Глава 25. Волшебные фонарики

Дети сначала выразили свое “фи”, но я напрягла весь свой дар убедительности, чтобы склонить их на свою сторону.

— Ленни, пойми, — пыталась донести я, — что в ближайшее время в доме может быть опасно. И я делаю все, чтобы…

—... чтобы нас забрать? — дочь складывает губки бантиком.

Обнимаю ее. Целую.

— Да, чтобы вас забрать. Но на это потребуется время. Понимаете?

Смотрю на обоих. Нинель мне безоговорочно верит — доверчивая вырастет крошка, а Ленни — настоящий мужик.

Он не верит никому. Поступает так, как решает сам — и по идее это очень правильно. И моя задача — растить его дальше таким же, как здесь полный опасностей мир.

Ленни не доверяет никому. Как, впрочем, и я, а потому я его понимаю и, наконец, нахожу правильное логическое умозаключение:

— Ленни! Я ваша мама! И мне главное — чтобы вы были живы и здоровы. И я прошу пойти со мной поискать другой дом…

А настоящая бы мать не спрашивала, — стучит в голове, — она бы взяла детей за руки и хотят они или нет — повела бы их туда, где безопасно.

Но я не могу так поступить с Ленни.

Я просто знаю точно: он этого не допустит, не разрешит.

Ленни смотрит на сестру и говорит — не без тени сомнения:

— Посмотреть может и можно… Там есть домики, но я не знаю что там внутри.

***

Мы беремся за руки и идем вглубь леса. Ленни внимательно смотрит по сторонам, а Нинель тащит свою драгоценную банку с водой.

Лесная темнота облепляет быстро, и между деревьями уже ничего не разглядеть. Время от времени я поднимаю голову и ищу меж веток высоченных деревьев луну…

— Мам, я ничего не вижу, — жалуется Нинель, крепче сжимая мою руку.

— Подожди, — пугливо говорит Ленни. — Вон там... огонёк.

Огонек?

От его слов мне становится страшно, но Ленни совершенно не пугается. И голос у него ровный, спокойный.

Присматриваюсь — и правда, вдалеке мелькает слабый свет.

— Ленни, погоди…

Останавливаю его за плечо, Нинельку заслоняю собой.

— Ты че, мама… Это же светлячки…

Ленни уверенно идет вперед. За ним я и только потом Нинелька — не пускаю дочь впереди себя.

Мы идем на огонёк, пробираясь через колючие кусты.И чем ближе мы — тем этих огоньков больше.

Ленни и правда был прав — это светлячки, их целый рой, они сияют как маленькие алмазы…

Поляна, залитая их ярким сияющим светом. И я замечаю, как блестящая стена где-то вдалеке смотрит вертикально вверх…

— Ленни, не спеши! — пытаюсь его одернуть. Внутри становится тревожно.

Но он уже меня не слышит. Подходит все ближе и ближе…

— Домик! — радостно кричит Нинель.

У малышки такой звонкий голос!

И бежит вслед за братом. Мне приходится пуститься вдогонку, едва успевая отмахиваться от цепких ветвей в этом непролазном лесу.

Небольшая, но крепкая, сложенная из добротных брёвен, хотя и явно давно покинутая. А на её стенах, словно живая драгоценная парча, сидит целый рой светлячков.

— Светлячки, — выдыхаю, шепчу под нос.

Они мерцают мягким зелёным светом, освещая заросший хмелем фасад.

— Волшебные фонарики, — шепчет Нинель, заворожённо глядя на сияющих насекомых. В ее глазах переливается блеск этих волшебных огней.

Ленни неспешно обходит дом, а я тем временем вглядываюсь в дверь. Она не заперта, просто плотно прикрыта, но сразу видно — давным-давно сюда никто не входил. Весь косяк так густо оплел хмель, что очертания входа почти угадываются, будто сквозь густую завесу.

Ленни осторожно ступает на скрипящие половицы крыльца.

Я поднимаюсь следом, нажимаю плечом на потемневшее от времени дерево.

Дверь с тягучим, жалобным скрипом, но с натугой поддается.

***

Изнутри навстречу тянет прохладой и пахнет старым деревом, сухой полынью.

Светлячки, словно по незримой команде, вплывают внутрь и рассаживаются по углам, заливая единственную комнату трепетным, призрачным сиянием.

Окна, как и везде — нет, но есть подобие стекла и толстая рама. Днем свет будет пробиваться в домик, но понемногу, по чуть-чуть.

Но главное — здесь есть камин. Небольшой, сложенный из грубого тёмного камня, с чугунной решёткой и — о чудо — настоящей дымовой трубой.

— А вот и наш новый домик, — говорю я, и сама слышу, как в моём голосе звучит волнение.

А смогут ли дети здесь выжить?

А вдруг это… чей-то дом?

Хотя понятно, что сюда никто не приходил. Но существует ведь закон подлости. А может под дубом им жилось лучше?

Боже, что за бред. Ну конечно же нет!!!

Но дети уже здесь. По их замершим в восхищении лицам, по блеску в глазах я вижу — им уже нравится этот странный, забытый всеми уголок.

— Ну что, будем обживаться? — теперь уже говорю действительно весело.

Лении осматривает потолок, Нинель ставит на подоконник свою жестяную банку.

Красивый дом. Скромный. Маленький.

И я должна превратить его в самое лучшее на свете жилье.