Глава 24. Виновна!

Сила курсировала по венам раскаленной лавой в теле демона. С обретением избранной, с меткой оставленной на ее коже, Балаама не покидало чувство всесилия. 

Он набрал полную грудь прохладного воздуха, выдохнул со счастливым стоном и окинул территорию оборотней ленивым взглядом. Здесь, не было никого, кто бы мог встать на его пути и помешать задуманному. 

— Мари-и-ия, — пропел ласково-ласково принц Преисподней. Мысль, что ворожея исчезнет и заставит его побегать по мирам, раздражала демона. — Мар-р-рия, — подошел ко входной двери и с хрустом дернул ее на себя, — не смей убегать, — мерцал из комнаты в комнату, осматривая помещения. 

Он отчетливо слышал биение испуганного сердца в центре дома, но не спешил идти на него. Все же ведьма должна не просто ощутить всю силу великого, могущественного и ужасного принца Преисподней, но и напитаться страхом — ведь нет ничего хуже ожидания кары за свои проступки. 

— Ты всегда так встречаешь своих посетителей, ведьма? — Балаам отнюдь не был беспечным, он внимательно осматривал поверхности. — Не ждала моего появления?.. — казалось, ведьма не пыталась защитить свое жилище. — Ан нет — ждала, — вот и круг, и…, — он потянул воздух, — ...травки-муравки, — застыл на пороге гостиной. — Ну, здравствуй, — мужская ладонь оглаживала невидимую границу. Кожа на пальцах демона истлевала, открывая белоснежные кости. — Немного больно, — осмотрел руку. — Но прелесть силы Высшего демона в том, что мы тут же восстанавливаемся, — развернул ладонь так, чтобы было видно, как кости покрывают мышцы и сухожилия. 

— Твоя избранная уже приходила ко мне, — ведьма подала голос. 

Стоя в центре комнаты, в окружении стопок фолиантов, перевязанных бечевкой и полных холщевых мешков, женщина прижимала к груди книгу. 

— Куда-то собралась? — спокойно спросил Балаам. — Скажи, ведьма, неужели та плата, что ты запросила с волчицы, перекрывала будущие проблемы со мной? 

Балаам исчез из поля зрения ворожеи, обошел комнату и появился за ее спиной —  в дверном проеме между кухней и гостиной:

— Я тут, — промурлыкал. 

Женщина вздрогнула, шустро разворачиваясь к демону лицом: 

— Я в чем-то виновата перед тобой? 

— А, разве, нет? 

— Нет! 

Принц Преисподней, облокотился на стену, с ленцой осматривая просторную комнату:

— Интересно… я слушаю.

— Я бы никогда не прошла против Высшего демона. Да ни одна ведьма в здравом уме не выступила бы против вас, — затараторила женщина.

— Отсюда вывод: ум у тебя явно не здрав, — хохотнул принц.

— Так я…

Балаам взмахнул ладонью, прерывая:

— Я понял к чему ты клонишь. Что это не ты рисовала круг призыва, и не ты хотела выкинуть меня в Межмирье, а старая и очень злая волчица. А твои намерения, Мария, были исключительно благие: спасти юную, невинную девочку от такого как я. 

— Именно так, — ведьма продолжала свою игру.

— И поэтому, ты заперлась от меня? Люди не прячутся, если не чувствуют за собой вины.

Женщина держала голову ровно, смотрела открыто, скрывая страх:

— Нежданный визит твоей избранной и вид легионов за ее спиной меня напугал, — ответила Мария. 

— Да, — согласился демон, — легионы оказывают неизгладимое впечатление, — он призвал верных слуг, только и ждавших на границе миров приказа своего господина. 

Плотным кольцом духи окружили гостиную. Молчаливо колыхались, врастая в мебель и стены, выстраивались по спирали и отделяя жилище ведьмы от поселения оборотней. 

— Откуда я могла знать, что придет в голову убитой горем волчице в следующий раз, — ведьма взглянула за спину демона, выглянула в окно. — Всем известно, как ревностно оборотни охраняют свою пару и потомство. 

— Нестыковочка, — заметил Балаам, — напугала тебя волчица, а защита стоит от меня, — он говорил с милой улыбкой на губах. — Все же чувствуешь вину. Это хорошо. В Чистилище любят таких. Кстати, ведьма, а почему ты не сбежала? Не верила, что я смогу вернуться? Понимаю, гордыни мало кто лишен, — улыбка сползла с лица демона, демонстрируя пугающий оскал.  

— Я отрицаю свою вину! 

— Мы не на суде, ведьма, — принцу надоело играть. — Адвокат, обвинитель, судья — это все я. И я выношу вердикт — виновна.

Голос демона терял привычное звучание. Наливался потусторонним гулом и эхом, словно сотни голосов сливались в один:

— Я вижу, с каким усердием ты подошла к своей защите, но одного ты не учла, — Балаам отступил от незримой границы на пару шагов, протянул сжатую в кулак руку и резко раскрыл ее. — Огонь, — пламя вспыхнуло, — ему плевать на то, что ты тут нарисовала, — оранжево алый поток сливался по длинным мужским пальцам на пол. — Для огня Преисподней нет преград. 

Пламя поползло по доскам, поднимая слой лака и скручивая его в черные "барашки".

— Еще не страшно? — издеваясь, уточнил Балаам. — Тогда усложним задачу, — он скрылся за полупрозрачными телами своих слуг. — Достаньте мне ее, — приказал, коротко взмахнув рукой. 

Духи бросились на ведьму, ударились о защиту, зашипели. Не отступали. Продолжали биться словно обезумевшие. Ждали, крохотную прореху, выжженную Адским пламенем, страстно желали схватить ведьму и услужить своему господину. 

Больше ворожея не скрывала своего страха, металась, стаскивая в центр комнаты барахло. В кучу к книгам и ингредиентам отваров прибавились медные весы, прозрачные пустые колбы, металлические цилиндры. 

— Выражение "запахло жареным" приобретает буквальный смысл, — хохотал принц. — А вот и твои друзья, — он развернулся ко входной двери, — что-то долго волчата решали, спасать тебя или нет. 

С оглушительным треском пара оборотней ввалилась в коридор. Мощные человеческие тела, покрытые шерстью проломив дверное полотно, застыли, рассматривая демона. 

— Ты, — взревел один из них, клацая крупными зубами на вытянутой волчьей морде. — Это ты тогда устр-р-роил пожар, — он отфыркивался от запаха гари. 

— Тогда? Я, — подтвердил Баллам. — Ваши щенки имели наглость коснуться моей избранной. 

В отличие от оборотней, демон сохранял человеческий вид. 

— Зачем ты вновь вернулся? 

Оборотень заметил ведьму, дернулся. 

— Э-э-э, нет. Она моя, — в доказательство своих слов Балаам проявил крылья. 

Духи, что по приказу своего господина, отступили и пропустили в дом оборотней, тут же выстроили плотный узкий коридор, отрезая им возможность отступления. 

— Моя, — рявкнула волчья пасть. — Она работает на меня, — полуволк-получеловек скалился. Он яростно взмахнул когтистой кистью рассекая ближайшего духа. И место павшего занял другой сероватый сгусток. 

— Так можно продолжать до бесконечности, — заметил Балаам. — Слово "легионы" тебе о чем-нибудь говорит? Если нет, то я поясню. Это о-о-очень много. 

Но оборотень не сдавался, пока второй, встав к нему спиной, прикрывал товарища, первый — истреблял войско принца Преисподней.

— Еще не надоело? — уточнил демон. 

— Не-е-ет, — несогласие смешалось с рычанием. 

— Ясно, упорный и глупый, — Балаам потерял интерес к волкам. 

Он чувствовал, как защита слабела с каждой секундой. Пламя Преисподней проедало в ней мелкие дыры. Духи, что стояли ближе к гостиной, смогли проникнуть внутрь, окружали ведьму. 

— Приведите ее ко мне, — приказал демон. 

Ведьма же отчаянно сопротивлялась, обхватив и прижав книгу к своей груди, отбивалась. Пинала воздух ногами, стараясь задеть духов, дергала головой и плечами:

— Не трогайте! Не смейте! 

Принц мерцнул, с легкостью преодолевая преграду: 

— Я утомился, — сообщил ведьме, глядя прямо ей в глаза. — Прекрати дергаться, — обхватил женское предплечье. — Не зли меня еще больше, — распахнул графитовые крылья, с грохотом сметая все вокруг. 

Пламя Преисподней, услышав приказ принца, огромным огненным смерчем снесло крышу здания, поднялось к небу пугающим алым столбом, освещая поселок в вечерних сумерках. 

Смертельная воронка прошлась по территории дома выжигая содержимое; перетирая, словно зерно в жерновах, каменные стены; собрала сухие листья во дворе ведьмы; испепелила деревья; коснулась асфальтированной поверхности, кипятя в бурлящем битуме мелкий щебень, и только тогда демон прекратил движение ненасытного огня коротким приказом:

— Стой, — он завис чуть в стороне, небрежно удерживая затихшую от ужаса ведьму за запястье. — Достаточно. 

Огонь потянулся к своему хозяину, тонкой струйкой впитывался в его раскрытую ладонь.

— Отпусти, — прохрипела женщина, вытаращив глаза от страха. 

— Прямо сейчас? — уточнил Балаам, разжав три пальца. 

— Нет-нет, я же разобьюсь, — вопреки рассудку Мария засучила в воздухе ногами. 

Духи один за другим истлевали, возвращаясь в Преисподнюю. 

— Вот именно, — ответил с досадой Балаам. — Не зря же я подготовил увеселительную программу.

Он не торопился покинуть территорию оборотней. Наслаждался паникой, криками, суетой. Прекрасное зрелище. Правильное. Запоминающееся. 

Но настроение принца смог испортить нечеловеческий крик: 

— Демон, — донеслось снизу, — сохрани жизнь ведьме. Я готов заключить сделку. 

Принц опустил взгляд себе под ноги:

— Знаешь, волк, нет больше вам доверия. Вы не торопитесь выполнять свои обещания. И не просто ищете лазейки, а пытаетесь меня убить, — не нужно было говорить громко, неестественную тишину нарушали лишь порывы осеннего ветра, треплющие подол длиной юбки ведьмы. 

Оборотни в частичной трансформации, собирались вокруг выжженного участка земли. Приближались медленно, настороженно, подняв длинные волчьи морды, шумно тянули прохладный воздух, пропускали его через легкие, запоминали врага. 

— Я клянусь, что сдержу свое слово, — собеседник Балаама принял человеческий облик. 

— Сейчас обхохочусь, — фыркнул демон. 

Длинноволосый оборотень вскинул руку, останавливая соплеменников, показывая им отступить: 

— Даю слово, — произнес с вызовом.

— Да ваше слово ничего не стоит, — принц Преисподней взмахнул крыльями, отчего Марию подбросило, и она обреченно завыла:

— Ада-а-ам!.. 

Прикрыв ладонью глаза от горячего пепла, взвившегося в воздух, оборотень прокричал:

— Клянусь своей жизнью!

— Ну вот зачем, а?.. — принц театрально закатил глаза. — Мне же теперь интересно, зачем тебе Мария ценой собственной жизни? Я выслушаю, волк, но пусть твои друзья разойдутся по домам, — смотрел сверху. — Я нервничаю, а когда нервничает демон, может произойти все, что моей душе угодно, — не торопился спускаться. 

— Уйдите, — приказал Адам. — Уйдите, — повторил громче. Выждал и продолжил, прислушиваясь к тихим удаляющимся шагам и встревоженным перешептываниям членов стаи. — Мы так и будем разговаривать? — раздраженно крикнул, задирая голову к небу.

Демон улыбался оборотням, сдерживая себя, чтобы не помахать кому-нибудь их них рукой на прощание:

— Что в тебе ценного, Мария? — посмотрел туда, где безвольной куклой висела женщина, с бордовым лицом и вытаращенными глазами. Та бестолково хлопала ртом и старалась больше не шевелиться, в своем зеленом платье напоминая огромную жабу — Зачем тебе ведьма, А-д-а-м? —плавно спустился на землю, встал в нескольких метрах от собеседника. 

Длинноволосый раздраженно дернул головой: 

— Не твое дело, — рыкнул он, но осекся под тяжелым взглядом принца Преисподней. — Давай, просто заключим сделку, демон, — говорил спокойней. 

— Я не хочу заключать сделку, мной движет праздный интерес, — признался Балаам, — зачем она тебе? — слегка тряхнул женщину. — Она же не может быть твоей парой, — скривился от предположения. — Или может? — склонился и принюхался. — Нет, не пара, но ты нервничаешь, волк, при каждом упоминании об истинной. 

— Да хватит уже говорить одно и тоже, — разозлился Адам. — Я предлагаю тебе сделку, демон!

— Ты предлагаешь, а я не обязан на нее соглашаться. В чем моя выгода? Ее нет. Ну раз не хочешь даже рассказывать…, — демон расправил крылья.

— Стой! Стой! Я не смогу без Маши, она помогает мне, — мужчина говорил сдавленно. Он бросил мимолетный взгляд за спину, не просто осмотрелся, а его целью были темные окна определенно дома. 

Принц Преисподней проследил за взглядом, шагнул по направлению к коттеджу, не выпуская ведьму из захвата:

— Кто там живет? — Адам молчал. — Не хочешь говорить… покажи, — поманил пальцем. — Не трону, волк, лишь загляну в душу, — произнес потусторонним голосом, наслаждаясь страхом.

Надменная улыбка исчезла с лица демона, едва он коснулся воспоминаний оборотня.

Боль. Всюду была боль. Она полностью поглотила разум Балаама. 

Сцены прошлого замелькали перед взором: одна за другой, они демонстрировали девушку. Невысокую, темноволосую, с чуть заостренными чертами лица и приятной улыбкой. Но Адама не было рядом с ней — с ней был другой. 

— Брат? — только и спросил демон, отмечая идентичную внешность. Различием между мужчинами служили отпечатки их душ. 

— Да. 

“Ад при жизни, — Балаам оставил мысль неозвученной. — Ежедневно видеть свою истинную с другим, ежесекундно сожалеть о том, что в какой-то момент она выбрала другого”.

Брюнетка держала на руках младенца, крохотного, но крепкого. Тот сучил ручками и ножками, улыбался, а девушка с безграничной любовью, которой может любить только мать, улыбалась в ответ.

— Жестокие забавы богов, — прошептал Балаам.

Он вновь погрузился в воспоминания, копнул чуть глубже. Утрата. Черная тоска. Теперь он видел ведьму, вливающую в подрагивающие губы оборотня, какое-то варево. И снова боль. Физическая, невыносимая, что скручивала тело Адама — он сдерживал зверя, не давал ему взять верх над человеческим разумом. Мужчина продолжал сидеть на полу, обхватив колени руками. Его губы шептали что-то, кривились в болезненной гримасе, затихали на пару мгновений…

— Ты сам отказался от нее, — произнес принц ошеломленно, отгоняя чужие воспоминания. — Почему? 

— Так, — каждое слово оборотню давалось с трудом, — было нужно. 

— Сколько ты выдержишь без помощи, волк?

— День, — выкрикнула ведьма. — Он продержится день.

Оборотень оказался честнее:

— Не больше двух недель, — ответил негромко.

— Этого времени мне хватит с лихвой, — принц крепче перехватил запястье женщины.

— А как же наша сделка? — в отчаянье Адам бросился к демону.

— Ты просил сохранить жизнь ведьме, волк, я это сделаю. Не прощаюсь.