Глава 45. Любят!

… жду.

На глаза наворачиваются слезы, на сердце разрывающая душу вина…

Вина за то, что “спала”, что не просекла обман Хелены с таблетками.

Вина — что допустила такое отношение к себе. Что Хелена пришла в наш дом, что муж — отец детей — так поступил с ними, а я не смогла защитить малюток, оградить…

Что я ничего не смогла.

А должна была!

Правда, я совсем не помню этой жизни…

Вот офис помню.

Одинокую квартиру — помню.

Как попала сюда — тоже смутно помню.

Но это уже все неважно. Важно одно:

как я теперь могу искупить все, что было “до”?

…

Мысли кружатся в таком бешеном темпе, что я на миг словно теряю сознание. Вижу свою прошлую жизнь — офис-коллеги-начальство-дом и больше ничего.

Пусто. Уныло. Серо.

Дома — кусок хлеба, кофе и колбаса.

Я хотела детей, но…

… увы, не вышло. Тело не могло забеременеть, на этой почве ушел муж.

…

А в этой жизни — все наоборот. Дети есть, да еще и целых двое!

И кажется, жить бы да радоваться…

Я распахнула объятия, села на колени, смотрю на них…

…

А в горле ком.

Вдруг я для них теперь чужая?

Вдруг за время моего долгого сна в их сердцах выросла стена, которую не пробьёшь никакими объятиями?

Мысли снегопадом, роем, вихрем кружат-душат…

Прошло всего пару секунд, а мне кажется вечность…

Шепчу, глядя на них:

— Ленни… Нинель…

…

Первой прилетает Нинелька, летит ко мне без сомнения. Прибежала не сразу, потому что заигралась с теплым камешком.

Обнимаю ее одной рукой. Вторая открыта для сына…

…

Ленни, стараясь сохранить свою суровую мальчишескую осанку, опускает голову и неспешно подходит, но я вижу, как дрогнул его подбородок.

И вот они уже в моих объятиях — их теплые щечки прижимаются к моим, целую каждого в макушки.

Они любят!

По-настоящему!

По-детски!

Искренне!

Я чувствую, как бьются их сердца — часто-часто, как у пойманных птичек, — и единственная мысль, что пульсирует в такт им:

«Какое счастье быть рядом с детьми».

***

До меня вдруг доходит простая и великая истина. Их умение слышать шёпот природы, понимать язык леса и жить как есть частичка — в гармонии с ним, в ладу — это и есть настоящая магия. Та самая, живая и глубокая, перед которой все мои офисные навыки кажутся жалкими и бесполезными.

И я сама по сравнению с ними — такая беспомощная и неопытная.

Я смотрю на своих детей и понимаю — мне ещё столькому предстоит у них научиться!

Не я их учитель, а они — мои.

Боже мой… Как же я их люблю!

***

Как бы не было тяжело, но я заставляю себя идти. Уговариваю, что ненадолго, детям обещаю:

— Я скоро вернусь за вами. Обещаю. Осталось совсем немного потерпеть… и я заберу вас домой.

— И мы будем жить как раньше? — Нинелька тянет меня за подол, и в её глазах — целый мир надежды.

Я смотрю на Ленни и вижу, как он при этих словах стиснул зубы и отвел взгляд. Он-то помнит, какой я была «раньше».

— Нет, — говорю я мягко, но твёрдо, опускаясь перед ними на колени. — Как раньше — не будет. Потому что теперь я совсем другая. Я здорова. По-настоящему. И я сделаю всё, чтобы наша новая жизнь была лучше прежней. Клянусь вам.

***

Целую каждого на прощанье, разглядываю в их спутанных волосах крошечные травинки и хвоинки.

Прошу не выходить из укрытия днем, но понимаю — Ленни сам на себя берет ответственность и за себя, и за сестру.

И не стоит хоть и по-матерински, но что-то ему запрещать — слишком умный вырос ребенок.

Мысленно посылаю им всё своё тепло, всю свою любовь — пусть она согреет их, пока меня нет. И снова целую — в упрямые вихры Ленни и в бархатные щёчки Нинельки.