Глава 10

Яна

Опять… опять со мной происходит что-то не то, что-то неправильное. Низ живота налился тяжестью, запах мерзавца заполнил легкие, а следом мысли. И его руки… от прикосновений жжет кожу, волосы на теле встали дыбом.

Когда дьявол отстранился, мне понадобилось время, чтобы восстановить дыхание. Мозг до сих пор отказывается принимать все происходящее. Кажется, я просто уснула и никак не могу проснуться, а вокруг тем временем продолжает твориться сущий кошмар.

- Вода набралась.

Я вздрогнула от его голоса и резко подняла взгляд.

— Забирайся, — указал на ванну.

Несмотря на желание вырваться, все-таки перекинула одну ногу через борт, потом вторую. Сейчас с этой яхты я смогу уйти только на дно, здесь мне никто не поможет.

Хоть вода и была теплая, внизу все равно защипало. Тогда же вспомнила, что в чемодане есть кое-какие заживляющие средства, лишь бы еще не подцепить какую-нибудь дрянь от этого урода. Мало ли, как он привык развлекаться, и сколько женщин прошло через его койку.

— Ты очень красивая, Яна, — вдруг сел туда, где минуту назад сидела я, после чего коснулся моих волос, убрал их в сторону, оголив шею. — А у красивых женщин обычно все складывается удачно.

Скоро его руки легли мне на плечи, спустя секунду спустились к груди, накрыли ее.

— Вы меня отпустите? Когда мы пристанем к берегу.

— Конечно… — и сжал грудь, несильно, но ощутимо. — Мойся, а через десять минут возвращайся в каюту.

Когда мерзавец ушел, я шумно выдохнула и тотчас ушла с головой под воду. Не знаю, как надолго меня хватит, как долго получится сохранять самообладание. Я захотела сказку. Знаю, сама дура. Что называется, кинулась в омут с головой, поверила Шахову, поверила в чувства, полюбила его, да что там, нимб ему нарисовала. И никого не слушала, а мне ведь говорили, предостерегали. Тут в голову как ударило! Бабушка! Мы с ней договорились созваниваться каждый день, что и делали до вчерашнего вечера. Как теперь я смогу выйти на связь? У нее сердце слабое, она наверняка уже беспокоится. Да ее удар хватит!

Я быстро помылась, выбралась из ванны, но перед дверью застыла. Что сейчас будет? Что он на этот раз заставит сделать? И как уговорить урода позволить мне связаться с единственным родным человеком? В итоге взялась за ручку. Не выйду сама, он заставит выйти силой. Легкий скрип оглушил, а на глаза опустилась пелена. Мучитель сидел на краю кровати в одних штанах, причем с уже расстегнутой ширинкой.

— Подойти, Яна.

На мне же было лишь полотенце, в которое я вцепилась до побелевших пальцев.

Через не хочу подошла к нему.

— Убери полотенце, оно здесь лишнее, — облокотился на колени.

Убрала… отбросила в сторону, испытав непреодолимое желание свернуть ему шею.

— Умница, теперь встань около кровати, упрись в нее руками и слегка разведи ноги.

— Что ты хочешь сделать? Мне будет больно.

— Не будет, — и поднялся. — Давай, выполняй, милая.

Я снова сделала, как он хочет. Тогда услышала лязг пряжки, после чего штаны ублюдка очутились около моих ног. Он будто намеренно запугивает, время тянет, мучает ожиданием. А спустя минуту я почувствовала твердый член, что лег мне на поясницу. Только не это!

— Нет, — дернулась, и сейчас же он схватил за бедра.

— Даже не пытайся.

Вдруг ощутила пальцы у себя между ног, подонок накрыл ими лобок, а скоро добрался до клитора. Касался медленно, массировал по кругу, периодически надавливая, сжимая крайне чувствительную кожу. К этим движениям добавились другие — он начал тереться об меня. Горячий влажный член скользил между ягодиц, и когда касался попы, по моему телу, словно ток пускали, дыхание тут же сбивалось, внизу живота росло напряжение. Еще и настойчивая ласка не позволяла расслабиться ни на секунду. Удивительно, но он вообще не касался входа.

— Ты снова сдерживаешь себя, — произнес хриплым голосом, — не надо, Яна.

В этот момент склонился надо мной, прижался грудью к спине. Господи, я так долго не смогу. Еще чуть-чуть и меня накроет. Как же я себя ненавижу за это! Так просто не может быть! Так не должно быть! А он повел губами по шее и в тот же миг зажал между пальцами клитор, отчего у меня ноги подкосились, я рухнула на локти и ощутила, как по телу расползается вязкая эйфория, как внутри все пульсирует, как мозг превращается в патоку.

— Вот видишь, — зашептал на ухо, — все не так страшно. И потом не говори, что я тебя изнасиловал.

Еще несколько движений негодяя, его тяжелое дыхание, его медальон, который маятником вычерчивал линии на моей спине и через секунду нечто горячее хлынуло на поясницу, а Стрельцов так прижался, что я прочувствовала каждое сокращение его члена.

— Чудесная у тебя попка, — выпрямился, — мы с ней еще поиграем.

И собрался уйти.

— Стой! — резко развернулась и со всего маху плюхнулась на кровать.

— Что такое? — удивленно вскинул брови. — Никак поблагодарить хочешь?

— Пожалуйста, дай мне связаться с бабушкой.

— Нет, — уверенно мотнул головой, — никаких контактов с внешним миром, пока ты здесь.

— Она уже в возрасте, у нее плохое здоровье и кроме нее у меня больше никого. Если она поймет, что со мной что-то случилось, все может закончиться ужасно. Я не буду называть ни имен, ни места, просто скажу, что со мной всё хорошо.

— А давай договоримся, ты перестаешь шипеть и царапаться как дикая кошка, превращаешься в милую ласковую кису, ну а я разрешаю позвонить бабуле. Подумай. Времени у тебя до обеда, потом моё предложение утратит силу.

После чего ушел.

А какие у меня варианты? Ну, вот какие? В открытом-то море… Никаких… актриса из меня, конечно, так себе, вернее, хуже некуда, но я постараюсь. Хочет послушную кису? Будет ему киса. Моя главная задача — уйти от него при любой удобной возможности. Однако эту возможность еще надо дождаться. И я дождусь. Мне — девочке, которая привыкла биться за себя с юных лет, не привыкать. Да, я скромная, застенчивая, наивная, но, как говорил Карандышев: «И самого кроткого человека можно довести до бешенства».