Глава 42. Слезы радости

— А я покажу, как мы чай завариваем! — радостно восклицает Нинель.

Она сидит, выпрямив спинку, с таким важным и сосредоточенным видом, будто выполняет древний священный ритуал.

В маленькой каменной чаше, удобно стоящей у неё на коленях, лежит горсть сушёных листьев и хрупкие, похожие на солнышки, цветочки. Каменная ступка кажется огромной в ее ладонях.

Её пальчики — маленькие, но умелые, с поразительной аккуратностью перетирают хрупкое сырьё.  И ловко так!

Она не давит, а именно растирает его по кругу, и тихое шуршание превращается в мелодичную шуршащую песенку. Её пальцы, испачканные зелёной пыльцой, работают быстро и уверенно. И вскоре чаша наполняется душистым порошком.

Вдыхаю аромат — терпкий, чуть горьковатый — запах лета, сохранённый в этих крошечных чашечках и листочках.…

…

Я сижу и смотрю на них, как заворожённая.

Они не просто выживают, они — творят. Из ничего они создают уют, знают секреты леса, о которых я и не догадывалась.

Знают, какая кора не пропустит воду, и какой гриб отпугнет летающих насекомых. Они читают эту зелёную книгу леса с лёгкостью, с которой я когда-то читала сказки на ночь.

А я, их мать, лишь перелистываю страницы, не понимая ни слова, и тихо поражаюсь этому немому диалогу, который ведут мои дети с миром.

…

— Мама, смотри! — Нинель осторожно снимает с ветки пушистый серый комочек. Это птичье гнездо, уже покинутое птенцами. — Мы его почистили и теперь храним тут ягоды!

Ленни, между тем, разводит огонь с помощью тёмного гриба-трутовика. Дымок поднимается ровный и ароматный.

— Это чтобы… — поясняет он, заметив мой интерес, — дым отгонять, и  мошкару.

Пока варится чай, Ленни показывает мне своё главное изобретение — «холодильник». Это глубокая яма под дубом, выложенная гладкими камнями.

— А что там? — протягиваю руку, касаюсь мха.

— Это сойка подкинула, — кричит Нинель, — я сама нашла!

Два маленьких яичка.

— Мы ей орешков подсыпаем, а она нам яйца из чужих гнёзд приносит.

Нинель тянет меня за руку:

— А это наша «музыка ветра», — она дёргает за верёвочку, и подвешенные ракушки и птичьи перья издают нежный перезвон. — Чтобы знать, если кто-то чужой подойдёт.

Я смотрю на это волшебство, и меня охватывает чувство гордости и… стыда.

***

Стыда за себя.

В прошлой жизни я не могла освоить даже мультиварку — все эти кнопки и программы казались высшей математикой. А тут мой девятилетний сын создал посреди леса — холодильник!!

***

Нинель меж тем уже разливает чай по чашкам — жестяная у нее уже была, и я принесла еще две.

Травы и ягоды она собрала сама.

И заварила…

А я в её годы... боялась без мамы включать газ.

Ленни, тем временем, подбрасывает в котелок горсть грибов и вручную разорванных  кореньев — у них даже приправы свои есть.

…

В прошлой жизни на моей на кухне стояли десятки баночек со специями, и я так и не запомнила, что к чему.

…

— Мам, попробуй, — протягивает мне Нинель дымящуюся чашку.

Я беру её дрожащими руками. Этот чай, собранный детскими пальчиками, вкуснее любого кофе из дорогой кофемашины, которой я так и не научилась пользоваться.

Возможно, все эти годы я пыталась научиться не тому.

Надо было не готовить по рецептам, а чувствовать природу.

Не управлять техникой, а понимать мир вокруг.

И мои дети, оказавшись в лесу без всего, оказались куда способнее меня, выросшей со всеми благами цивилизации.

Проглатывая слезы радости, пью самый вкусный на свете чай.