Глава 21. До встречи, демоненок

Уязвленная гордость — не повод для мести — слова крутились в голове Балаама. Казалось, даже письмо сложенное вчетверо обжигало сквозь карман пиджака, заставляло еще раз открыть его и прочесть содержимое, убедиться в том, что там не написано одно единственное слово: “Отомсти”.

Демон наблюдал за своей избранной, за своим потомством, а в голове так и пульсировало: “Не повод для мести”. “А что же тогда повод?” — хотел бы он спросить сам у себя и получить ответ. И эта мысль съедала принца оставшееся утро и день. Как бы он хотел встретить с самим собой сегодняшним, поговорить — избежать ошибок, что мог совершить.

— Пап! — Авроре надоело читать о различиях между Высшими демонами, и она отложила книгу. — Я хочу поиграть. Сколько можно читать о количестве голов и хвостов у Высших, если я с каждым и так знакома? 

— Поверь, тебе эта информация пригодится, — настаивала Ксения, поглаживая ребенка по плечу.

— Нет! Зачем мне то, что я уже знаю, — воскликнула Аврора — настоящий демоненок: нетерпеливая, эмоциональная.

— Мы не все знаем.

Балаам восхищался терпением избранной. Такой нежной, заботливой, легкой и одновременно сильной. Другой. Юная волчица изменилась. Она не замечала, как постоянно касалась Балаама, целовала мимолетно, прижималась, шепча, что любит, а когда ловила себя на этом — смущенно улыбалась. Сейчас происходящее как никогда было похоже не иллюзию. Совершенную иллюзию. Иллюзию, в которой хотелось остаться навсегда.  

Принц взглянул на Ксению, молчаливо прося совета. Вот в чем он не был силен, так это в воспитании детей. Любых детей, не только демонят.  

Она согласно кивнула.

— Давай, а во что мы обычно играем? 

Девочка соскочила с кресла, оббежала низкий столик и забралась к демону на колени:

— Ты мне часто рассказываешь истории.

— Любые? — уточнил.

— Нет, не любые, — поспешно вмешалась волчица. — Только те, которые можно рассказывать детям.

— Э-э-эм, — задумался Балаам. — а что я тебе уже рассказывал? — пошел на хитрость.

— Как ты отвоевал свои первые владения, — девочка загибала пальчики. — Как собрал первый легион…

— Я действительно это рассказывал? Скука-то какая, — фыркнул принц Преисподней. — А про капризную принцессу рассказывал? — он смотрел на волчицу, активно вертящую головой из стороны в сторону. 

— Не-а, — Аврора устроилась на мужском плече и великодушно разрешила: — Рассказывай, мне интересно. 

— Как-то встретил принц принцессу, — начал демон, не переставая поражаться происходящему. Наверное, со временем его не будет обдавать жаром при обращении Авроры к нему: “Папа”, — так странно, что каждый раз ему хочется обернуться и посмотреть за спину. А прикосновения маленькой демоницы, ее тепло — оно превращало его в камень. Что делать? Как реагировать? 

— А принцесса была красивая?

Балаам почувствовал, как его лицо перекосила кривая улыбка в ответ на улыбку ребенка:

— Очень красивая.

— Красивее мамы?

— Нет.

— Значит, некрасивая…, — подытожила Аврора, а волчица вскинула брови и замерла, ожидая ответа.

— Будем считать, — Балаам замялся, — что принцесса была такая же красивая, как и мама, — нашел выход.

— Так это была мама? 

— Не-е-ет, что ты? Мама разве капризная? А та принцесса была очень капризная. Она думала, что весь мир крутится вокруг нее, представляешь? 

— Нет, — ответила девочка. 

— Вот и я не представлял, — ухмыльнулся Балаам на угрозу волчицы. Тонкие пальчики сложились в кулачок и так, чтобы Аврора не видела, обещали скорейшую расправу. — Она не любила учиться. Отказывалась от знаний. Списывала, обманывала преподавателей. Да всех обманывала с такой легкостью, который бы позавидовал любой демон, — пересадил девочку удобней и обнял ее. Ему показалось, эти действия будут уместны. 

— Ого, — уважительно протянул ребенок. 

— Угу. Но не долго радовалась принцесса своей хитрости. Как-то раз ей встретился настоящий демон.

— Ты? — вновь перебила Аврора.

— Нет, я не связываюсь с капризными принцессами. Это был другой демон, глупый, — от изумления волчица даже приоткрыла рот. — И открыл ей правду. Рассказал, что все ее хитрости были шиты белыми нитками.

— Что значит “шиты белыми нитками”? 

— Это значит, что ее уловки были настолько очевидными, что даже ребенок бы понял, когда она врет.

— М-да, — Аврора разочарованно покачала головой. 

— Не хочешь быть такой? — демон взглянул дочери в глаза. 

— Нет.

— Тогда нужно учиться. А если будешь знать все отличия между Высшими, быстро найдешь слабость любого из них. Понятно? 

Девочка причмокнула недовольно, но качнула головой в знак согласия: 

— Я поняла. Пойду читать, — спрыгнула с колен, — а после, ты со мной полетаешь? 

— Обязательно, — вмешалась Ксения, воспользовавшись молчанием. — Но не сегодня, завтра, — она протянула дочери книгу. — А сегодня у нас еще много дел. 

Оставив Аврору с привратником, демон и волчица покинули дом. Пересекли дорожки сада поперек и вышли к лесу.

— Куда мы идем? 

Волчица приложила палец к губам, не разрешая говорить:

— Ави, — только и произнесла, намекая, что дочь их может услышать. 

Балаам отметил свою печать на тонком запястье девушки, и как он сразу ее не заметил? Небольшая круглая витиеватая надпись — символ защиты. Символ принадлежности к его роду.

Среди фиолетовых облаков и неизвестных для землян растений Ксения выглядела своей.  Уверенно вела к месту, не реагируя на крики птиц, что с непривычки могут показаться пугающими, избегала прикосновения к чертовым кустам, прозванным так за длинные ядовитые шипы в виде рогов. 

— Тебе нравится здесь? — спросил демон. — Я же привел тебя в Преисподнюю не дав выбора.

— Нравится, — коротко ответила волчица, — а противилась я из вредности, — Балаам хмыкнул. — Я влюбилась в тебя, — с улыбкой продолжала рассказ. — По-настоящему, без воздействия притяжения истинной пары. В первую же нашу встречу в университете, Дмитрий Геннадьевич. Полюбила красивого, самоуверенного и самовлюбленного демона по собственной воле, а не по воле богов. Естественно, когда я узнала, что все это время я и так была в твоих руках, захотела позлить.  

— Тебе это удавалось. 

— И еще удастся ни раз, — фыркнула смешливо девушка. 

— Так куда мы идем? — Балаам повторил тревожащий его вопрос. 

— К ведьме. Мила должна была вернуть твои силы позже, но я не могу так с тобой поступить. Я знаю, каково это — чувство беспомощности, тем более для того, кто за тысячи лет привык к могуществу.  И, кажется, я доверяю тебе больше, чем ты сам, — она взяла Балаама за руку. 

У реки их ожидали. Принц инстинктивно замедлил шаг, крепче сжимая ладонь волчицы. Враг смотрел на него с превосходством, распахнув иссиня-черные крылья; прищурив алые глаза, принюхивался, задрав гордо подбородок.

“Бывший враг”, — напомнил себе Балаам, приближаясь, не давая Андрасу повода для насмешек. 

За спиной врага присев прямо на землю, златовласая ворожея активно перетирала что-то на камне, скидывая приготовленное в медный чан. 

— Бал просил не делать этого, — эту фразу Андрас произнёс вместо слов приветствия, обращаясь к Ксении. — Он просил вернуть ему силы лишь перед возвращением в его время. 

— Я помню, но считаю, что так будет правильней. Бал многое забыл с тех пор, а я помню, — твердо ответила волчица. И принц Преисподней в очередной раз восхитился своей избранной — храброй и по-настоящему преданной. 

— Как бы не пришлось расхлебывать последствия твоего импульсивного желания, — не унимался Андрас. — Если он, — серебро меча, материализовавшего в руке маркиза, опасно поблескивало под лучами светила, — вмешается в события нашего времени, неизвестно, чем все может закончиться.

На заднем плане ведьма плавно поднялась на ноги, стирая остатки трав о подол платья: 

— Ты верно забыл, как обессиленный путешествовал по Чистилищу, — обратилась она к Андрасу. 

Демон раздраженно дернул крыльями: 

— Прошло так много лет, любимая, как ты предала меня, сговорившись за моей спиной с Фурфуром, — прошипел, кривясь и морщась от обиды, — я точно позабыл подробности. Как ты и сказала.

— Я могу освежить воспоминания, — фыркнула златовласка, совершенно не проникнувшись оскорбленным видом Андраса, — хоть сейчас, — она сложила правую ладонь лодочкой и сдула в его сторону зеленоватую пыль. Демон дернулся, а ведьма же звонко рассмеялась, подныривая под размашистые крылья и обнимая его. — Прости.  Я не смогла удержаться, — прижалась к мужской груди, лукаво щурясь. — У меня все готово, — она перевела взгляд на Балаама. — Идем. А тебе, великий маркиз, лучше подняться в небо. Не хочу зацепить заклятьем.

Ворожея ловко освободилась от объятий, вернулась к месту, где на камне стояла медная чаща, подманила жестом Балаама ближе:

— Режь, — протянула ритуальный клинок, — с твоей кровью восстановление сил пройдет быстрей. И мне..., — протянула раскрытую кисть. 

Алые капли с шелестом падали на сухоцветы, стекая по стеблям и бутонам, смешивались с черной мелкой пылью на дне сосуда.

— Достаточно, — ведьма заговорила низким потусторонним голосом. Привычным движением она обтерла кровь с ладони о платье и щелкнув пальцами, отправила крохотный язычок пламени точно в центр сухоцветов. 

Балааму показалось, что огонь погас, но он, словно влага, впитался в стебли и вспыхнул ярче, охватывая все содержимое чащи.

Густой чад проникал в легкие демона. Дышать становилось тяжелее, ему приходилось прикладывать немало усилий, чтобы втянуть воздух и после вытолкнуть его из себя. 

Реальность же смазалась, поплыла, отделяя Ксению и Андраса от происходящего на поляне. 

Магия сосредоточилась внутри небольшого круга, где ведьма напевала строчки на древнем языке. Ее движения обрели тягучесть; ее слова проникали под грудину Балаама легкой вибрацией и жаром — пламенем Преисподней. 

Пламя полилось по венам, покрывая мужское тело алыми росчерками. Расползалось от солнечного сплетения к шее, лицу, прячась в густых темных волосах, выныривая и завиваясь костяными полыхающими наростами; по рукам, ногам и телу — сливаясь лавой и трансформируя их, придавая устрашающий угловатый вид конечностям и суставам; на спине — собираясь нестерпимым жаром, расправляя и разворачивая матовые графитовые крылья.

Принц Преисподней распахнул крылья, взмахнул ими, поднимая в воздух мелкие листочки и закручивая крохотным торнадо пепел сухоцветов из чаши. Взмахнул раз, второй и рассмеялся. Раскатисто, пугающе, с удовольствием. 

Длинные предплечья демона лизали языки пламени, а в раскрытой ладони материализовался меч. 

— Ну привет, — прошептал Балаам, со свистом рассекая воздух. Сила клокотала в его теле, заполнила моментально, захлестнула. — Восхитительно!

Языки пламени собрались на острие меча, делая из него подобие факела.  

— Ну, что я вам говорил?.. — великий маркиз кружил над головами. — Он же тронулся от счастья.

Балаам выразительно фыркнул и, оттолкнувшись от земли, поднялся в небо. Задрав голову, работал крыльями, летел навстречу облакам, набрав достаточную высоту, завис на мгновение и спикировал, словно хищная птица. 

— Точно тронулся умом, — Андрас предупредительно закрыл собой златовласую ворожею.

— Он просто наслаждается. Его пьянит сила, — ведьма улыбалась, наблюдая за маневрами Балаама. 

Наконец демон спустился, тряхнул крыльями, расправляя растрепавшиеся в полете перья: 

— Благодарю, ведьма, — его грудь высоко вздымалась, красивые губы не переставали улыбаться, приоткрывая острые клыки. — Не люблю оставаться в долгу. Что тебе нужно? 

— Ничего. Ты — из нашего времени уже расплатился, — ведьма поправила графитовое перо, игнорируя шумный, полный недовольства вздох Андраса.

— Вдвойне прекрасно, — принц благодарно склонил голову. — А сможет ли такая сильная ведьма как ты, вернуть меня назад? Сегодня же...

— Ох, демоны, — ворожея наигранно покачала головой из стороны в сторону. — Думаешь, принц Преисподней, на меня подействует твоя неприкрытая лесть?

— Она на всех действует, — отозвался Балаам.

Ведьма звонко и беззлобно расхохоталась:

— Я никогда не перестаю вам удивляться, — она подарила первый насмешливый взгляд Андрасу, а второй уже Балааму. — Демоны… демоны. Советую опробовать свое обаяние на Луне, — указала пальцем вверх. — Как только, принц, ты лестью заставишь ее изменить своим привычкам, и небесное светило от новолуния сразу перейдет к полнолунию, прошу, приходи. Не стесняйся, — продолжала хохотать, утирая слезы. 

— Я благодарен тебе, Ксения, — произнес Балаам, как только размашистые черные крылья маркиза исчезли с горизонта. 

— Это все Мила, меня не за что благодарить, — волчица излучала искреннюю, совершенно неподдельную радость. — Теперь ты можешь полетать с Авророй. Она будет рада.

В этот момент принц не думал, что обыкновенные полеты превратятся для него в пытку. Двухнедельную изощренную пытку. Пытку, которой позавидовал бы самый искусный мастер.

— А я могу вот так! — девочка поднималась в воздух, активно размахивала руками, изображая пловца. — Или так, — переворачивалась на спину, успевала сделать пару "гребков" и падала вниз. 

— Это опасно, — внизу взволнованно наблюдала волчица. — Аврора, я просила тебя больше так не делать! — старалась перекричать детский радостный визг. 

Маленькая демоница, ловко, как кошка, переворачивалась в воздухе со спины на живот. 

— Не поймаешь! — она искусно изображала глухоту, продолжая хвастаться умением пикировать перед Балаамом. — Не поймаешь, — подныривала под ветви деревьев, прячась в листве. — А теперь я ловлю. 

А принц Преисподней наблюдал за дочерью словно через стекло. Перед ним разыгрывалось его идеальное будущее. В нем было все, что демон желал. Безраздельная и искренняя любовь. Потомство, что радовало не меньше избранной. Преданность. И от этого с каждым днем, каждым часом, каждой минутой Балаам чувствовал себя обокраденным. Лишенным тысяч мгновений, что он не помнил и надеялся прожить вернувшись в свое время. 

И каждая минута счастья — не его счастья, заставляла чувствовать себя предателем. Ненавидеть себя. Ненавидеть тех, кто лишил его юной волчицы. Ведь пока он здесь наслаждался жизнью, она была одна. Осталась без его защиты. Одна с Авророй под сердцем…

И чем больше принц Преисподней получал ласки, детских объятий, чем больше слышал “люблю” от своей избранной, тем крепче становилась его злость. Что, не переставая кипела внутри, изводя Балаама. 

Впервые он остро ощущал ход времени. Оно, словно резиновое, тянулось медленно-медленно. Но и из этого демон смог извлечь пользу. Теперь он знал, как не нарушить обещание, данное Ксении — оставить старую волчицу в живых и преподнести последней урок, который вряд ли та забудет в ближайшую пару сотен лет или же не забудет никогда.

— Сегодня, — только и произнесла Ксения, дождавшись, когда Аврора закончит ужин. 

— Я знаю, — ответил Балаам. 

— Я не пойду с тобой, — девушка виновато улыбнулась. — Не смогу, — она продолжала вилкой перекладывать еду с одного края тарелки на другой, лишь изредка поднося ко рту и снимая губами маленький кусочек мяса, — демон молчал. — Мила и Андрас буду ждать тебя на той же поляне, где…

— Я понял.

Волчица улыбнулась, отодвинула столовые приборы:

— Сейчас вернусь. Не беспокойся, я быстро. Я вижу твое нетерпение, — бесшумно взбежала по ступеням и так же бесшумно спустилась. — Эта вещь вернет тебя ко мне, — она разжала тонкие пальцы. — Что-то из прошлого, что связывает нас обоих, — протянула маленькую резную фигурку в виде волчицы. — Не забывай про обещание, — прошептала, прижавшись к мужской груди.

— Я помню, — коротко ответил принц. Ему хотелось рассказать о многом: о любви, о нежности, о благодарности, переполняющей его душу, но он молчал. 

Перед тем как разжать объятия, демон коснулся губами губ волчицы и в этом поцелуе было все — все недосказанное, непривычное принцу Преисподней, готовое в любой момент вылететь из груди криком разрывающих его эмоций. 

— Мне нужно попрощаться с Авророй, — он оставил волчицу одну и проявился в спальне дочери. Маленькая демоница спала, укрывшись одеялом почти полностью, с головой. Торчал лишь крохотный нос. — До встречи, демоненок. 

От дочери Балаам сразу же перенесся на поляну. 

Сколько до его возвращения домой? Сколько до встречи с его юной волчицей? — не переставая вертел в пальцах резную фигурку. 

Где она сейчас? Где ее искать? — размеренным шагом притаптывал низкую траву, расхаживая туда-сюда. 

В первую очередь Балаам убедится, что с его избранной все в порядке — успокоит ее, заверит, что больше не оставит, не лишит защиты, а уже после… — мысль о мести лишила принца Преисподней последних капель терпения. 

К моменту появления ведьмы демон безостановочно метался от края до края продолговатой поляны. С его пальцев, волос, рогов срывались искры и крохотные язычки пламени изрисовывая пространство алым. 

— Как знала, что нужно поторопиться, — златовласая ворожея выбрала чудом не выжженный пятачок травы. Она бережно опустила заранее подготовленный чан с ингредиентами для обряда. Маленький ритуальный кинжал рассек ладонь ведьмы и полоснул по сплетениям на руке нетерпеливого демона. — Вещь, связывающая вас, — острием указала на медную емкость. — Готов? Будет очень неприятно, — предупредила, поднимая с земли полыхающий листок.

— Ну же, ведьма, — рычание принца Преисподней огласило тишину ночи. — Я готов, — фраза с перекошенных яростью губ сорвалась одновременно с пылающим листом из рук ворожеи. 

Путь назад был знаком Балааму, он не удивлялся происходящему, не смотрел по сторонам, только ждал, когда его выплюнет из болезненного водоворота. И эти мгновения в издевательской манере бесконечно растягивались… 

Полная темнота, хлопок, руки принца наконец нащупали что-то не просто твердое, а прохладное, имеющее текстуру, в нос ударил знакомый запах — квартира, в которой Балаама удерживали оборотни. 

— Отлично, — он окинул беглым взглядом комнату: ламинат, вспоротый лапой зверя, перевернутая чаша, раздробленное, словно во время борьбы, кресло. — Конфликт — это хорошо, — недобро ухмыльнулся. Мысль о распрях между старой волчицей и отцом Ксении приятно грела страстно желающее мести сердце демона. — С вами я встречусь позже. — пообещал сам себе. 

Сейчас он должен найти свою избранную. В первую очередь принц проявился в особняке оборотней, потянул воздух и не вычленив из множества нужный ему, перенесся в Преисподнюю. 

Она здесь — равномерные удары сердца юной волчицы било по барабанным перепонкам демона не хуже самых громких молотов. Наверху, в спальне — невидимая сила указывала, гнала Балаама: 

— Ксения, — выдохнул с болью в голосе, застыв в двух шагах от кровати, не смея нарушить сон избранной. — Я вернулся, — добавил тихо и обессиленно опустился прямо на пол.