Глава 25. Нельзя останавливаться

Прекрасное чувство мести щекотало изнутри. На ладонях демона нет-нет, да и пробегали крохотные разряды, и он растирал пальцы, предвкушая продолжение задуманного. 

Он достаточно напитался страхом и чувством безысходности ведьмы и, словно хищник в засаде, наблюдал за старой волчицей. Теперь Балаам полностью разделял чувства Александра к этой женщине. Красивой внешне и с темной душой. На фоне своей пары она смотрелась, чем-то испорченным и злым.

— Я не могу поверить, что сын нас изгнал! — слова звучали с вызовом, надрывно, так, словно Елена играла на публику, но кроме них с Максом на пляже никого не было. — Изгнал! И из-за кого?.. — она стояла над мужчиной, распределяя тонким слоем крем по белоснежной коже предплечья.  

— Из-за Ксении, — отозвался спокойно Макс, расстилая покрывало.

— Из-за, демона, — лицо волчицы вспыхнуло от гнева. — Из-за демона, — ее руки замерли.

— Нет, Елена, из-за тебя, — мужчина сел на белоснежный песок, прикрыл ладонью глаза и подняла голову на свою истинную. — В этот раз ты перешла все границы, — говорил нарочито спокойно, отчего старая волчица готова была топать ногами и верещать, лишь бы доказать обратное. 

— Это не так! — она сжала пластиковый тюбик. — Я забочусь о нашей семье, Максимилиан, о наших детях, — стряхнула с пальцев случайно выдавленный крем. — Вначале эта дружба с вампирами, теперь… демоны. До чего еще опустится наш клан. 

— Не хочу слушать. Ты лишила свою кровь — нашу внучку пары. Девочка будет обречена жить одна. По твоей вине.

— Это не так и плохо, многие живут до конца своих дней так и не обретя пару, — Елена подошла ближе и нависла над мужчиной. — Но нас изгнали...

— Тебя, Елена. Тебя, — в голосе оборотня слышалось раздражение. — Помолчи, — откинулся на спину. — В ближайшее время я не хочу с тобой разговаривать.

— Это манипуляция, Максимилиан!

— Наш сын был на удивление мягок к тебе, Елена. 

Оборотень шумно выдохнул и закрылся локтем от лучей солнца.

— Максимилиан! — повторила волчица с нажимом. — Макс! — но гневный выкрик не оказал никакого результата. Она раздраженно швырнула крем, обдавая мужчину колким песком: — Я сама не желаю больше с тобой разговаривать, до того момента, пока ты не попросишь прощения, — отчеканила в ультимативной форме. 

И никакой реакции, словно старая волчица разговаривает с пустотой.

— Я завидую твоей выдержке, оборотень, — Балаам решил, что пришло время вступить в диалог. — Удивительное терпение. Работа с психологом или природный дар? — демон проявился. Сделал шаг и провалился в песок. — Я так туфли испорчу, — раскрыл крылья, поднялся в воздух. — Добрый день, — щурился на жарком солнце. 

Принц Преисподней знал, как инородно и пугающе сейчас выглядит. В черной одежде, с распахнутыми темными крыльями, обрисованный алыми языками пламени на фоне белоснежного песка и лазурной глади воды.  

— Отдыхаешь? — он обращался только к Елене, игнорируя встревоженного оборотня. — Не ожидала увидеть, понимаю, — наслаждался момент замешательства и растерянности.

— Как ты… смог? Ты же...  — старая волчица осеклась. 

— Неприятный сюрпри-и-из, — пропел Балаам. — Смог. Я вернулся ради своей избранной, — в его груди просыпалась злость. Елена могла лишить его Ксении, лишить Авроры! "Проклятая, старая стерва! " — демон повторил про себя слова Александра. — И ради мести, Елена. 

Он не стал больше тратить драгоценное время, рывком выхватил женщину из рук Макса, наивно полагавшего, что его объятия смогут спасти от гнева принца Преисподней; не дал волчице опомниться, крепко стянул в объятиях, прижал к себе спиной, чтобы прошептать:

— Посмотри вниз, — завис над пляжем. — Ты видишь в последний раз своего любимого. Уже чувствуешь боль? А бессилие? Нет? Поверь, скоро они появятся, — внизу бесновался оборотень, вспахивал горячий песок лапами. Извивался, старался прыгнуть выше и вырвать свою истинную из рук демона. — Нравятся его крики и рычание? Запомни, хорошенько. События сегодняшнего дня — последнее, что останется в его памяти. Ссора, разногласия — только это запомнит твой любимый. Остаток дней ты проведешь в том месте, где я сейчас должен был блуждать, благодаря твоим усилием, — тело женщины окаменело. — Но, не волнуйся, у тебя будет приятная компания, — продолжал доверительно шептать. — Я же не так жесток, как ты. И-и-и, нам пора, — заявил громко, утягивая Елену в темноту. 

В Мире неупокоенных духов — в Межмирье, где обитают никому не нужные души, было на удивление шумно. Обычно Балаама встречала гнетущая тишина, но не в этот раз.

Громкий и продолжительный визг оглушил. Пронзительный, он приблизился, лишил на мгновение слуха и пронесся мимо, словно по длинному пустому коридору.

— Ну как тебе? — принц Преисподней оттолкнул волчицу от себя. — Нравится? Это твой дом, — он широко обвел руками, демонстрируя пустоту. Абсолютное ничего. Бело серое пространство, не имеющее ни конца ни края. — Мария уже тут. Наслаждается отпуском. Минут тридцать или больше, но ей кажется, что уже целую вечность. Время тут течет совсем по-другому.

Старая волчица пятилась, сама не понимала от кого и зачем. Она прикрывала наготу руками, настороженно посмотрела вокруг себя, но не увидев ничего пугающего, чуть выпрямилась:

— Ксения не простит тебя.

— Решила зайти с козырей? — уточнил демон. — Я думал, начнешь с угроз.

— Чтобы она тебе не наговорила, она любит меня, — продолжала Елена.

— Любит, да. Правда я не понимаю за что. Но у нас с Ксенией впереди вечность. Я смогу вымолить прощения у матери своего ребенка, — последние слова он произнес нарочито медленно, чтобы они точно осели в сознании женщины. 

— Ты!.. 

— Я, — согласился демон, мерцая и отклоняясь от ударов взъярившейся волчицы. — Кстати, после смерти твоя душа останется здесь. Я позабочусь об этом. Прощай, я передам Александру от тебя привет, — не удержался и уколол еще раз.

Елена долго стояла на прежнем месте, ожидая, что Балаам вернется. Она была уверенна, что демон не позволит себе оставить ее здесь. Не посмеет. Все, что сейчас с ней происходит — это момент устрашения, урок. 

— Демон, — выплюнула презрительно. — Думаешь, ты меня сломишь? Не дождешься! — выкрикнула вверх, туда, где тоже ничего не было, только бело серая поверхность, и неизвестно, есть у нее предел. 

И пустота пришла в движение, острому зрению оборотня было заметно появления образов, что отделялись от общей массы. Бесформенные, удлиненные, словно кегли.

С движением Межмирье наполнилось неприятным тихим шипением. Духи приближались, изредка в массе можно было рассмотреть человеческие очертания, но они были уродливыми — поломанными, не людьми вовсе. Словно огромные эмбрионы, заспиртованные в колбах. 

Волоски на теле волчицы поднялись, вдоль позвоночника выступила холодная испарина:

— Не трогайте меня.

 Елена отдернула руку от одного из сероватых щупалец; не повышала голос — меньше всего на свете ей хотелось привлечь других обитателей этого места. А она не знала, какими они могут оказаться, скорее всего еще ужасней, отвратительней, страшней и опасней…

— Не трогайте меня! — прохрипела, вздрагивая от прикосновения к ее обнаженной спине. Что-то прохладное скользнула от плеча к пояснице и проникло внутрь, под ребра. 

Если волчица выживет, она никогда не забудет этого чувства. Словно ее внутренности вылизывает мерзлый язык. 

— Пошли вон, — шипела пятясь. — Не трогайте! — вместе с духами к Елене пришло осознание того, что Балаам не вернется. И его угрозы не были пустым звуком. — Не трогай, — стряхнула очередное щупальце, метившее ей прямо в сердце. 

Волчица крутилась на месте, резкими движениями отбивалась от невыносимых прикосновений, пока одно из сероватых тел не отлепилось от общей массы и не кинулось на Елену распахнув пустую пасть-провал. Его мертвецко-холодный рот присосался к грудной клетке женщины лишь на мгновение.

— А-а-а! — закричала она, отшатываясь и пробиваясь, сквозь вязкую массу из духов.

Елена побежала, остервенело работала ногами, но не двигалась с места. Хваталась пальцами за пустоту, старалась найти точку опоры, подтянуться, сдвинуться хотя бы на сантиметр. Она не оборачивалась, а продолжала свой бег на месте, выбиваясь из сил, ожидая в любой момент нападения. По ее щекам катились слезы, волчица и не знала, что плачет, пока перед глазами не поплыло, хотя, на что ей здесь смотреть в туманной белизне. Из ее горла вместо дыхания вырывался хрип, обдирающей и бьющий кашлем. Сколько бы она ни обращалась к зверю, сколько не пыталась обернуться волчицей, тогда бы она смогла бежать быстрее, тогда она смогла биться, но зверь упорно молчал, словно он покинул ее, умер. 

— А-а-ах, — нога запнулась о что-то в пустоте, и Елена кувыркнулась через голову, больно ударяясь спиной и правым боком.  Она не посмотрела на препятствие, а сразу же вскочила и приняла стойку, готовая отбиваться. Но за ее спиной никого и ничего не было, как и слева, и справа, только скрюченная женская фигура возле ног. — Мария? — волчица настороженно склонилась. — Это ты? 

От ведьмы, что и осталось прежнего, так только зеленое бархатное платье, мешком висевшее на истощенном теле. Вместо дородной женщины Елена рассматривала истощенную старушку, чьи абсолютно белые волосы закрывали костлявую спину и грудь, слезливые глаза глядели мимо и не моргали, а лихорадочное дыхание то затихающее, то срывающееся, словно при приступе удушья, диким ужасом обволакивало сердце волчицы. 

— Нельзя останавливаться, — шептали морщинистые губы. — Нельзя.

— Здесь время идет по-другому, — Елена вспомнила слова Балаама. — Вставай, — она потянула ворожею, подхватила легкое тело на руки, — нужно идти, — сказала тихо, делая шаг в туман. 

Балаам вернулся сразу же, как реализовал задуманное и немного насладился местью. Внутри него происходила нешуточная борьба: гордость демона настаивала на том, чтобы оставить старых стерв в компании друг друга и неприкаянных духов, но принц Преисподней помнил о своем обещании, данном Ксении. Да и, к своему удивлению, его волновала судьба длинноволосого оборотня — Адама. Лишь от мысли, что он по доброй воле отказался от своей избранной, приводила демона в ужас и ярость. 

Сменив одежду и избавившись от любого постороннего запаха, что может навести Ксению на грустные мысли, Балаам вернулся в спальню, аккуратно прилег на кровать, рядом со спящей девушкой. 

— У тебя нет своих дел, — шептали пухлые губы, — как только лежать рядом со мной? — Ксюша перевернулась и придвинулась ближе к мужскому боку. 

— Нет, — коротко ответил демон, одной рукой приобнимая избранную, вторую закидывая за голову. 

— Я думала, у принца Преисподней всегда много важных дел, — юная волчица прилегла на мужское плечо и слух демона обжег нежный стон. — М-м-м, — уткнулась лицом в мужскую шею. — Пересчитать свои легионы или устроить парад бестелесного войска, — поцеловала горячую кожу. 

— Не дразни, моя госпожа, — ответил Балаам, не открывая глаз. 

Болтовня, в которой Ксюша старалась задеть демона — веселила, наполняла душу теплом и нежностью. Разве его юная волчица может быть другой? Конечно, нет. Нежной и дерзкой — только такой. 

— И не думала, — теплая кисть пробралась под рубашку и легла на мужскую грудь. — Где ты был? 

— Здесь.

Девушка тяжело вздохнула и приподняла голову, чтобы наградить принца Преисподней тяжелым взглядом.

— Ты слишком проницательна, Ксения, — Балаам всячески старался избежать разговора.

— Знаешь, теперь мне нравится метка, — Ксюша подняла руку и буквально ткнула запястьем демону в нос. — Я чувствую твою ложь, — произнесла изобличающе. — Так где ты был? — с красивого лица слетели остатки сонливости. — Где ты был, великий, могущественный и ужасный? — спросила юная волчица, седлая демона и упираясь ладонями ему в плечи.

— Тебе так интересно узнать?

— Да.

— Уверенна? 

— Отвечать вопросом на вопрос отвратительная черта, принц.

— Ты так думаешь?

— Бал! — девушка расхохоталась, и демону показалось, что он избежал опасной для него темы, как волчица продолжила: — Ты нашел ведьму? 

— Да, — признался неохотно. 

— Она жива? — девушка перестала дышать, задав вопрос.  

— Все живы. Клянусь, — демон убрал с лица избранной спутанные волосы. Ее сердце взволнованно грохотало в груди. — Тебе не стоит об этом думать, — добавил немного помолчав. 

— Хорошо, я тебе верю, — доверительно прошептала юная волчица. — А о чем мне стоит переживать?  — спросила, прижимаясь щекой к мужской руке. — Что может быть важнее? 

— Ну, — Балаам ухмыльнулся, — о предстоящей встрече с правителем Преисподней. В твою честь Асмодей — король, устраивает прием в своем особняке. Там будут все Высшие демоны. Вся аристократия. 

— Ты же шутишь? — сердце волчицы пустилось галопом.

— Нет. Каждый из моих братьев желает познакомиться с тобой. Встретиться лично с белой волчицей. Лицезреть избранную великого могущественного и ужасного принца Преисподней Балаама, — произнес демон пафосно, будто его уже представляли на приеме у короля. 

— Когда? — единственное, что смогла произнести Ксюша осипшим голосом.

— У нас три дня на подготовку. И я не могу отказать правителю, — Балаам опередил вопрос, пробившейся через панические мысли его избранной.