Глава 46. Не банда, а детский сад какой-то!

Возвращаюсь в свой дом мокрой до нитки, продрогшей до костей, но с тёплым, как солнечный камень, чувством под грудью — чувством, что всё наладится.

Почему-то остро сейчас это понимаю — не как банальное “все будет хорошо”, а как стопроцентный факт.

Неспеша, рассматривая растущие до пояса травы, подхожу к дому и застаю картину, от которой этот внутренний свет гаснет, словно его залили ледяной водой.

…

Орлан и Лекс на полном серьезе лупят друг друга и выкрикивают:

— Это моя была лепешка! — рычит Орлан, пытаясь вырвать лакомый кусок, от которого во все стороны летят крошки.

— Нет, МОЯ!! — орет Лекс в ответ и впивается в его руку.

Два взъерошенных мальчишки, красные от натуги, катаются в пыли, с ожесточением вырывая друг у друга последнюю лепёшку.

Вздыхаю.

Смотрю на них — и сердце сжимается. Вместо обещанного забора у яблони стоят две жалкие жердины, даже не вкопанные, а просто прислонённые. Брошенный топор, разбросанные щепки...

И эти двое, забыв обо всём, дерутся из-за еды.

Поневоле проникаешься жалостью: дети ведь голодные. Беспомощные, несмотря на всю свою показную самостоятельность.

Но включать режим заботливой няни не хочется. Да и не справлюсь я одна с этой оравой.

…

Беру себя в руки и обращаюсь к ним с ледяным спокойствием:

— Ну что, покажите мне ваш забор. Это всё, что у вас получилось? — обвожу взглядом жалкие жердины. — А поесть, судя по всему, вы тоже не приготовили?

В этот момент доносится стойкий запах горелого — будто каша в котелке не просто подгорела, а решила посмертно стать алхимическим углём.

— Да и зачем котелок, если в доме есть печь?

Воцаряется гробовая тишина. Пыль медленно оседает на двух буянах, которые только что осознали мое присутствие.

Я одобрительно киваю, как режиссер, довольный вовремя сделанным входом.

— Браво. Продолжайте, не стесняйтесь. Я просто понаблюдаю.

Риви, поймав мой взгляд, тут же тычет пальцем в сторону котелка:

— Каша готова! — и, помедлив, робко добавляет: — Ну... типа того.

— А почему в котелке-то? — еще раз спрашиваю.

— В доме, в печи девчонки готовят, — бросает Орлан.

— Иии??? — округляю глаза.

— Но они готовят только себе!

— Не на всех, — поддакивает Лекс и с вызовом плюется себе под ноги.

— Во-первых — плеваться около дома нельзя, — хочу пошутить про тряпку, сказать, что сейчас дам и будешь вытирать. Но пока промолчу, ладно. Не землю же вытирать тряпку? Но так вести себя, само собой, нельзя.

— А во-вторых, — я продолжаю, — с девчонками я сейчас поговорю. Гарик, Риви — вы вообще должны были заниматься этим вопросам. Риви, ты же миротворец!!!

— Да они сами начали,— он бормочет сквозь зубы.

— А ты, Орлан? Ты же обязан решать любой конфликт!

— Так я и решал!

— Как? — смотрю на него серьезно, а саму пробирает смех.

Эти пацаны — совсем еще дети, но мало чем отличаются от моих работников в офисе. Они пусть без драки, но решали все вопросы приблизительно так. Кто кого переорет — тот и победитель в неравной схватке.

Гарик, не поднимая глаз, бормочет:

— С забором... не вышло. Дерево твёрдое.

Я смотрю на них — этих колючих, голодных, неумелых подростков. И понимаю, что управлять офисными сотрудниками было в тысячу раз проще. Но отступать нельзя.

— Значит, так, — говорю я, снимая мокрый плащ. — Сейчас все идём рубить новые жерди. Потом будем учиться варить кашу, которая не пригорает. И пока вы не сделаете хоть что-то похожее на забор — ужина не будет. Никому.