Глава 30

Ник

***

– Встань, пожалуйста. – Аля тянет за морду зверя. Ее взгляд мечется от меня к присутствующим, ища помощи. – Вернись.

Зверь игнорирует просьбу, не дает мне вернуть человеческий облик, ластится к женским рукам, утыкается носом в живот.

– Ник, пожалуйста. – На шерсть падают редкие капли, и звериную и человеческую часть меня скручивает болью.

Я отступаю, жду, когда остальные покинут гостиную.

Для зверя слезы его пары – настоящая пытка. Он сам подталкивает человека, просит успокоить и дает возможность мне поговорить с Алиной.

Она, не моргая, наблюдает за оборотом.

– Оденься, – произносит сквозь смех, протягивая мне штаны. – У тебя холодный и влажный нос. – И замыкается в себе.

Аля возвращается в спальню. Молчит. Смотрит исподлобья, а я с каждой минутой погибаю от неизвестности. Что решит Алина? Причислит ли меня к нечеловеческим выродкам или молчаливо и снисходительно останется рядом. Что бы ни выбрала, путь у нас один: я первый погибну без нее, а она вряд ли кого-то сможет принять после моего ухода.

Молчу. Не пугаю отсутствием выбора.

– Я устала, – девушка сообщает мне, уединяясь в ванной.

Десять минут – столько я отвел ей на умывание и чистку зубов.

«Кажется, я превращаюсь в отца», – костерю себя за мысли.

Аля задерживается у кровати, будто ждет разрешения или приглашения, я помогаю убрать покрывало, и она послушно ложится в постель, выполняя все, что от нее требуется.

Время растягивается в бесконечность. В полумраке наблюдаю за движениями. Подбивает подушку, плотнее заворачивается в одеяло, с тяжестью выдыхает, не спит.

– Я могу лечь рядом? – наконец, я поднимаюсь с пола, устав подпирать спиной дверь.

– Да, – соглашается, но к краю сдвигается.

Главное, что разрешила.

Константин предупреждал, что первое время придется набраться терпения. «Принять позицию выжидания. Ты сделал все что мог, и сделал правильно», – его слова действуют успокоительным.

Мое сердце грохочет ничуть не реже Алиного.

– Крис не спит с тобой ночью? – спрашивает девушка тихо.

– Все эти дни спал. Сегодня отцу впервые разрешили остаться не только с мамой, но и сыном.

Аля поворачивается ко мне лицом.

– Что случилось с твоей мамой на самом деле? – спрашивает она.

– Она погибла. Мы нашли возможность вернуть ее к жизни.

Аля ошарашенно смотрит на меня и, я вижу, верит.

– Господи, это ужасно. – Присаживается, взволнованно всматриваясь в мое лицо. – Что будет с Балабаевым?

Одно упоминание раздражает. Зверь выныривает из дурмана, мечется, рычит.

– Не знаю. По законам нашего мира его ждет смерть, – я говорю правду.

– Жестоко. – Аля обхватывает подушку.

– Я так не считаю. Он мог лишить меня вас. Демон же одновременно спас меня от ноши и лишил удовольствия, забрав Балабаева. Я не хочу тебе врать, но, наверное, стоит… умолчать. – Копирую Алину позу, сажусь напротив нее.

Она шумно выдыхает, отводит взгляд в сторону.

– А я и не хочу, чтобы ты врал. Я достаточно прожила во лжи. Меня всю жизнь окружали, как оказалось, чужие люди. И я… – Возвращает взгляд ко мне и смотрит пристально-пристально. – Не знаю, как дальше жить.

– Со мной. – Я пересаживаюсь ближе. – Может показаться, что у тебя нет выбора.

– Нет, – Аля активно затрясла головой. – Только не мне. Ты появился в самый нужный момент моей жизни. Перевернул ее. Показал, кто те люди, что окружали меня много лет. Я ведь искренне считала: все, что со мной происходит, – это правильно. Так и должно быть. Я не знала разницы. – Она потупила взор. – Так бы и прожила с нелюбимым человеком. Терпела бы унижения дома, на работе, при встрече с родителями, и меня бы не стало. Мое «я» исчезло бы.

– Зайчишка. – Я подхватил и усадил девушку себе на колени. Теплая, уютная, моя! – Если хочешь, вернешься к науке лет через пятнадцать-двадцать.

Аля нервно хохочет.

– Кому я буду нужна почти в пятьдесят? – она спрашивает нервно.

– Да хоть в двести пятьдесят. Теперь ты можешь окончить с десяток университетов и получить с десяток степеней. Если захочешь, пойдешь учиться вместе с нашим волчонком. Нет, это плохая идея, я бы точно не обрадовался, будь моя мама со мной за одной партой.

– Я не думала, что ты такой фантазер. – Аля устраивается удобнее в моих объятиях, а я готов растечься от счастья. Прижимается носом к груди, ее дыхание приятно щекочет кожу. – Я не хочу связывать свою жизнь с наукой. Точно не сейчас. И не думаю, что это было моим желанием, скорее родителей. – Собственник внутри меня ликует. – Мне не хочется разрываться между малышом и работой. Если занимаешься наукой, то другому нет места, к сожалению.

– А мне место найдется? – Я зарываюсь носом в женские волосы и касаюсь губами нежной кожи за ухом.

– Есть. – Она ведет плечом. – Не надо. – Чуть отстраняется.

– Прости. Я идиот. Не перестаю удивляться твоей силе, зайчишка.

На ее губах мелькает горькая улыбка.

– Ты бросил курить? – она меняет тему разговора. – Мне нравился запах вишни.

– Выходит так. Я не вспоминал о сигаретах с момента аварии. И уже вряд ли буду. – Я мягко накрываю ладонью низ ее живота. – Скоро будет слышно биение сердца нашего волчонка.

Мои слова удивляют, кажется, Алина не до конца понимает, кто я такой.

– У оборотней отличный слух, зрение, регенерация, долгая жизнь, – я отвлекаюсь от перечисления преимуществ оборотней перед людьми на женские воинственные крики и вежливые и скупые ответы охраны. – Зайчишка, к тебе пришли. – Взволнованные голоса сестриц Комаровых и звонкий, раздражающий лай бьет по острому слуху. – Твои подружки берут штурмом ворота. Сестрички, – поясняю.

Алина вскидывает удивленно брови, освобождается от моих объятий и подбегает к окну.

– Господи, они сумасшедшие, – произносит она со смехом. – Ой, – пищит, – Саня ударила кого-то по лицу. Никогда бы не подумала, что она может поднять руку. Или это Аня.

– Там заслуженно, – хмыкаю я и присоединяюсь к зрелищу. – Виталий позволил себе лишнего, – не сдерживаюсь и смеюсь.

Одна из Комаровых уперла указательный палец в мужскую грудь и, не стесняясь, отчитывала, пока вторая сестра поощряла собачонку треплющую штанину оборотня.

– Он же?.. – Аля взглянула на меня обеспокоенно.

– Не тронет. Идем, спасать Виталия от разъяренных сестриц.