Глава 19. Платон
— Заглохни! — повторяю в третий раз, кулаком стукнув по столу. Так, что хрустальная крышка на старинном графине задрожала.
Мать, всхлипнув, отрывисто вздыхает.
Бесит… Как же бесит ее истерика! Я сыт по горло ее припадками и концертами. Всю кровь у меня выпила за эти семь лет. Периоды затишья, когда она месяцами тусовалась в клинике, были лучшими за эти годы.
— Я сегодня едва не потерял дочь, — рычу, ногтями скребя по столешнице. — Мне и так нелегко сдерживать пробудившегося внутри дьявола, поэтому настоятельно рекомендую не раздражать меня своими соплями! Уяснила?!
— Я не хочу в психушку, Платоша… Я же нормальна-а-ая…
— Да неужели?! — Разворачиваюсь, хватаю ее за локоть и тащу в ванную, где вдоль стены стоят рулонами скатанные ковровые дорожки. — Это нормально?! — Дергаю ее с места и веду на кухню, где все шкафы заставлены цветочными горшками. Только вместо растений из грунта торчат ложки и вилки. — А это?! Может, тебе показать бассейн, в котором плавают книги из коллекционных изданий?!
— Платош, это не я! — спорит она, выпучив глазища. — Клянусь, меня подставили! Кто-то не хочет, чтобы мы жили дружно…
— Хватит! — рявкаю, заставив ее заткнуться. — Завтра ты уезжаешь. Все решено!
— Ты не можешь быть так жесток ко мне! Я же твоя мать! Я, в конце концов, хочу познакомиться с дочкой…
— Правда? — оскаляюсь, пытаясь отыскать в ее лице хоть каплю искренности. — Загвоздка в том, что она не хочет с тобой знакомиться. Мама.
— Платон Мирославович, — вмешивается сиделка, — прекратите. — Помогает матери сесть за стол и подает ей стакан воды. — Криками и ссорами вы навлечете осложнения. — Отводит меня в сторону и, косясь на свою сумасшедшую подопечную, вполголоса добавляет: — С ней нельзя разговаривать, как с обычным человеком. Вы же знаете, у нее провалы в памяти. Она не помнит периоды обострения.
— Тогда следите за ней тщательнее, чтобы я не натыкался на каждом шагу в доме на следы этих периодов обострения, — излагаю свой накипевший приказ и шагаю на выход. — Соберите ее вещи. Завтра ее перевозят.
Я снисходителен к подчиненным. Понимаю, что человек не должен убиваться на работе, как на каторге. Но, черт подери, когда садятся на шею, целыми днями мусоля сплетни за чаем и перекуром, любому терпению придет конец! Я щедр на премии, но могу и вздрючить. Особенно если попадут под горячую руку. Как сейчас.
Сев за руль, проверяю мобильник. От парней ничего. Должны проинформировать меня, когда Рита сядет на рейс, но пока молчат.
Ладно, подожду еще.
Завожу машину и мчу обратно в офис. Там сейчас такая жопа, что у Иры голова кругом. Нельзя вешать на девчонку все проблемы. Мои траблы — только мои. Она не обязана все разруливать в одиночку.
В офисе кипит работа. Шелест бумаг, телефонные звонки, голоса, беготня. Сразу видно — народ трудится, а не дурака валяет.
— Платон, прокурор уже здесь, — тихонько докладывает мне Ира, указывая на дверь зала совещаний. — Как ты договорился, чтобы он так быстро приехал?
— Позже поделюсь секретом. — Обвожу ее взглядом. Новый костюм сидит отлично. И прическа шикарная. Поправляю брошку на ее пиджачке и ободряюще улыбаюсь: — Не волнуйся, все будет хорошо. — Заметив на столе факс от Разумовского, сминаю его и швыряю в корзину. Пусть хоть треснет от запугиваний. Мы ко всему готовы. — Идем.
Впускаю Иру в кабинет и приветствую прокурора рукопожатием.
— Я, честно говоря, до сих пор не понимаю причину вашей спешки, Платон Мирославович, — признается он. — Не будь я вашим должником в прошлом…
— Но вы должник, — напоминаю я и слежу за тем, как Ира садится в директорское кресло. Ей бы уверенности побольше, твердости. — Ирина Владимировна в управлении новичок. Поэтому я вызвался ей помочь, но когда мы разгребали отчеты прошлых лет, наткнулись на возмутительные махинации. — Подсовываю ему кипу бумаг и, кулаками упершись в стол, подаюсь вперед. — Жульничество в особо крупных размерах. И фактически во всех сделках фигурирует имя одного и того же менеджера. Сами посмотрите.
Стук в дверь напрягает Иру. А стоит нам услышать голос явившейся Мадлен, как моя сестра в струну вытягивается.
Эта дамочка, крови которой я жажду с той секунды, как узнал о похищении Саши, усмехается уголком губ, входя в кабинет в сопровождении адвоката и двух амбалов. Я выпрямляюсь, повернувшись к ней и стеной отгородив ее от Иры.
— Это что за беспредел? — выговариваю жестко, а зубы так и скрипят от желания переломить тонкую шею этой шлюхи. — По какому праву вы вламываетесь в кабинет?
— Мальчики! — Она взмахивает ручкой. — Подождите за дверью. А вы, Платон Мирославович, выбирайте выражения. — Бросает взгляд на прокурора, но явно не узнает, что это за тип, берет у своего адвоката подписанный мной договор и швыряет его на стол. — Ведь это вы вломились в чужой кабинет, а не я…
Прокурор растерянно смотрит то на меня, то на Иру, медленно поднимается со своего места, поправляет пиджак и, откашлявшись, спрашивает:
— Что здесь происходит?
Я делаю шаг в сторону, тем самым позволив сестре вступить в свои права управления компанией. Стукнув ручкой по столу, она удивительно спокойно отвечает:
— Это Мадлен. Тот самый менеджер, чьи махинации были обнаружены нами в ходе изучения отчетов за последние два года.
— Чего? — нервно хохочет та. — Ты вообще кто такая?! Секретарша на побегушках?! Первой вылетишь отсюда! — Смотрит на затюканного адвоката в огромных очках и кивает ему.
Тот платком вытирает плешь.
— Согласно имеющимся у моего клиента документам, эта компания принадлежит Разумовскому Ал…
— Каким документам? — Ира чуть вздергивает бровь. — С поддельной подписью Платона Мирославовича? — улыбается уголком губ. — К вашему сведению, он вообще не сотрудник компании. Просто обучает меня ведению дел. Брат же.
— Б… Брат?! — заикается Мадлен, едва не выронив жвачку из раскрывшейся пасти. — В смысле?!
Прокурор листает договор и хмыкает:
— Интересно…
— Что тебе интересно?! — срывается Мадлен. — Ты вообще кто такой?!
— Да так, всего лишь старший помощник главного прокурора. — Убирает документы в свой кейс. — Я это возьму. Хорошо, что вы уже обзавелись адвокатом, гражданочка. Он вам скоро очень понадобится.
— Ну все, я пошел! — Адвокат разворачивается и смывается с глаз.
— Да что здесь происходит?! — возмущается Мадлен. — Что за цирк вы устроили?! Это Ира — секретарша Платона Богатырева! Любой в офисе это подтвердит!
— Давайте проверим, — предлагаю я, наслаждаясь нервозностью этой суки. — Вызовите сюда любого работника. Да хоть всех. Посмотрим, что они скажут.
— А давайте! — соглашается она. — Главного бухгалтера — Милену Каллистратовну. Она точно всех вас на чистую воду выведет.
Ира нажимает кнопку абонентской станции и просит главбуха срочно подойти в кабинет. Та, уже готовая туфли мне целовать, лишь бы прокурору ее не сдал, прилетает буквально через полминуты.
— Здравствуйте! Вызывали?
— Милена Каллистратовна, — посмеивается Ира, — у нас тут настолько нелепая ситуация. Наша Мадлен заявляет, что мой брат является…
— Являлся, — поправляет та.
— Пусть будет являлся гендиректором нашей фирмы. Представляете?
Главбухша усмехается и, положив руку на грудь, клятвенно отвечает:
— Да что за чепуха?! Я сама лично курирую все документы и ни разу его имени нигде не встречала. Его даже в штате нет. А вот до печати моей кто-то добрался. Сегодня утром кабинет открываю, а сейф вскрыт. Я проверила: все на месте. Только печать лежит не там, где обычно оставляю. Вы простите меня, Ирина Владимировна. Сэкономила я на оплате видеонаблюдения, теперь и не узнаем, кто печать тронул и на какой документ поставил.
— Кажется, уже разобрались, — произносит прокурор. — Ирина Владимировна, охрану вызовите. Пусть придержат госпожу Мадлен до приезда полиции. — Набирает номер на мобильнике и подносит его к уху. — Теплого местечка захотелось, дамочка? Я вас даже собственным офисом обеспечу. Только площадью два на два.
— Ах ты сволочь! — кидается на меня Мадлен, замахнувшись.
Хватаю ее за руку, заламываю за спину и цежу в ее поганое разукрашенное лицо:
— Благодари Риту. Если бы не она, я бы тебя уже в лесу похоронил, тварь.
Отталкиваю ее прямо в руки вошедшего в кабинет охранника. Звякнув наручниками, он защелкивает их на ее запястьях и вытаскивает эту брыкающуюся стерву в коридор.
— Вы у меня еще заплатите! Слышите?! За все заплатите!
Созвонившись с полицией, прокурор сгребает сфабрикованные нами бумаги в охапку:
— Это я тоже прихвачу. Судье будет очень интересно.
— Если что, я готова дать показания, — подлизывается к нему главбухша, получает одобрительный кивок и дожидается, пока он выйдет. Едва ли не в ноги мне падает, когда дверь закрывается за его спиной. — Платон Мирославович, мне вовек не отплатить вам за доброту!
— Круто подпись бывшего гендиректора подделали, Милена Каллистратовна. Если хоть раз нарисуете подпись Ирины Владимировны, я вас в порошок сотру.
— Поняла, — виновато пищит она.
— Свободны, — киваю на дверь.
Ира облегченно выдыхает, откинувшись на спинку кресла. Опираюсь об угол стола и спрашиваю:
— Страшно было?
— Еще бы!
— Все позади. Эту мразь теперь надолго за решетку упрячут, а главбухша горой за тебя стоять будет.
— Разумовский не простит Мадлен такого промаха, — с тревогой бормочет Ира. — Он ее уничтожит.
— Она получит то, что заслужила. — Достаю из кармана зазвонивший телефон и вижу высветившийся на экране номер Риты. — Погоди минуту, мне надо ответить. — Отхожу в сторону, поднося мобильник к уху. — Посадка закончилась? Вы в порядке?
До моего слуха доносится тяжелое, прерывистое дыхание и всхлип.
— Платон, — тихо-тихо и разбито, — Саша попала под машину…
Стена перед глазами рябить начинает. Кажется, пол под ногами в зыбучий песок превращается.
— Где? — выдавливаю с дурацкой надеждой, что Рита сошла с ума и бредит. — Где, мать твою, в воздухе она могла попасть под машину?!
— Платон, не кричи, — умоляет она. — Ты просил держать ее, я помню. Но вот такая я, непутевая!
Ребром ладони потерев лоб, спрашиваю:
— Насколько все плохо?
— Мы в первой городской, приезжай.
Ничего не объясняя заволновавшейся Ире, выскакиваю из кабинета и, толкнув закованную в наручники Мадлен, спешу в больницу. Если с моей дочерью что-нибудь случится, я эту тварь даже за решеткой достану.
Понимаю, что в таком возбужденном состоянии за руль нельзя, но такси ждать некогда. Бог милует, и никого на пешеходных не сбиваю. За семь минут долетаю до первой городской и сразу у парадных дверей вмазываю кулаком в челюсть долбонавту, который должен был посадить Риту и нашу дочь на самолет!
— Ты!!! — Хватаю его за грудки. — Я тебя бродячим псам скормлю!!!
— Платон Мирославович, — бубнит он разбитыми губами, — я даже не заметил, как она мимо меня прошмыгнула… Маргарита Андреевна не даст соврать, что все произошло за долю секунды…
— Платон, что ты творишь?! — Из здания выбегает напуганная и заплаканная Рита. Дергает меня за руки, заставляя переключиться на нее. — С Сашей все в порядке. Небольшой ушиб плеча.
Мотнув головой, концентрируюсь на ее словах.
— Ушиб плеча? — уточняю.
— Ну да. Даже сотрясения нет. Врачи говорят, она легко отделалась.
Под глазами размазанная тушь и мешки от рыданий. А на блузке свежая кровь.
— Ушиб, говоришь? — цежу, ткнув пальцем в это пятно.
— Это не ее кровь, — опустив лицо, бормочет Рита. — Саша выскочила навстречу Яру. Он успел оттолкнуть ее, а сам угодил под колеса.
— Чего?! Какого хрена твой любовничек там делал?!
— Почему ты кричишь?! — возмущается она. — Он сейчас на тяжелой операции, потому что спас твою дочь! А тебя волнует, что он делал в аэропорту?! Примчался трахнуть меня напоследок в туалете! — Заметив на себе взгляды стоящих неподалеку людей, Рита краснеет и выдыхает. — В его руке был паспорт и билет на самолет, — уже тише. — Он тоже собирался улетать. Это была нелепая случайность, Платон. — Ее подбородок дрожит, в глазах опять влага.
Отталкиваю парня и притягиваю всхлипывающую Риту к себе. Губами касаюсь ее лба.
— Извини. Я просто в ярости. Просил же держать ее за руку. Хорошо, что все обошлось.
Рита заметно напряжена. Для нее не обошлось.
— Мадлен сказала, что Яр вышел из игры еще до продажи фирмы тебе. То, что он сегодня сделал для Саши, доказывает, что он неплохой.
— И?
Она чуть отстраняется, с мольбой смотрит мне в глаза и шепчет:
— Яру нужна кровь. У него первая положительная. В банке крови ее не оказалось. Придется ждать, пока доставят из другого города. Но каждую минуту ему становится хуже. Пожалуйста, Платон, подключи свои связи. Найди ему донора. Он ведь пострадал из-за нашей дочери.
Скрипнув зубами, перевожу взгляд на карету «скорой». Мне ничто не мешает дать ему подохнуть. От одной только ревности, залезающей ножом под ребра. Но Рита и Саша — мой кислород. Может, я становлюсь мягким в их власти, но с ними я чувствую, как жизнь течет по венам.
— Сначала я должен увидеть дочь, — ставлю условие.
Рита берет меня за руку и тянет к двери.
— Конечно! Она уже спрашивала, когда ты придешь. — Провожает меня в палату, где Саша играет с новыми куколками на кровати, а Мария Николаевна, сидя рядом, просто умиляется, будто пытаясь поверить собственному счастью. — Котик, смотри, кто к тебе пришел!
Стоит дочке поднять глазки, как я, наплевав на вероятность напугать ее, бросаюсь к койке и прижимаю это маленькое хрупкое тельце к себе. Мне не довелось нянчиться с ней, когда она была крохой. Я не застал ее первых шажков и слов. Не поддерживал ее в первых достижениях. Не поговорил с ее ухажером Петей по-мужски. И мне никогда не наверстать упущенных лет. Но это не отменяет обостренного чувства долга перед этим нуждающимся в защите и заботе цветком. Чтобы он всегда цвел.
— От вас пахнет сигаретами, — говорит она, и я чуть ослабляю объятия. Отстраняюсь, заглядываю в ее милое личико и улыбаюсь, погладив по синяку на плече.
— Больно?
— Чуть-чуть, — отвечает она и показывает мне игрушки. — Тетя врач подарила мне этих кукол. Вот у этой беременный животик. А в нем маленький ребеночек. Мне сказали, что он родится, когда мое плечико заживет.
— Скоро мы поедем на море, там все быстро заживает. — Пальцем касаюсь кончика ее носика.
— Мне сейчас плавать нельзя, — вздыхает она. — А у Яра была кровь. Я хочу, чтобы он поправился и тоже поехал на море.
Неразумно требовать от ребенка забыть этого парня. Его она знает дольше, и он явно умеет втираться в доверие. Так что мне остается лишь смириться с тем, что он еще долго будет в нашей жизни, даже в качестве воспоминания.
— Я поговорю с тетей врачом, чтобы тебя отпустили домой. В моем доме большой бассейн. Можем поплавать вместе. Я буду грести руками, а ты ногами. Что скажешь?
У нее загораются глазки.
— Вау! Мама, можно-можно?! Я очень хочу к папе домой!
К папе… Будто благословение свыше, смывшее все мои прошлые грехи.
Да пусть она хоть каждый день говорит об этом Ярославе, главное, что папой меня называет!
Разворачиваюсь к Рите и спрашиваю:
— Где его оперируют? У меня первая положительная. Пусть берут, сколько надо…