а я воспользуюсь своим. Отдохну.

– Это приятно, – довольный голос оборотня настиг меня, когда я успела снять туфли и наконец коснуться босыми ступнями белоснежного песка.

– Что именно? Объятия Полины? Или предвкушение от запланированной новогодней встречи? – уточнила я не без издевки.

Я не дожидалась ответа и направилась к воде. Адам шел рядом, и не знаю, кто улыбался шире: Тёма, устремивший взгляд на синюю гладь, или старший Лесман, развеселившийся по неизвестной мне причине.

– Ревность мне приятна, Валерия. Ревность, – произнес он.

До меня не сразу дошёл смысл слов, и реакция вышла эмоциональной и запоздалой, что позабавило мужчину ещё больше.

– Ревность?! – спросила я. – Если ты думаешь, что я тебя ревную, ты крупно ошибаешься, волк! – фыркнула я зло и обиженно, что и мне стало очевидно: да, я ревную.

– Значит, волк? – уточнил он. Говорил громко, совершенно не стесняясь, что нас услышат, а я шептала и осматривалась.

– Я не ревную, – прошипела я. – Это глупо.

– Держи. – Он усадил сына мне на руки и принялся закатывать штанины. – Вот это меня и удивило, Валерия, что такая умная девушка, как ты, опустилась до такого низменного чувства. – Снял обувь и носки. – Идем, малец, помочим ножки, дадим твоей маме отдохнуть и… остыть, – добавил, когда отошел на пару шагов.

Отдыхать мне совсем не хотелось. Да я и не устала вовсе. Как можно устать, когда сам практически ничего не делаешь?.. Все мои действия опережал несносный оборотень, что взялся довести своей опекой до исступления.

Я присела на лежанку, закапывалась ступнями в песок и посматривала в сторону моря. Адам зашел по щиколотку в воду, стянув перед этим с волчонка штанишки, медленно его опускал, а когда крохотные ножки касались воды, подбрасывал вверх. Счастью Тёмы не было предела, он хохотал звонко и заливисто, привлекая внимание всех, кто был у воды. Даже вон тех мамочек или нянечек, что совсем позабыли про своих детей и глазели на оборотня с волчонком в руках. Как можно быть такими беспечными? За что им вообще платят деньги, если они смотрят на всех, кроме своих подопечных!

Ужас!

Я забралась на лежанку с ногами и словно чужими глазами увидела всю полноту картины – я по-настоящему ревную. Так сильно, что ладони и подушечки пальцев жутко покалывает. И этот неприятный зуд распространяется по всему телу, нервируя и раздражая еще больше.

Наш маленький мирок в поселке оборотней не предполагал наличие других женщин, так активно глазеющих на старшего Лесмана. Его внимание всегда было моим. А здесь… В груди поднималась возмущение. Такое ощущение, что все забыли про элементарные правила приличия в обществе.

Интересно, а если я присоединюсь к резвящейся компании, все так же будут глазеть или наконец-то займутся чем-то полезным?

Я оставила сумочку и туфли на лежанке и бодрым шагом направилась к моим мужчинам.

– Я уж думал, ты никогда к нам не придешь. – За детским визгом и всплесками воды Адам заметил мое приближение. – Так и не намочишь ножки в море, – все это он говорил с лукавой улыбкой на губах. Понимал. Читал меня, как открытую книгу.

Я склонилась, наполнила ладони прохладной водой и, не раздумывая, окатила нахального оборотня.

– Эй, – он наигранно возмутился. – А если бы попала на сына? – Адам повернулся ко мне боком.

– Ты бы не позволил этого сделать, – ответила я уверенно и обрызгала еще раз.

– Лер-р-ра, ты пользуешься моментом.

– Пользуюсь, – призналась я и поднырнула холодными руками под мужскую рубашку, оставляя на спине мокрые следы.

Оборотень рыкнул, вывернулся, и в мгновение ока я оказалась в объятиях с ребенком на руках.

– Ну что, теперь поиграем? – спросил Адам, плотнее притягивая меня спиной к своей груди.

Его ладони были горячие и настойчивые.

– На нас же смотрят, – заворчала я, в сотый раз заливаясь краской смущения.

– Ты же хотела этого. – Оборотень склонился к моему лицу и потерся колючей щетиной о щеку. – В полночь у нас самолет, – сказал он. – Не хочу оставаться на еще одну ночь в доме Лотковых.

– И я, – ответила я с довольной улыбкой на губах. – А нам правда придется встречать с ними и Новый год? – уточнила я с сомнением.

– Мы всегда сможем сослаться на неотложные дела или состояние здоровья. – Оборотень не выпускал нас с Тёмой из объятий. – Отказать сразу было бы грубо, – пояснил он.