Глава 34

Суворов не приезжал три дня. Утром первого дня мне позвонила Даша и сказала, что они с Марком собрались играть свадьбу. Небольшой праздник на двадцать человек в ресторане с выездной регистрацией и всеми вытекающими. И она попросила меня стать свидетельницей, хотя сейчас эти роли скорее дань традициям, но они решили провести все по правилам.

В тот же день Даша потащила меня по магазинам выбирать платье. Валя снова выручила меня и водилась с малышкой, а я оделась и отправилась с невестой за покупками. Даша перемерила десять платьев, прежде чем выбрать. Я стояла около примерочной и когда Даша задернула штору, чтобы снять выбранное платье, а я достала телефон. Пропущенных не было, и я машинально проверила соцсети и убедившись, что меня никто не потерял, вошла в банк онлайн. Платеж по ипотеке который должен был пройти вчера все еще не списался, и я, боясь, что какой-то сбой произошел, набрала горячую линию и начала ждать.

На том конце провода трубку подняла девушка-оператор, и я объяснила ей ситуацию.

– Минутку, сейчас уточню информацию… – она молчала несколько секунд, мы с Дашей перекинулись парой слов за это время, а потом девушка снова заговорила. – Платеж не списывается потому, что ваш долг погашен.

Несколько секунд мне понадобилось чтобы слова дошли до сознания, и я переспросила.

– Как он может быть погашен, если деньги не списались, а до полного гашения мне осталось около миллиона?

– Ваш долг по ипотеке закрыт, наш менеджер свяжется с вами в ближайшие дни чтобы оформить документы по передаче прав на квартиру.

Ничего не понимала, что за бред?

– Девушка, вы уверены? Может проверите еще раз? Я точно не гасила ипотеку досрочкой, у меня просто нет на это денег.

Из-за шторки выглянула хмурая Даша, и прислушалась к разговору, а оператор заверила, что совершенно уверена, моя ипотека выплачена.

– Что случилось? – Кремлёва спросила, когда я положила трубку, и я пожала плечами и опустилась на пуфик.

– Платеж по ипотеке не писался, а оператор сказала, долг погашен досрочно. Бред, скорее всего в системе ошибка. Лишь бы не поставили мне просрочку по их вине…

– А Пашка передал тебе документы? – Даша вдруг спросила, и ее лицо просветлело. – Я просила его передать тебе те образцы, помнишь?

До сознания понемногу начало доходить, и я замолчала, уставившись на сияющую Дашу.

– Он, наверно, и закрыл твою ипотеку, Ир.

– Зачем ему? – повторила задумчиво, а Даша кивнула продавцу на платье, которое выбрала и подошла ко мне, присаживаясь рядом на корточки.

– Мне кажется, мой братец решил исправиться… – она улыбнулась шире, но я не ответила на ее улыбку, поэтому она поднялась, подцепила меня за руку и потащила в отдел с вечерними платьями. – Идем, выберем платье свидетельницы…

Домой я вернулась только ближе к вечеру. Валя заверила, что все в порядке, Кариша довольна, играла пиликалками, которые подарил Пашка, а я занесла пакеты с платьем и туфлями.

– Чёрт, воробей, да ты же просто огненная леди! – Валя присвистнула, когда я надела наряд и покрутилась перед зеркалом. Шелковое платье персикового цвета отлично оттеняло загар и подчеркивало все изгибы фигуры. И очень некстати обрисовывало любые резиночки на теле, будь то бюстик или трусики, и лучше конечно надевать его без них. – Еще волосы забрать бы наверх, чтобы пара локонов выбивалась из прически, и ты сведешь с ума всех мужиков в зале.

– Мне не надо сводить всех, – достаточно только одного, который скорее всего придет с невестой. От этой мысли погрустнела, и огонь в глазах погас. Жалела ли я, что выполнила тогда Пашкин приказ? Безумно! Надо было заступить за черту, но тогда я возненавидела бы себя окончательно, потому что была согласна даже стать девушкой на вторых ролях. Наступить себе на горло и согласиться на эту порочную связь в роли его любовницы. Неужели я настолько его люблю, что готова была сдаться? Да. – Мне главное поздравить Марка и Дашу и отыграть роль свидетельницы, чтобы им понравилось.

– Ну да. Ну да.

Валю не проведешь. Я показала подруге язык, и она рассмеялась.

– А ты посидишь с Кариной через пару дней, когда у них…

– Воробей, я заночую у вас, чтобы ты могла спокойно пробыть на свадьбе сколько понадобится.

Валя отмахнулась, когда я обняла ее и прижала к себе.

– Ты самая лучшая на свете подруга!

– Я знаю! – она рассмеялась и засобиралась домой.

Весь следующий день я не отходила от дочери, играла с ней, укладывала спать, подолгу гуляла с ней на улице. Хотелось отвлечься от мыслей, что упустила тогда свой единственный шанс быть с Пашкой. Он точно больше никогда не будет так близко, и никогда больше не позволит себе нарушить запреты. Глупая.

Утром дня свадьбы, я проснулась на удивление отдохнувшей и бодрой. Приняла ванну, привела себя в порядок и сделала себе прическу: сначала завила волосы легкими локонами, а потом заколола их наверх в небрежный пучок. Получилось неплохо. Платье ждало своего часа на плечиках, босоножки услужливо стояли рядом с ним, и я едва дождалась подруги, которая пришла посидеть с моей малышкой и отпустила меня на макияж.

К вечеру я входила в зал ресторана в диком раздрае. Нервы бесновались, сердце давно уже жило своей жизнью и билось с утроенной силой, а дыхание было рваным. Я увижу его. И скорее всего он будет не один. До чего же горькая ирония судьбы. Когда я поняла и призналась себе, что люблю Суворова, я потеряла его навсегда.

Часть гостей уже собралась, я заметила отца Даши, который улыбался, разговаривая с каким-то мужчиной.

Подошла к Олегу Геннадьевичу и, дождавшись, когда он закончит беседу, заговорила с ним.

– Да, Марк с Дарьей уже на подъезде. Павел разговаривает с ведущей, уточни, возможно, им понадобится твое присутствие.

Он как-то плавно перешел на Ты, но это не отталкивало, напротив, мне было приятно что он общается со мной так по-отечески открыто.

– С кем оставила Карину? – его взгляд потеплел, когда он произнес имя внучки.

– С подругой, она меня безумно выручает уже не впервые.

Олег Геннадьевич тепло мне улыбнулся, и кивнул в дальний угол зала.

– Вон они, – махнул рукой кому-то, и я посмотрела в том направлении и дыхание перехватило.

Паша стоял рядом с женщиной в вечернем платье, которая видимо и была ведущей, и заметив меня замер, утратил нить разговора и рассеянно моргнул. Помещение будто съежилось, стало маленьким темным и пустым, и кроме нас тут никого не осталось. Его взгляд, мой сорванный вдох, маленький шажок навстречу.

Мы не виделись с ним эти три дня, а казалось лишь сегодня утром он ушел, оставив меня в пустой постели досыпать. Хотелось шагнуть к нему, спросить, как прошел его день, почувствовать вкус его губ, крепость его объятий.

Ведущая окликнула Пашу, тот вздрогнул и снова перевел на нее взгляд, и ток между нами прервался. Мне стало холодно, будто его горячие руки оставили и больше не обнимают. Женщина в красном подняла голову и помаячила мне, чтобы подошла, и я сглотнула и сделала шаг навстречу своей гибели.

***

Журавлёва подошла к нам, и я напрочь утратил способность слышать, что говорила ведущая. Она продолжала объяснять, в какие моменты ей понадобится наша помощь, а я стоял как идиот и сходил с ума от невозможности обнять, прижать к себе, поднять на руки и утащить Иру со свадьбы.

Она безумно красива в этом платье, которое как вторая кожа обтягивает ее тело. Волосы, в которые хотелось зарыться пальцами, как в нашу последнюю встречу, Журавлёва заколола наверх, открыла шею. Я сглотнул, понимая, что как гребаный вампир смотрю на жилку, бьющуюся под нежной кожей, и мечтаю впиться в нее губами.

– … вот тогда ваш выход. Всё ясно? – ведущая подвела итог длинной речи, и я перевел взгляд на нее, а потом на Журавлеву и улыбнулся матери моего ребенка. Она тоже ничерта не поняла из того, что нам говорили.

– Так, ладно, по ходу сообразите! – женщина явно устала разговаривать сама с собой и отправила нас с глаз долой.

Почти все гости собрались, и я заметил, что к ресторану подъехал черный лимузин.

– Прибыли, – маякнул Журавлёвой, та взволнованно кивнула и вместе с гостями направилась к выходу, чтобы встретить молодых. Длинный коридор, по которому шли, показался бесконечным. Ира шагала рядом, и чтобы не потерять ее в толпе гостей, я протянул руку и коснулся ее талии, притягивая ближе и чуть вперед, чтобы проходящий мимо официант не сбил с ног, неся поднос с закусками.

Ира вздрогнула, повернула голову, чтобы посмотреть на мою руку на ее талии и вновь глянула вперед. Никак не выказала, что хочет чтобы я убрал руку или отпустил, и осознание этого опьянило крепче вина. А я сильнее надавил пальцами, обхватывая ее талию уже обеими руками. Мы прошли к выходу, толпа рассыпалась и образовала коридор. Ира встала к противоположной его стороне, и украдкой на меня посмотрела. Молодые вышли из машины, гости разразились овациями, и наш обмен взглядами прервался.

Регистрация прошла отлично. Даша была великолепна, и я не мог отделаться от мысли, что у алтаря стоит не какая-то взрослая леди, а моя мелкая. Она была так красива и выглядела такой счастливой, что даже на мои глаза навернулись гребаные слезы. В голове возникла мысль, что потеряю сестру навсегда, но я тут же ее отмел. Она останется моей сестрой, просто теперь она не маленькая девочка-сорванец, а прекрасная девушка в наряде как у принцессы. Платье по фигуре, расклешенное от колен, кружевные рукава, открытая спина с белыми пуговичками на тонком материале. От нее невозможно оторвать взгляда. Наверно поэтому Марк исходит слюной глядя на супругу. Надо ему напомнить, чтобы держал себя в руках.

И еще одна мысль возникла в голове, и я поразился безотчетной радости, которая затопила сердце.

Будь Журавлёва невестой, какое платье выбрала бы она?

Перевел взгляд на мать моего ребенка, сидящую за столиком напротив. Она о чем-то разговаривала с моей теткой, но словно почувствовав мой взгляд, перевела на меня глаза. И у меня внутри снова что-то сжалось. Так было всегда, когда она на меня смотрела. Нутро будто на дыбы вставало, все инстинкты обострялись, дыхание и пульс сбоили. Если бы я не давал себе грёбаного слова, я уже давно сделал бы ее своей, но я поступил с Журавлевой как последний мудак и теперь обязан расплачиваться, обрекая себя на добровольные муки.

Она не виновата, что все так сложилось, но удар судьбы приняла именно она. Невинная, нежная, моя.

Сколько на нее свалилось испытаний, она все их выдержала, и после я уже не знал, имею ли права коснуться ее, пускай даже украдкой, за руку. А хотелось взять и замарать ее похотью своих касаний. Опорочить, сделать такой же одержимой как я сам, потому что всё, о чем мечтал – чтобы снова увидеть этот блеск в ее глазах и почувствовать, как она тает в моих руках. В моих. Ничьих больше.

Потому что моя.

– Приглашаем молодоженов на их первый танец!

Заиграла музыка, зал погрузился во мрак и тонкий луч света упал в центр зала, куда брат вывел мою малую.

Сглотнул ком в горле, когда заметил какими глазами Даша смотрела на Марка. И какими он смотрел на нее. Если бы я отвлекся от своих проблем и увидел этот их обмен взглядами год назад, в момент понял бы, что между этими двоими что-то большее, чем просто мимолетное увлечение. Отец был прав. Марк достойный человек, и самый лучший муж для моей сестры. А отец никогда не ошибается в людях.

Поднялся из-за стола, и не отдавая себе отчета, что еще не время и совершенно неуместно сейчас делать то, что я делаю, подошел к Журавлёвой и протянул руку.

– Идём?

Она округлила глаза и огляделась, мол, никто не танцует, кроме молодых.

Улыбнулся в ответ.

Журавлёва робко вложила свою ладонь в мою руку, и я потянул ее к пространству между нашими столиками, в углу зала. Здесь было темно, никто нас не замечал, но этого и не требовалось. Я предпочел бы сохранить интимность момента между нами. Лишние взгляды ни к чему.

Ира опустила руки мне на грудь, и стало дико жарко от горячих прикосновений, возненавидел белую рубашку, захотелось ее сорвать к чертям.

– Ты сегодня один… – Журавлёва привстала на цыпочки. Не смотря на то что она была на каблуках, все равно она значительно ниже меня, а я склонился к ней ближе, чтобы расслышать. Её губы коснулись моего уха, и с нервной системой начало твориться что-то нереальное. – А где твоя невеста?

Её близость как наркота затуманила мысли, и вместо того, чтобы ответить на ее вопрос, я крепче сжал руками ее хрупкое тело и прижал к себе вплотную, утыкаясь в нежную шею. Вырез на ее голой спине сводил с ума, и моя ладонь против воли заскользила к нему, и пальцы миновали край шелкового платья и проникли под ткань, обжигая кожу в районе лопаток. Этот заступ за черту был таким явным и подчеркнутым, что Журавлева задрожала всем телом и ее тремор передался мне.

– Мы расстались, – ответил хрипло. Сердце каменным мотыльком трепыхнулось в груди. – Я понял, что люблю другую.

Ира выдохнула, и я почувствовал, как ее руки с груди заскользили к плечам, и пальцы впились в белую ткань рубашки сильнее привычного.

– Суворов…

Не ответил, горло сдавило, сжал ее сильнее и поднял над землей, сжимая будто она мое единственное спасение от этого безумия буйных эмоций.

Журавлёва… девочка моя…

Музыка завершилась, и голос ведущей прогнал этот туман в голове и яркий свет резанул по глазам. Пришлось разжать руки и повернуться к ведущей, которая нещадно вызывала к себе свидетеля.

Бросил короткий взгляд на Журавлёву и шагнул к женщине в красном, мимо молодоженов, которые возвращались к своему столику. Ира не знала, что я расстался с Аленой еще тем утром, когда вытаскивал Иваныча в три шеи из квартиры Журавлёвой.

Когда принес бывшей невесте цветы и извинился за то, что бросил ее одну в доме отца.

– Нам нужно поговорить, Алён…

– О чем? – Она настороженно переспросила и отступила, а я прошел к окну и машинально в него посмотрел, тяжело вздыхая. Иногда решения, которые мы принимаем поспешно выходят боком, но нам все равно приходится нести за них ответственность.

– Я пришел извиниться не только за то, что бросил тебя тогда одну, – повернулся и заметил, что Алена прошла к столу и медленно пустилась на стул, будто интуитивно догадываясь о чем будет разговор. Она посмотрела на меня, а потом на цветы, и до нее начало доходить. – Недавно я узнал, что у меня есть дочь. Ира родила ее в этом году.

Алёна вскочила так резко, что ножки стула скрипнули по полу, и гневно на меня посмотрела.

– Ты сказал, что не был женат! И сказал, что у тебя нет детей! – ткнула в мою сторону пальцем и сердито сощурилась. – Но теперь я узнаю, что у тебя и бывшей подстилки есть ребенок!

– Поаккуратнее с выражениями, – предостерег похоронным тоном, но Алену несло.

– А может это не твой ребенок? Может она его нагуляла? Ты у нее спросил?

Стиснул челюсть и сунул руки в карманы, только бы не дать волю эмоциям.

– Это точно мой ребенок. Точка.

– В таком случае я не выйду за тебя! Всю жизнь оглядываться, что у тебя уже есть ребенок от другой! Она заставит тебя платить алименты, а потом и вообще втюхает этого ребенка в нашу с тобой семью, спасибо, увольте!

Алена тяжело дышала, ее голос почти сорвался на крик, и я заметил, что в дверном проеме мелькнула фигура ее сестры, но потом исчезла. Галя видимо решила не вмешиваться. Умная девочка.

– Если это твое окончательное решение… – почему-то в момент, когда Алена произнесла свою тираду мне полегчало. И дело не в том, что она опередила меня и разорвала помолвку, дело в том, что я понял: давно надо было с ней поговорить и расставить все точки над i. Мы были удобны друг другу когда жили на заставе, но сейчас в реалиях огромного мира наши отношения ни на что не годились, и я понял, что не хочу будущего с Алёной. Я не знал, как начать разговор и разорвать помолвку, но Алёна все сделала за меня, и я мог бы конечно сказать, что именно за этим пришел, что решил ее бросить раньше, чем она меня, но вместо этого по-джентельменски кивнул и позволил девушке сохранить остатки гордости, хотя после того что она сказала про Журавлёву, она не заслужила такой щедрости. – Тогда я пойду.

– Иди! – отчеканила злобно, и я кивнул и направился к выходу из квартиры. И на душе впервые за эти полтора года стало легко.

***

Суворов ушел к ведущей, а я, гася отчетливую дрожь в теле, подошла к Кремлёву, который помогал Даше усесться, но еще не сел сам.

– Марк, можно тебя попросить? – мой голос звучал взволнованно, и я уверена, друг прочел все по моим глазам и склонился ближе, чтобы могла перекричать голос ведущей. – Пожалуйста, помоги…

Идея была безумной и даже абсурдной, но это был ход ва-банк. Всё или ничего. Я готова отдать всё. Но что я получу взамен?

Марк посмотрел на меня как на полоумную, но просьбу выполнил, и я направилась в холл. Прошла мимо импровизированной сцены сама не своя от волнения, и глянула в сторону Суворова, который стоял около ведущей и тут же отвела взгляд. Пашка заметил, что я покинула зал, и это очень кстати.

Вышла в просторный холл ресторана. Он был полон народу, и я выбрала самый дальний его уголок рядом с подоконником и встала, взволнованно глядя на проносящиеся мимо машины.

– Журавлёва? – голос Суворова заставил вздрогнуть и обернуться, и мое сердце сжалось, когда я посмотрела на мужчину, которого люблю.

Темно синие брюки, кипенно-белая рубашка, такого же цвета бабочка – он мог спокойно сойти за жениха, был потрясающе красивым в этом наряде, и я залипла, глядя на его широкие плечи и мощную шею.

Он само совершенство.

Совершенство, которое подтвердило, что рассталось с невестой.

Эта мысль и подстрекнула действовать и прекратить стоять как истукан, и я попыталась сглотнуть, а потом заговорила.

– Ты поклялся не касаться меня, – горло пересохло от волнения, и я подняла глаза на замершего от моих слов Суворова. Его взгляд столкнулся с моим взволнованным и насторожился, плечи окаменели, и я заставила себя продолжать. – Дал слово, что не тронешь меня…

– Журавлёва… – попытался перебить, явно теряясь и не зная, как реагировать на мои слова, но я еще не закончила.

– А если я попрошу тебя его нарушить? – выпалила как на духу, Суворов сглотнул, переводя взгляд на мою руку, а я медленно достала из-за спины ремень Марка и протянула Пашке, сжимая кожу до боли в пальцах. – Я тебя прошу… Пожалуйста, Суворов!