Глава 43. Лесной домик

— Смотри, что мы нашли! — кричит Нинель и хватает с виду обычный камень.

Ленни тут же тянется отобрать:

— Дай-дай, я покажу!

Но Нинелька проворней, не отдает, увлеченно вертит булыжник в руках и подносит ко мне поближе.

Беру в ладонь — увесистый, привычно-холодный, хоть и только что из Нинелькиной ладошки. Держу в руке.

Ленни забирает у меня из рук и расстраивается:

— Ну воот, он же холодный! Нинель! Мы забыли с тобой его на солнце выложить, нагреть.

Дочь хмурит бровки.

— А что, ему нужно тепло? — спрашиваю.

—Конечно, — сын накрывает его ладошкой и старается показать мне едва заметный желтоватый свет — мягкий, уютный, золотистый.

— Это солнечный камень, — Ленни щурится, смотрит под ладошку,  объясняет серьезно. — Днем его нужно нагреть, а ночью положить в воду — и она наутро станет теплой. А ещё...

Он берёт камень и аккуратно укладывает его в небольшое углубление на поверхности пенька Касаюсь пальцами, Ленни тут же замечает:

— Тяжело было даже такую маленькую выдолбить. Но я смог!

Вижу, как он гордится.

Глажу его по голове.

Поверх камня сын устанавливает берестяной короб с водой.

— Ну вот, — довольно показывает.

— И... он греет воду? — изумляюсь я, наблюдая за этими нехитрыми приготовлениями.

— Немного. На всю ночь не хватит, но чтобы с утра руки не замёрзли, когда умываешься — в самый раз. — Ленни говорит это просто, как о чём-то само собой разумеющемся. — Я вот вчера похлёбку варил...

У меня глаза на лоб лезут от изумления.

— Ка-а-ак? Сам??? На камне???

— Да, но не на этом.

— А на каком? Есть еще другой? Он такой же…

Я — взрослый человек — бесконечно задаю детям вопросы. Как маленькая вечно спрашиваю “что” да “как”.

— Оой, мы вчера с Нинелькой нашли большой и плоский камень…

— Аглоооомный!

— Да, очень большой. Решили, что близко к домику его не подтащить — и сами к нему вынесли воды.

— И глибов! — вставляет Нинель, прыгая на месте.

— И грибов, да — Нинель еще набрала хороших веток собрала.

— А веток зачем? Вы их... ели???

Бедные дети!

А их мать, значит, с беспризорниками шатается…

Ленни заливается со смеху:

— Не, мам! Ты че! До такого мы еще не дошли!

Нинель повторяет:

— Неее, мама! Мы не едим ветки!

— О, господи, — хватаюсь за сердце, — спасибо, успокоили.

— Мы разожгли костер и от него нагрелся камень. А уже на нем, когда он немного остыл…

— Уже потом! — перебивает Нинель, — я сварил немного похлебки.

— И как? — удивленно спрашиваю.

— Нормально получилось. Короб, правда, потом развалился. Но я сплел новый.

— Вот так… легко?

— Ну да!

Молчу, перевариваю информацию.

—А похлебку вы как варили? — не выдерживаю я, полностью очарованная их рассказом.

 

Ленни деловито загибает пальцы, перечисляя:

— Воду в берестяном коробе вскипятили. Потом бросили туда нарезанные грибы — те, что с серыми шляпками, они не горчат. Нинель принесла дикий лук и щавель у ручья…

Я слушаю, разинув рот, и мой взгляд сам собой переводится на их скромные припасы в углу. Так вот из чего варится их «похлёбка»! Не из мяса и лапши, а из дикого лука, лесных грибов и крапивы, собранных их собственными руками.

— И всё это… на камне? — уточняю я, пытаясь представить эту картину.

— На другом, пока он не остыл от костра. Правда, немного пригорело с одного бочка, — добавляет он уже более буднично. — Но это потому что Нинель помешивать забыла, на бабочек отвлеклась.

— Они желтые были! — оправдывается девочка.

Я смотрю на них и понимаю, что для них это не история о выживании, а о маленьком приключении. О том, как они сами, без помощи взрослых, смогли превратить плоский камень в плиту, а дары леса — в настоящий ужин.

— А потом тот камень остыл, — говорит Нинелька и почему-то печалится.

Ленни продолжает:

— А как остыл — так за день на солнце нагрелся этот, — он кивает на серый булыжник, — он у нас ночной.

— Днем его солнышко глееет! — Нинель прижимает камешек к сердцу, — а ночью — он отдает нам тепло.

И я вдруг осознаю, что гляжу на самую суть материнства, выраженную в метафоре камня. Ведь это и есть наша задача — как родителей, как взрослых: впитывать свет и тепло в благополучные, «дневные» времена, чтобы потом, в холодные и тёмные «ночи» жизни, отдавать это накопленное тепло тем, кто в нём нуждается.

Мои дети, сами того не ведая, сформулировали главный закон заботы: чтобы согревать других, нужно сначала научиться впитывать свет.